Курьерская ошибка

Ночной город гудел, как перегруженный процессор. Неон сочился из каждой трещины, заливая улицы кислотно-розовым и ядовито-зелёным. Где-то наверху, в башнях из стекла и стали, вершились судьбы галактик. А здесь, на нижнем уровне, решались вопросы куда важнее: где раздобыть горсть монет на еду. Коул Лампкин сидел на перевёрнутом ящике, закинув ноги на ржавый контейнер, и лениво ковырял ногтем этикетку на банке с энергетиком. Хоумслайс возился рядом со сломанным скиммером, ругаясь сквозь зубы на каком-то диалекте, который Коул даже не пытался разбирать. — Слушай, — зевнул Лампкин, — если ты его сейчас не починишь, я просто пойду пешком. И умру с голоду по дороге. — Иди, — буркнул Хоумслайс, не оборачиваясь. — раз уж помогать не собираешься. Коул уже собирался сказать что-то ещё — такое же едкое и бессмысленное, — когда из темноты переулка выкатился робот-курьер. Старая модель «Скарабей-7», таких использовали ещё лет двадцать назад. Медленный, тупой, с помятым панцирем и одним мигающим сенсором. Он катился на шести коротких лапках, аккуратно сжимая в передних зажимах небольшой контейнер. Контейнер был явно дороже самого робота: чёрный, матовый, с серебристыми символами, которые слабо светились в темноте. Коул прищурился. — Эй, — он пихнул серо-розового пришельца ногой, — глянь на этого красавца. — Вижу. Мусор. — Мусор-то мусор, но посылочка у него явно не мусорная. Робот остановился перед лужей масла. Замер. Процессор загудел громче — он пересчитывал маршрут фиг знает какой раз за вечер. Сенсор мигал: красный, потом синий, потом снова красный. Ошибка. Перезагрузка. Коул спрыгнул с ящика и неторопливо подошёл. Присел на корточки перед роботом. Тот дёрнулся, но не отъехал — протокол требовал стоять на месте во время перезагрузки маршрута. — Ты гляди, — пробормотал Коул, разглядывая контейнер, — он даже слепой на оба сенсора. Вообще за нами не следит. — Не трожь, — лениво сказал Хоумслайс. — Вдруг там взрывчатка. — Если бы там была взрывчатка, её бы не доверили этому куску металлолома. Тут что-то ценное. А ценное не взрывается. Логично? — Логика уровня «меня зовут Коул и я сейчас огребу проблем». Но Лампкин его уже не слушал. Он плюнул роботу на передний сенсор — старая воровская уловка, блокирующая сканирование на пару минут, пока слюна не высохнет. Сенсор замигал чаще и погас. Робот замер окончательно. — Ты ему в мозг плюнул? — уточнил пришелец. — Технически — да. Я гений. Он ловко поддел зажим кончиком складного ножика из кармана и вытащил контейнер. Робот даже не пискнул. Коул покрутил находку в руках — тяжёлая, холодная, по граням бегут ровные ряды символов. — Что там? — Хоумслайс всё-таки оторвался от скиммера и подошёл. — Без понятия. Но выглядит дорого. Он нажал на боковую панель. Контейнер открылся с тихим шипением. Внутри, в углублении из чёрного бархата, лежала спираль. Маленькая — не больше ладони, — но до странности тяжёлая. Она светилась изнутри холодным, неживым светом — синим, с прожилками фиолетового. Если долго смотреть, начинало казаться, что внутри что-то движется. Шепчет. Живёт. — Охренеть, — выдохнул серо-розовый. — Это что, чья-то душа, что ли? — не больше чем обычная светящаяся побрякушка. После того как Коул это сказал, он почувствовал странный холодок, поднимающийся от спирали к пальцам, потом выше, к запястью. Он не был неприятным — просто чуждым. Древним. — Слушай, — он захлопнул контейнер, — я знаю одного старьёвщика за углом. Он скупает всё, что блестит. Скажем, что нашли на свалке если у него вопросы появятся. — А если эта хрень стоит в сто раз больше? — Если это и так, то мы хотя бы поедим, а потом подумаем. Я голоден, Хоум. У меня в животе уже чёрная дыра образуется. Ещё немного и я тебя сожру. Робот наконец перезагрузился. Сенсор загорелся красным, потом привычным синим. Он огляделся — пусто. Зажимы сомкнулись на воздухе. В протоколе не было пункта «посылку украли». Поэтому он просто продолжил маршрут, увозя пустоту туда, где его ждали. Ждали, кстати, очень сильно.

***

Старьёвщик взял контейнер, даже не открывая. Две монеты. Коул просил три, но старик скорчил такую рожу, что стало ясно: либо две, либо их выпнут с магазинчика с нисчем. Коул взял две. — Идиот, — сказал Хоумслайс, когда они сидели в забегаловке и втягивали лапшу. — Это точно стоило больше.

***

В четырёх измерениях отсюда, в месте, где не было ни неона, ни лапши, ни запаха жареного масла, Демонго ждал. Он стоял в центре зала из обсидиана и теней. Вокруг, уходя в бесконечность, тянулись стеллажи — на каждой полке дрожала, переливалась, кричала или молчала чья-то душа. Коллекция. Самая полная во вселенной. Но сегодня она должна была пополниться. Редкий экземпляр — душа жреца из храма Ра, изъятая три тысячи лет назад и бережно хранимая в спирали. Её перехватили у конкурента. Доставили. Передали курьеру. Курьер должен был прибыть минуту назад. Демонго ждал ещё две минуты. Потом десять. На пятнадцатой он открыл портал в нижний город. Робот-курьер стоял посреди переулка, бессмысленно тыкаясь сенсором в стену. Зажимы были пусты. Демонго посмотрел на робота. Робот, будь у него хоть зачаток инстинкта самосохранения, убежал бы. Но он просто стоял и мигал. Повелитель душ прикрыл глаза. Тени в переулке сгустились, становясь почти твёрдыми. Где-то наверху, в забегаловке на сорок третьем этаже, Коул Лампкин доедал лапшу и ещё не знал, что у его вечера будет продолжение. И оно будет очень, очень долгим.