Лагерь "Загадка"

— Ладно, пошли уже будить отряд, - сказала блондинка командным голосом. — Ага, - кивнул Антон, пряча улыбку в уголках губ. Ему нравилась такая Катя. Собранная. Злая. Живая. Они пошли будить отряд. Пятый корпус встретил их запахом казённого мыла и хлорки. Длинный коридор с выкрашенными в бледно-зелёный цвет стенами тянулся вперёд, упираясь в пожарную лестницу. Слева и справа  две двери, одна ведет в комнату девочек, другая к мальчикам — Твои - девки, я не буду их будить - сказал Петров. — Угу, - Катя уже открыла дверь  комнаты. Внутри было темно. Шторы задёрнуты, воздух спёртый, чипсами и чем-то сладким — кажется, засохшей карамелью. Много кроватей, много шкафов но вещи лежат в горе.  На полу - чей-то кроссовок, второй нашёлся под кроватью. Катя шагнула в центр комнаты, сложила руки на груди. — Подъём, - сказала она громко, чётко, без намёка на жалость. Никакой реакции. Только чей-то храп из дальнего угла. — Я сказала - ПОДЪЁМ! Голос сорвался на командный, звонкий, режущий уши, как горн. С первого ряда, с кровати у окна, что-то зашевелилось - сначала одеяло дёрнулось, потом из-под него показалась лохматая голова с заспанными глазами. — Чего орёшь? — просипела девочка лет одиннадцати. — Ещё пять минут... — Пять минут не будет, -  отрезала Катя . — Встали. Умылись. Заправили постели. Через двадцать минут-построение на зарядку. Опоздавших оставляю без завтрака. — Так нечестно! - простонал кто-то с верхней койки. Катя перевела взгляд на говорившего. Тот сразу притих, потому что в её глазах было что-то, что не предполагало дискуссий. — Жизнь вообще нечестная, - сказала она спокойно.  — Привыкайте. Антон подавил смешок. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на эту картину с неприкрытым удовольствием. Катя Смирнова в своём стиле. Даже после того, что случилось. Даже когда внутри всё разваливается - она работает. Она ведёт. Она не сдаётся. После она сново перевела взгляд на спящих — Хватит спать, -  говорила она, пока дети в комнате начинали шевелиться, кряхтеть, переругиваться спросонья.  — Солнце уже высоко, а вы всё в постелях. Стыдно должно быть. Я ваша вожатая, Екатерина Смирнова. Запомните имя, спрашивать буду строго. — А вожатый какой? - спросила какая-то сонная девица из-под одеяла, косясь на Антона.  — Симпатичный. — Симпатичный? Да он дед для тебя, - рявкнула Катя так, что девчонка мгновенно села на кровати с круглыми глазами.  — Встали. Живо. Антон подошёл к ней, наклонился к уху, шепнул: — Ты страшная, когда злая. — Я страшная всегда, - ответила она, не оборачиваясь.  — Зато дисциплина. Он усмехнулся, покачал головой и отправился к мальчишкам - там его помощь всё-таки требовалась. Кто-то уже успел натянуть футболку задом наперёд, кто-то спорил, чьи носки валяются под батареей, а один настырный тип вообще пытался снова залезть под одеяло и сделать вид, что его не существует. — А ну встал! - Антон применил приём, проверенный годами: просто поднял парня вместе с одеялом, поставил на пол и отобрал подушку.  — Зарядка, брат. Потом отоспишься. Из комнат доносились звуки пробуждающейся жизни: топот босых ног, звон посуды ,кто-то заранее притащил кружки в комнату, хотя это было запрещено, приглушённые споры, чей-то звонкий смех. Пахло утром - свежестью, детским шампунем и той особенной уютной суетой, которая бывает только в лагере. Катя стояла в конце коридора, обводя взглядом свою территорию. Дети выползали из комнат - сонные, взлохмаченные, с опухшими лицами, но уже потихоньку улыбающиеся. Кто-то здоровался, кто-то испуганно косился на новую вожатую, кто-то сразу начал задавать вопросы: "А когда завтрак?", "А мы в одном отряде?", "А у вожатого девушка есть". Последний вопрос Катя проигнорировала. Только повела плечом - мол, не твоё дело. Из соседнего крыла вышел Антон, ведя за собой колонну мальчишек - двое натягивали футболки на ходу, один чесал живот, а в хвосте плёлся заспанный карапуз, который, кажется, вообще не понимал, где находится. — Построение через пять минут у столовой, -  скомандовала Катя.  -- Опоздавшие бегают круг почёта. Вопросы? — А вы строгая?  - спросила девочка с двумя рыжими хвостиками. — Очень, - честно ответила Катя.  — Вопросы? Вопросов больше не было. Дети потянулись на выход, шумной, галдящей толпой, но довольно организованно. Антон пристроился рядом с Катей, когда они вышли на крыльцо - солнце наконец перестало быть таким агрессивным, оно поднялось выше и теперь грело мягче, золотило верхушки сосен. — Ты молодец, - сказал он тихо, чтобы никто не слышал.  — Держишься. — А у меня выбора нет, - ответила она, глядя прямо перед собой. И они пошли к столовой - завтракать и строить планы на будущее. Дети расселись по столам с таким энтузиазмом, будто не видели еды неделю. Столовая гудела - звон ложек, детский гомон, Полина, которая орала на весь зал: «Хлеб не крошить! Кто бросил салфетку на пол - поднять немедленно!» Катя стояла у окна, наблюдая за своими детьми. Антон подошёл сзади, протянул ей стакан сока. — Ты не ела, - заметил он. — Не хочется, я чаем наелась- отмахнулась Катя. - Слушай, Нужно успеть осуществить план как можно скорее , пока они не начали задавать вопросы. — Что ты предлагаешь? Она повернулась к нему. В глазах - знакомый уже холодный огонь, смешанный с деловым расчётом. И где-то глубоко -  крошечная искра азарта. План, который родился час назад на аллее, теперь требовал воплощения. — Предлагаю, пока мелочь жрёт, исполнить наш план, - сказала Катя. — Давай, - кивнул Антон без колебаний. Он уже понял: если  Смирнова что-то решила, спорить бесполезно. Можно только помогать или не мешать. Он выбрал первое. Они нашли Рому и Бяшу. Рома - высокий, вечно улыбающийся парень в капке, которая одета на бок и с видеокамерой. Летом он работал медиа-волонтёром, снимал всё подряд, монтировал ролики для соцсетей лагеря. Бяша — его напарник, коренастый, с вечно красными от аллергии щеками и добрыми глазами. Они сидели на скамейке у столовой, пили чай из общих кружек и обсуждали своими планы на сегодня. — Ром, Бяша, - Катя подошла к ним без предисловий.  — Нужна ваша помощь. Рома сдвинул кепку на затылок, прищурился. — Какого рода? Криминального? - спросил он с усмешкой. — Почти. - Антон присел на скамью рядом.  — Нужно нас с Катей поснимать. В обнимку. Чтобы выглядело... ну, вы поняли. — Ааа, - протянул Бяша, и его глаза загорелись пониманием.  — Романтическая фотосессия, на? Для кого? — Для одного мудака, - честно ответила Катя. — Он думает, что я сейчас размазана по стенке. Нужно показать обратное. Рома переглянулся с Бяшей. Телепатический диалог длился около двух секунд. Потом оба кивнули. — Мы в деле, -сказал Рома, поднимаясь.  — Бяша, хватай камеру. Я буду на телефоне, ты - на основном. — А освещение, на? -забеспокоился Бяша.  — Бяша, это не ателье, - фыркнула Катя.  — Это война. На войне как есть. Рома выбрал локацию быстро — старый деревянный мостик через ручей, заросший иван-чаем. Там свет падал мягче, а фон получался сказочным зелень, вода, стрекозы. Катя стояла у перил, ветер играл с её светлыми волосами. — Вы поближе, -командовал Рома, отступая на несколько шагов.  — Так, теперь обнимитесь. Только естественно. Без этих шарнирных поз. Катя покосилась на Антона. Он стоял рядом - выше на голову, в своей вечно мятой рубашке, с вечно взлохмаченными волосами. Обычный Антон. Но сейчас, в этом свете, среди этой зелени, он выглядел... странно. Хорошо выглядел. — Иди сюда, -  сказал Антон тихо и сам притянул её к себе за талию. Она не ожидала. Дёрнулась было, но он держал крепко, не больно, а уверенно. Как будто всегда так делал. Катя положила ладонь ему на грудь - для равновесия, как она сама себе объяснила. Сердце под её пальцами билось ровно, спокойно, совсем не так, как её собственное. — Улыбайся, - шепнул Антон.  — Как будто я лучший подарок в твоей жизни. — Ты нахал, - прошептала она в ответ, но уголки губ поползли вверх. — Красота! - заорал Рома, щёлкая затвором снова и снова.  — Не ссорьтесь, вы прекрасны! Бурят подошёл, покрутился вокруг них, как режиссёр вокруг актёров на пробах. Задумчиво почесал подбородок. Потом вынес вердикт: — Слишком платонически. Вас за чистую дружбу примут на, Нужно что-то пооткровеннее. Антон, положи руку ей на жопу. — На что? - переспросила Катя, хотя всё поняла. — На попу, - сказал Бяша бесхитростно. Рома поперхнулся смехом в кулак. Катя замерла. Антон покраснел - впервые за всё утро. Его уши стали пунцовыми, он уставился куда-то в сторону ручья, делая вид, что изучает стрекозу на листе кувшинки. — Я не... - начал он.  — Вообще-то, мы... — Антон, - голос Кати прозвучал неожиданно спокойно. Даже холодно.  — Он прав. Если мы хотим, чтобы поверили  - нужно выглядеть убедительно. Она повернулась к нему. Взяла его руку - ту самую, которая всё ещё лежала у неё на талии - и молча переместила чуть ниже. На место, которое Бяша так бесцеремонно обозначил. — Держи, - сказала она, глядя прямо в глаза Антону.  Парень   выдохнул. Медленно, шумно, как перед прыжком в воду. Его пальцы чуть сжались - через тонкую ткань юбки передавая тепло. Катя почувствовала это - кожей, спиной, где-то в самом низу живота. И не отвела взгляда. — Боже, какая любовь! - прошептал Рома, лихорадочно снимая. — Не переигрывайте, на - предупредил Бяша, но в голосе у него было довольное. Катя улыбнулась. Не фальшиво, нет - по-настоящему. Потому что в этой абсурдной, дурацкой сцене, где она стояла с чужой рукой на своей заднице, притворяясь влюблённой в парня, в которого была влюблена уж очень давно, и думала что это давно прошло но  она вдруг почувствовала что-то, что не чувствовала уже очень давно. — Вот так, - сказала она, наклоняясь к Антону почти вплотную, так, что губы оказались в сантиметре от его щеки.  — Снимай, Ромочка! . Чтобы каждый мудак, который это увидит, подавился завтраком. Антон смотрел на неё -на эти зелёные глаза, на эту улыбку, на эту девочку, которая сейчас была сильнее своей боли. И думал одну простую, страшную мысль:  "Боже, какая же она... и как же мне хочется, чтобы это было не понарошку". Но он промолчал. Щёлкнул затвор камеры. Вспышка. Кадр. Война только начиналась. Фотосессия закончилась так же внезапно, как и началась. Рома довольно крутил камеру в руках, просматривая отснятое, и то и дело цокал языком: «Да, это залетит!»  Екатерина отстранилась от Антона первой. Резко, будто обожглась. Поправила юбку и одёрнула ее . — Всë, хватит - сказала она голосом, не терпящим возражений.  — Дети уже наедаются, пора забирать. Антон кивнул, убрал руки в карманы. Только сейчас заметил, что ладони вспотели. И что сердце бьётся чаще, чем надо для обычной постановочной съёмки. — Погнали - сказал он хрипловато и первым двинулся к столовой. Рома с Бяшей остались на мостике, что-то обсуждая про фильтры и ракурсы. Смирнова догнала Петрова уже у крыльца. — Ты как? - спросила она, не глядя на него. — Нормально. А ты? — Нормально. Они шли рядом, но при этом словно на расстоянии вытянутой руки - близко, но не касаясь. Слишком близко после того, как всего минуту назад он держал её за талию и... ниже. Это повисло в воздухе невысказанным, и оба делали вид, что ничего особенного не случилось. Наевшиеся дети высыпались на улицу шумной, разноцветной толпой - купальники под футболками, панамки, сланцы, полотенца через плечо. Кто-то тащил надувной круг, кто-то - водяной пистолет. Катя пересчитала своих: двадцать три пары глаз. На месте все.  — Стройся! - скомандовала Катя, и отряд послушно вытянулся в две неровные шеренги.   — На пляж идём организованно, без догонялок. У воды - слушаться меня и Антона. Заплывать за буйки - запрещено. Если кто-то не умеет плавать - сидит на мели или держится за круг. Вопросы? — А вы с Антоном будете купаться?  -  спросила та же девочка с рыжими хвостиками. Катя бросила быстрый взгляд на Антона. Тот стоял чуть поодаль, перекинув через плечо огромное полотенце, и делал вид, что поправляет сланцы. — Вожатые не купаются, - ответила Катя твёрдо.  Вожатые следят за безопасностью. — Нуууу, - протянул кто-то из мальчишек,  — в прошлом году наша вожатая купалась... — В прошлом году была другая вожатая, - отрезала Катя.  — Всё, движение. За мной. Колонна двинулась к спуску к озеру. Озеро встретило их запахом тины, прогретой за день воды и тонким ароматом сосновой смолы. Пляж был песчаный, с деревянными мостками и спасательной вышкой, на которой уже скучал местный спасатель дядя Саша — вечно загорелый мужик с усами и неизменной красной панамкой. — Располагайтесь! - крикнула Катя, и дети с визгом бросились к воде. Кто-то сразу нырнул, кто-то осторожно зашёл по щиколотку, вопя, что холодно хотя вода была теплой, теплее, чем в прошлом году, а самые маленькие уселись на песок строить замки из ведерок и формочек, которые Катя чудом обнаружила в корпусной кладовке. Антон расстелил полотенце на песке - одно на двоих, потому что второе он забыл в корпусе. Катя посмотрела на это полотенце, потом на него. — Ты специально? - спросила она. — Ага, - усмехнулся он, плюхаясь на ткань.  — План есть план. Дети должны видеть, что мы — пара. Для убедительности. — Для убедительности?, Петров да ты мазохист, мы не для детей играем, а для Никиты - сказала она и села рядом. Не слишком близко, но и не на другом конце. Полотенце было маленьким, так что расстояние между ними сократилось само собой. Бёдра почти касались. Антон откинулся назад, опершись на локти, подставил лицо солнцу. Катя обхватила колени руками и уставилась на озеро, где разноцветные купальники и плавки мелькали среди волн. — Красиво здесь, - сказала она негромко. — Ммм, - согласился Антон.  — Особенно когда не думаешь о том, что вчера случилось. Повисла пауза. Тяжёлая, июльская, тягучая. — Ты не должен это всё слушать, - вдруг сказала Катя.  — Про Никиту. Про эту... съёмку. Я втянула тебя в свои проблемы. — А мне нравится, - спокойно ответил Антон, не открывая глаз. — хоть какие то веселье  Она повернула голову, посмотрела на него -  солнечный свет ложился на его лицо полосами теней от сосновых веток. Обычный бывший парень. Который вдруг стал не таким обычным. — Ты странный, -  сказала она. — Знаю, - он наконец открыл глаза и повернулся к ней.  — Тебя это пугает? Катя не успела ответить — потому что в этот момент к ним подбежала мокрая, как водяная крыса, девочка с рыжими хвостиками. — Антон! Катя! Смотрите, я достала со дна ракушку! - она разжала кулак, и на ладони лежал обычный речной гребешок, мутный и некрасивый. — Шикарно, - серьёзно сказал Антон.  — Это, наверное, самая красивая ракушка в этом озере. Девочка расплылась в улыбке, побежала дальше хвастаться. Катя усмехнулась. — У тебя хорошо получается с детьми, - заметила она. — У нас хорошо получается, - поправил Антон.  — Смотри. Он кивнул в сторону воды: там двое мальчишек из  отряда устроили заплыв наперегонки, а третий, который не умел плавать, отчаянно махал им с надувного круга - болел. Катя вскочила было, чтобы сделать замечание, но Антон поймал её за запястье. — Не кипятись. Дядя Саша на вышке смотрит. Они в пределах буйков. Всё под контролем. Его пальцы обхватывали её руку - некрепко, но уверенно. Катя замерла. Посмотрела на его руку, потом на него. — Ты слишком часто меня трогаешь, - сказала она тихо. — Для убедительности, - повторил он свою шутку, но в голосе не было насмешки. — да замолчи ты уже, со своей убедительностью  Она медленно выдернула руку - не резко, а мягко, будто не решаясь до конца. — Пойду проверю, чтобы никто не утонул, -  сказала она и встала. Отошла к воде, встала на край песчаной полосы, босая, с влажными от росы пятками. Тени от её ног тянулись к озеру длинными, вечерними - хотя солнце стояло ещё высоко. Антон смотрел ей вслед. Смотрел, как ветер шевелит её светлые волосы, как юбка облегает бёдра, как она прищуривается от солнца, как улыбается чему-то - наверное, тому, что один из её мальчишек наконец доплыл до мостков и с победным криком вылез на берег. "Ты влип, Петров", -  сказал он себе мысленно.  - "Влип по самые уши". Катя обернулась. Поймала его взгляд. На секунду задержалась, будто хотела что-то спросить. Но не спросила. Только махнула рукой - мол, иди сюда, чего расселся. Он встал, отряхнул песок с шорт и пошёл к ней. По песку, по солнечному свету, по краю новой, пока ещё не написанной истории. Дети визжали в воде. Саша на вышке дремал, прикрывшись панамкой. А они стояли рядом - на берегу, на границе чего-то, что оба пока боялись назвать. — Ну что, вожатая, - сказал Антон, вставая рядом.  — Как тебе первый день? — Пока ад, - честно ответила Катя.  — Но... неплохой ад. — Это самое искреннее, что ты сегодня сказала, - заметил он. Она не ответила. Просто стояла и смотрела на озеро, а ветер трепал её волосы, и в этом движении было что-то почти живое, почти счастливое. — Антон, - сказала она через минуту. — М? — Спасибо тебе. За сегодня. — Не за что, - ответил он так тихо, что она почти не услышала. Вдалеке закричал спасатель: «Купание закончено, выходим!». Дети поползли на берег, отряхиваясь, как маленькие мокрые цуцики. Первый день их притворства подходил к середине.  Рома отредактировал фотографии и отправил Смирновой, а та выложила их в сеть с загадочной подписью -  " 💋❤️" Все новости о фанфика, публикую в своей тгшке. Обязательно полпишись ❤️💋 Тгшка- https://t.me/FanfikIskra