Где сердце выбирает

      В женских руках находилось то самое зеркальце, которое совсем недавно ей подарил Рафаил. Зеркало, где Дана смогла снова увидеть свою маму. И сейчас, глядя в его отражение, девушка вновь захотела встретиться с человеком, которого ей так сильно не хватает.       Прикрыв ненадолго глаза, в голове всплыло трепетное воспоминание с матерью. А после оно появилось и в волшебном зеркале, заставив ладони мгновенно задрожать.       Ирма сидела рядом с маленькой Даной, а на коленях лежала раскрытая детская книга с чуть помятыми страницами, между которыми они аккуратно раскладывали полевые цветы. Девочка делала это с особой серьёзностью, маленькими пальчиками расправляя каждый лепесточек, чтобы сохранить их форму. А Ирма наблюдала за всем с мягкой улыбкой, помогая лишь иногда, и почти незаметно направляла чужие движения.       Дана любила засушивать цветы. Ей нравилось следить за тем, как их мимолётная красота будто застывала на этих страницах, сохраняя внутри себя короткую жизнь. Нравилось открывать книгу в холодные зимние вечера, когда за окном тихо кружился снег и стекло покрывалось морозными узорами. И именно в эти моменты цветы словно оживали, возвращая девочку в летние дни. Ирма порой заходила в комнату, почти незаметно, и останавливалась у двери, чтобы понаблюдать за дочерью. Она не смела нарушать это маленькое таинство. Только смотрела со стороны. И тепло улыбалась.       По лицу уже взрослой Даны текли слёзы. Смотреть на себя в прошлом было чем-то странным, но сейчас это практически не имело значения. Глаза смотрели только за мамой, за её улыбкой и руками, которые нежно гладили дочь по волосам. Дана бы отдала всё, чтобы ещё хоть раз почувствовать на себе это ласковое прикосновение.       Аккуратно закрыв зеркало, девушка поднимает взгляд на окно. Время идёт и уже довольно сильно стемнело, что заставляет сильно напрячься. Скоро придёт Микаэль. Но единственное, чего хочет Дана, — просто сбежать.       Странное ощущение пробивает тело, заставив повернуть голову к двери. Чувствуется чужое присутствие, что, несомненно, пугает девушку, и она вскакивает с кровати.       — Кто там? — негромко спрашивает, надеясь, что собственное чутьё её обманывает. Но дверь медленно открывается, впуская незваного гостя. — Рафаил… — облегчённый выдох вырывается из женского рта, хотя Дана не очень хотела видеть ангела прямо сейчас. Точнее не была к этому готова.       — Я напугал тебя? — обеспокоенность отчётливо слышится в мужском голосе, а сам Рафаил стоит на месте, боясь подходить ближе.       Ничего не ответив, девушка вновь садится на кровать, опуская голову. Она не хочет начинать разговор. Не хочет сейчас обсуждать то, что сказал ей Малек. Пока в голове путаница, с которой нужно разобраться самостоятельно. А потом уже можно и обсудить всё, что тревожит. Но ангел думает по-другому.       Он видит замешательство на чужом лице и пугается ещё больше. В его голове нет абсолютно никакого понимания, о чём сейчас может думать Дана. Боится даже предполагать, какие мысли застряли внутри неё, раз она даже не хочет смотреть в его сторону.       Тихими шагами Рафаил всё же подходит и присаживается рядом с ней на корточки, стараясь заглянуть в её красивые глаза. И он ловит женский взгляд, но от этого легче не становится. Девушка смотрит слишком строго, будто пытаясь выдавить из него какие-то ответы, но ангел совсем не понимает, что ему нужно сказать.       — Ты плакала, — коснувшись её щеки своими пальцами, Рафаил медленно стирает слёзы, которые ещё остались на коже. Желает прикоснуться к чужим губам своими, нежно поцеловать их, успокоить, но в голове сомнения. Нужно ли ей это?       — Почему ты не говорил о том, что тебе суждено погибнуть? — всё же спрашивает Дана, найдя в себе силы начать этот неприятный разговор.       Мужчина меняется в лице, широко раскрывает глаза и приоткрывает рот, желая что-то сказать. Но слова так и застывают в горле, не в силах вырваться наружу.       — Значит… значит это правда, — девушка надеялась увидеть на чужом лице непонимание от вопроса, тогда бы это значило, что всё, о чём сказал Малек — было неправдой. Но замечает только испуг и тоску. — Не молчи, Рафаил.       — Прости меня, — он перехватывает холодные ладони в свои и целует их, несколько раз замирает, прижимаясь губами к нежной коже. Ангел чувствует, как его любимая напрягается и делает всё возможное, чтобы унять её дрожь, но наоборот ухудшает положение. Девушка начинает плакать. Бесшумно, без всхлипов, просто разглядывая чужое лицо и пытаясь найти в нём своё утешение. — Это правда, Дана. Для этого я был создан. И именно по этой причине я так боялся сближаться с тобой.       — Так не должно быть, — девушка качает головой, продолжая смотреть на Рафаила, и ощущает, как весь мир проваливается под ногами. — Почему это должен быть именно ты?       Вопрос, который прозвучал обречённо, не был задан с целью получить какой-то ответ. Он был произнесён в пустоту, как дикое непринятие и отрицание ситуации. Дана не хочет верить во всё это.       — Я хотел тебе сказать… — мужчина поднимается на ноги и отворачивается, потому что больше не может смотреть на заплаканные глаза. Он винит и ненавидит себя за эти слёзы. — Прости, — очередное извинение, из-за которого девушка хочет плакать всё сильнее.       — И когда это должно произойти? — с дрожью в голосе интересуется Дана, пытаясь взять себя в руки. — Ты знаешь, когда это случится?       Рафаил лишь качает головой, думая о своём предчувствии. В последнее время ему начинает казаться, что финальная битва всё ближе. Так же думает и Микаэль. И вряд ли чутьё обманывает их обоих. Но говорить об этих ощущениях ангел не собирается.       Робкий стук прерывает столь чувственную беседу, и Дана успевает лишь вытереть своё лицо рукавом, прежде чем в комнату заходит Микаэль. Он совсем не удивился, увидев Рафаила, но всё же немного смутился. Понял, что прервал что-то очень важное. Но времени ждать уже не было.       — Не хотел мешать, — начальник прочищает горло, стараясь не обращать внимание на нахмуренного Рафаила. — Дана, держи, я распечатал тебе фотографию.       Девушка лишь кивает, забирая листок в свои руки, и пытается разобрать хоть что-то на не самой чёткой картинке. Но под чужими взглядами сосредоточиться у неё совсем не получается и она показательно вздыхает, пытаясь намекнуть об этом мужчинам.       — Микаэль, мне нужно с тобой поговорить, — ангел подходит к выходу из комнаты, сразу уловив желание Даны, и ждёт, пока друг пойдёт за ним.       — Да, конечно, — отвечает начальник и касается женского плеча, чуть сжимая его. — Очень надеюсь, что у тебя получится.       Дана провожает их глазами и, даже когда спальня пустеет, ещё долго не может перестать смотреть на дверь. В мыслях всё ещё слова Малека и Рафаила, о предназначении последнем, и думать о чём-то ещё становится просто невозможно.       Медленно вздохнув, девушка подходит к столу и садится за него, вытаскивая с нижней полки чистый лист бумаги и ручку. Взгляд начинает скользить по символам, в очередной раз разглядывает странные мелкие рисунки. Пальцы нервно постукивают по столу, потому что среди этого текста нет ничего, что Дана могла бы понять. Но спустя всего несколько секунд, она хватается за голову, ощущая инородное вторжение в собственные раздумья. Будто бы кто-то или что-то пытается ей помочь.

***

      — Разве можно было ожидать от этой бешеной шавки чего-то иного? — Сомнус едко улыбается, совсем не чувствуя разочарования от того, что услышал. Он наоборот выглядел так, словно ждал этого исхода. — Она никогда не заслуживала прощения. Даже шанса на него.       — Фелония так долго терпела свою службу. Почему она решила предать нас именно сейчас? — Давид был взбешён сложившейся ситуацией, не понимая почему демоница так поступила с ними.       Одри, слушая эти разговоры, мрачнела всё больше и больше. Фелония, которая, казалось бы, была её подругой, сейчас превратилась в их потенциального врага. Вела какие-то непонятные дела с Малеком, пыталась выкрасть копьё. Оценщица просто не хотела верить в настолько серьёзное предательство.       — Она не верила, что когда-нибудь сможет вернуться домой. Не верила, что вы вернёте ей её родных, — подаёт голос девушка, сразу встречаясь с насмешливым взглядом Фурия, которого явно развеселили эти слова.       — Она должна была быть благодарна за то, что вообще получила шанс на искупление. Но разве такое бессердечное существо способно хоть на какую-то признательность? — на его лице было лишь пренебрежение.       Когда в гостиной появилась Дана, держа в руках два листа бумаги, все разговоры стихли. Её глаза сразу же нашли Рафаила, который выглядел очень задумчивым. Остальные же казались растерянными, вот только девушка не понимала, что же их так озадачило.       — Микаэль, я не уверена, но… — протягивая свой черновик, Дана нерешительно смотрит в глаза архангела. Странные символы, над которыми она так упорно билась, по-прежнему кажутся чем-то недосягаемым. Она боится, что её усилия будут напрасны, и что она так и не сможет хоть немного помочь астрейцам. — Но кажется это похоже на координаты?       Микаэль внимательно вчитывается в написанное, иногда чуть больше хмуря брови, когда видит слова об апокалипсисе. Но цельных предложений нет, поэтому и понять полный смысл пока невозможно, что несомненно расстраивало. Однако в самом центре страницы красовались цифры, в которых точно было заложено куда более важное значение.       — Скорее всего, так и есть, — Кассиэль, который заглянул через плечо Микаэля, кивает, соглашаясь с предположением девушки. — Нам нужно проверить это место.       — Тогда необходимо разделиться, — предлагает Давид, бросая обеспокоенные взгляды на Одри, которая выглядела очень напуганной. — Кто-то должен проследить за Фелонией, а другие в это время проверят координаты.       — Но Дане и Одри опасно лететь с нами, — сразу говорит Рафаил, подходя ближе к своей любимой, и без всякого стеснения берёт её за руку. Сначала девушка удивлённо поднимает глаза на ангела, а после оглядывает остальных, чтобы уловить их реакцию. Но казалось, что все не сильно изумились такому жесту. Будто уже давно всё знали и понимали.       — Оставаться здесь одним тоже будет не лучшей идеей, — задумывается Микаэль, оглядывая девушек.       — Я останусь с ними, — спокойно отвечает Сомнус, ловя на себе подозрительные взгляды. Но в ответ протеста не слышит, что вызывает на его лице улыбку.       — Других вариантов нет, — вздыхает Микаэль, — через час будем выдвигаться. Я, Фурий и Рафаил отправимся к офису Малека, ждать Фелонию. Давид и Кассиэль проверят координаты. Надеюсь, сегодня всё закончится, и мы, наконец, вернёмся домой.       Дана, услышав последнюю фразу, испуганно сжимает мужскую ладонь в своей руке и поднимает голову, чтобы вновь посмотреть на Рафаила. И впервые задумывается о том, что будет после завершения этой миссии. Что будет с ней, когда астрейцы вернуться домой? Сможет ли она продолжить жить свою обычную жизнь, зная, что где-то далеко, существует совершенно иной мир?       Ещё пару недель назад девушка мечтала вернуться к своей прежней жизни, а всего несколько часов ранее и вовсе усомнилась в этих бессмертных. А что сейчас? Сейчас она больше всего боялась покинуть это место и расстаться с теми, кто стал ей кем-то большим, чем просто знакомыми. Но самый главный страх таился глубоко внутри, и Дана даже не хотела начинать думать об этом.       Что случится с ней и Рафаилом? Тем более после того, как она прознала о его предназначении. Разве будет возможно продолжать свою жизнь, зная, что твой любимый человек погиб на поле боя, жертвуя собой?       — Идём, — Рафаил тянет её за собой, почти не давая опомниться, и уводит в свою комнату. Ему необходимо поговорить с ней — прямо сейчас, прежде чем он улетит. Мысль о том, что этот разговор может оказаться последним, безжалостно рвёт ему сердце на части. Он не готов к расставанию. Только не с ней. Не с той, кто впервые подарила ему чувство любви. Не с той, кто заставила его по-настоящему захотеть жить.       Когда они заходят в спальню, в ней царит полумрак. Единственным источником света является небольшой светильник, а рядом покоится дневник, бережно хранящий в себе все мысли и чувства Рафаила. Чувства, о которых он наконец готов сказать.       Дана проходит внутрь, вставая в самом центре комнаты, и не знает куда себя деть. Её тревожит мужское молчание и выражение лица, с которым ангел на неё смотрит. А ещё пугает осознание того, что скоро им придётся расстаться. И, возможно, навсегда.       — У нас не так много времени, — Рафаил встаёт напротив и сразу жалеет о словах, которые были произнесены им секунду назад. — Не плачь, пожалуйста.       Его ладони аккуратно поднимают женское лицо, вглядываясь в глаза, где уже успели собраться слёзы. Знал бы он, как Дана устала плакать.       — Любимая моя, — ласково обращается к девушке, заправляя её выбившуюся прядь за ухо, — послушай меня внимательно, хорошо?       Дана бегает глазами по мужским чертам, кивает и пытается успокоиться, чтобы не пропустить ни единого мужского слова.       — Всё, что тебе сказал Малек обо мне, к сожалению, является правдой, — с горькой улыбкой произносит Рафаил. — Во мне действительно таится сила, которая способна уничтожить зверя. Но чтобы это сработало, её нужно выпустить всю без остатка. А это будет стоить мне жизни.       Девушка смотрит на своего ангела и всё ещё пытается уловить в его голосе нотку плохой шутки, потому что верить в его возможную скорую смерть она просто не хочет. Но в чужом взгляде, как впрочем и в голосе, слышится абсолютная серьёзность.       — И раньше я был готов умереть без каких-либо сожалений, — жестокое признание заставляет Дану опустить глаза. — Но сейчас всё изменилось.       — И что же поменялось? — её голос звучит слишком тихо.       — В моей жизни появилась ты, Дана.       Девушка ощущает, как бешено начинает биться сердце, и медленно возвращает свой взор на Рафаила. Уголки его губ чуть приподняты, а взгляд лишь за мгновение стал в разы ласковее и нежнее.       — Теперь, когда у меня есть ты, я не готов расставаться со своей жизнью так легко, — костяшками пальцев мягко ведёт по румяной щеке, вызывая у Даны мурашки по всему телу. Она прикрывает глаза, наслаждаясь этими трепетными прикосновениями, и не замечает, как ангел подходит к ней ближе.       — Но как же… — раскрыв глаза, девушка прерывается из-за чужих губ, которые находятся буквально в миллиметре от её собственных. Появляется сильное желание прикоснуться к ним, стать ещё ближе с любимым, но не успевает даже хоть что-то сделать, как Рафаил сам тянется вперёд.       Сначала Дана чувствует лёгкий поцелуй у краешка губ, а после, с томным вздохом, приоткрывает свой рот, чтобы позволить чужому языку протиснуться внутрь. И это действие получается настолько мучительно-возбуждающим, что у девушки буквально подкашиваются ноги, но крепкие мужские руки не дают ей потерять контроль над своим телом.       Долгого поцелуя не выходит, потому что Рафаилу хочется ещё многое сказать. Он неохотно отстраняется, игнорируя дикое желание, которое пробуждается в нём каждый раз, как рядом оказывается Дана. Всякое самообладание теряется, стоит взглянуть на эту прекрасную смертную, и просыпается нечто абсолютно иное.       — Ты стала моим смыслом жизни, — ангел смотрит в женские глаза, со всей серьёзностью признаваясь ей в своих чувствах. — Теперь, благодаря тебе, у меня есть причина жить. Есть причина оставаться здесь, в этом мире. Больше ничего не имеет смысла. Только ты.       В мыслях Даны всплывают слова Малека, которые не давали покоя весь вечер. Предположение, что она — лишь последняя утеха ангела перед смертью. Но сейчас, слушая то, что говорит ей Рафаил, все опасения начинают отступать. А на их месте оживают бабочки, пробуждающие самые светлые чувства.       — Спасибо, что подарила мне эти ощущения, — мужчина еле сдерживается, чтобы не расцеловать красивое лицо напротив, и улыбается реакции Даны на его откровения. Она всё больше краснеет, треплет его ладонь в своей руке, словно антистресс, и ни на секунду не отводит взгляда. — Теперь я понимаю, что вся моя долгая жизнь стоила того. Всё это вело к тебе, — и после небольшой паузы, Рафаил, наконец, произносит заветное: — я люблю тебя.       Такие желанные, но всё же волнующие, слова заставили девушку почувствовать лёгкую дрожь где-то под рёбрами и теплоту в груди. Её радость была тихой, робкой, но самой искренней на свете, что было заметно по ярким горящим глазам. Она ничуть не сомневается в том, что всё, что сказал ангел, является чистой правдой. Дана очень хочет верить во всё это. И беспрекословно делает это.       — И я люблю тебя, — с счастливой улыбкой говорит девушка и поднимается на носочки, чтобы достать до чужих губ. Но едва коснувшись их, останавливается, услышав стук в дверь. Но внутрь никто не заходит, словно просто предупреждая, что время на исходе.       — Это Микаэль, — шепчет Рафаил, даже не взглянув в сторону входа в комнату, и нетерпеливо целует, самостоятельно наклонившись ниже. Его руки крепко удерживают Дану на месте, медленно вводят по её телу, и задерживаются на бёдрах, сжимая их. И за этим следует тихий женский стон, который заставляет ангела потихоньку сходить с ума.       Спустя пару минут он отрывается от любимых губ с большим трудом, прижимая девушку к себе как можно крепче, и прикрывает глаза. Сейчас не может позволить себе зайти дальше, потому что тогда просто не получится остановиться, а времени уже и так не осталось.       Рафаил наслаждается последними мгновениями рядом с Даной, крепко обнимая её и слушая ровное женское дыхание. Медленно проводит ладонью по её плечу, стараясь унять беспорядок мыслей в голове. Сегодняшний бой может стать для него последним.       Его пальцы сжимаются чуть сильнее, словно он пытается удержать девушку не только сейчас, но и в будущем, которого может не быть. Мысль о том, что эти прикосновения могут стать последними, тяжёлым эхом отдавалась в груди. Что всё это может остаться лишь воспоминанием, обрывком, который он унесёт с собой в неизвестность.       Рафаил закрывает глаза, вдыхая женский запах, запоминая его так жадно, будто он стоит на краю пропасти. А может, всё действительно так и есть. Но даже если это и правда последний раз, когда ангел видит свою любовь, то он встретит свой конец с её образом в голове. И погибнет счастливым. Ведь благодаря ей, он смог понять, что значит любить.       — Я так о многом хотела у тебя спросить, — она поднимает голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и замечает задумчивость на лице. — Так о многом надеялась поговорить…       — Когда я вернусь, то обязательно отвечу на все твои вопросы, — улыбаясь, словно не было в его мыслях ничего скверного пару секунд назад, отвечает Рафаил.       — А ты вернёшься? — обеспокоенно спрашивает Дана, внимательно следя за чужими эмоциями.       — Вернусь, — мужчина не раздумывает ни секунды. Увидев мимолётный страх в женских глазах, его собственные опасения сразу теряют власть над ним. А на их место приходит уверенность. Уверенность в том, что ради Даны, он сделает всё возможное, чтобы выжить. — Я обязательно вернусь к тебе, любовь моя.

***

      Когда Дана и Рафаил вошли в гостиную, все уже были в сборе. Фурий, заметив сцепленные руки влюблённых, недовольно хмыкнул. Ему абсолютно не нравилось, что вместо мыслей о миссии в голове ангела были ненужные чувства к смертной девушке. Тем более, когда битва должна была произойти вот-вот.       — Нам пора, — Микаэль решает, что больше терять времени было нельзя. Его глаза быстро находят Одри и Дану, а губы растягиваются в ободряющую улыбку. Чувствуя на себе сильную ответственность за их жизни, архангел не может долго смотреть на них. Ему тяжело осознавать, что сегодня может произойти всё что угодно. И, возможно, кто-то из его коллег больше не сможет вернуться сюда — в их дом. — Надеюсь, Шепфа поможет нам побороть силы зла.       И хоть последние слова об их создателе привнесли мало воодушевления, каждый из астрейцев прикрывает глаза, запечатывая молитву внутри себя. У каждого из мужчин был смысл вернуться, а поэтому даже Давид был готов обратиться к Шепфе, чтобы тот благословил их на сегодняшнюю битву. Всё ради Одри.       Не тратя больше времени на лишние прощания, гостиная в считанные секунды почти полностью пустеет. Дана быстро выходит на балкон, всматриваясь в удаляющиеся силуэты в уже почерневшем небе. И следит за ними до тех пор, пока они целиком не исчезают из поля зрения.       — Всё будет хорошо, — говорит Одри, подходя к подруге ближе. Но на её лице замерли грусть и беспокойство.

***

      Дана решила никуда не уходить из гостиной, смиренно ожидая возвращения всей команды. С их ухода прошло чуть больше часа, но женское сердце ни на секунду не могло найти своего успокоения. Ей казалось, что они с минуты на минуту должны показаться в комнате — целые и невредимые. Но время текло, а тишина так и оставалась нетронутой.       Женские пальчики заледенели от волнения, глаза не отрывались от мрачной небесной тьмы, а дыхание каждый раз сбивалось, стоило расслышать какой-то посторонний шум. Девушка ощущала собственную дрожь, но не от холода, а от сильного напряжения, которое полностью захватило её тело.       — Они не те, за кого стоит так переживать, — Дана вздрагивает от мужского голоса и медленно поворачивает голову. Сомнус спокойно доходит до мольберта, прикрытого тканью, и проводит по нему своим пальцем. — Интересно, что Рафаил изобразил на этот раз?       И будто уже заведомо зная ответ на свой вопрос, мужчина цепляется взглядом за женское лицо, на котором промелькнул еле заметный испуг.       — Так и думал, — с улыбкой проговаривает Сомнус, когда раскрывает перед собой изображение девушки. В отличие от прошлого раза, на холсте был уже полноценный и законченный портрет, где в основном преобладали тёплые мягкие оттенки. — Очень похожа.       Дана опускает глаза, не желая смотреть на мужчину, и сплетает между собой свои пальцы. Рядом с любым из начальников она чувствует себя некомфортно, будто загнанной в угол жертвой. Но в отличие от Фурия, который никогда не скрывал своего скверного и импульсивного характера, Сомнус всегда был предельно спокоен и хладнокровен. И это пугало больше.       — Мне нравится наблюдать за тем, как ты меняешься, Дана, — прикрыв портрет, мужчина разворачивается всем корпусом к своей собеседнице. — При нашей первой встрече ты была весьма колючей, — ехидное замечание, от которого девушка возвращает свой взгляд на бледное мужское лицо. — А ты оказывается совсем не такая.       Прекрасно помня своё неприятное знакомство с начальством, Дана хмурит брови, пытаясь понять, о чём говорит Сомнус.       — Рафаилу удалось растопить твоё сердце? — мужчина спрашивает это не для того, чтобы получить какой-то ответ. Он словно вслух рассуждает о том, что же происходит в стенах этого агентства. Что происходит между теми, кто никогда не сможет быть вместе. — Знаешь, будь мы в других обстоятельствах, я бы даже не обратил внимания на ваши отношения. Меня бы это абсолютно не интересовало, — подходя чуть ближе, Сомнус разводит руками. — Но сейчас все эти чувства совершенно нам не нужны. Особенно нашему ангелу. Ему это только мешает.       — Я не хочу, чтобы он приносил себя в жертву, — недовольно произносит Дана, скрещивая руки на груди. — И если мои чувства помешают ему это сделать, то я не буду против.       — Он был рождён для этого, — Сомнуса ничуть не тронули женские слова. — Нам всем будет очень жаль, если Рафаилу придётся погибнуть. Но в этом и состоит его предназначение — спасти целый мир. Твой мир, Дана.       Какой бы не была причина, девушка не готова принять такую жертву. Она не понимает, почему вообще нужно кого-то бросать в лапы зверя, почему нельзя просто одолеть его совместными усилиями. Ну и конечно, почему именно Рафаил должен жертвовать собой и своим будущим, когда все остальные жители небес даже не спускаются сюда. Всё это выглядит так, словно Микаэля и остальных специально бросили в человеческий мир, чтобы они пожертвовали собой.       — Ты совсем не глупая девушка, — делает вывод Сомнус, вновь улыбнувшись. — И мне очень нравится, как ты преданно ждёшь возвращения своего любимого. Вот только… — идёт на выход из гостиной, бросив на Дану последний колкий взгляд. — Тебе нужно было выбрать кого-то равного себе. Человека, который не оставит тебя. К сожалению, какой бы исход не ожидал Рафаила, он всё равно вернётся на небеса. Там его дом.       Девушка резко поднялась с дивана, чтобы высказать Сомнусу всё, что она думает, но вместо этого замирает на месте. Сзади слышится шелест нескольких пар крыльев, и с облегчением вздохнув, Дана разворачивается к балкону, надеясь встретиться с любимыми глазами. Но то, что она видит, заставляет её испуганно пошатнуться.       Рафаил, выглядящий бледнее обычного, безвольно висел на плечах Микаэля и Давида. На его коже были трещины, олицетворяющие взрывную силу, которая совсем недавно вырвалась из него наружу, чтобы закрыть брешь. А жизненная энергия, бурлящая в нём раньше, сейчас было почти неуловимой.