Всё о семействе Хэммик-Миньярд

      Редкий момент когда лисы всей шумной компанией собрались для вечера кино. Им предстояло посмотреть три фильма, наслаждаться газировкой и закусками. Девушки сидели на диване, крася друг другу ногти, при этом Дэн с комфортом устроилась на Мэтте. Эндрю устроился на кресле, на подлокотнике которого полулежал Нил. Остальную часть дивана заняли Кевин и Аарон. Никки сидел на подушках, опираясь спиной о спинку дивана, окруженный чужими ногами, но вовсе не был против этого. Он давно пытался собрать всех Лисов в одном месте и наконец-то у него это получилось. Первым была выбрана какая-то фантастика, команда спорила о глупости героев, о кривой графике и крутом саундтреке. Закуски понемногу подъедались, атмосфера расслаблялась. Следуюший фильм по очереди выбирал Мэтт, и это был какой-то психологический триллер.       Ники всматривался в сюжет, отвлекаясь на периодические разговоры и шутки, но в груди засело беспокойство. Героя, конченная психопатка мачеха отправила в психбольницу и на этом моменте Ники стало не по себе. Он смотрел на показанные обезличенные бледно зеленые коридоры, на медперсонал в серых костюмах. И старался не думать о совершенно другой больнице. Он отвернулся от экрана, слишком резко задав Элисон совершенно бессвязный вопрос, как его слух зацепился за брошенную в фильме фразу «Назначить электрошоковую терапию».       Взгляд сам перешел на экран, сердце начало биться в горле, а Ники, кажется, забыл как дышать. Смотрел как брыкающегося героя кожаными ремнями привязывают к кушетке. Чувствовал как собственное тело сдавливают невидимые ремни. Крупным планом показали как в зубы вставляют кожаный ремень — чтобы не повредить. Рот наполнился слюной, Ники как на яву почувствовал противный привкус кожи, слюны и страха. Дыхание стало совсем поверхностным, кажется, он вдыхал воздух быстрее чем успевали принимать его лёгкие, ему было плевать. Он чувствовал электроды на своих висках, он слышал оглушающий шум тока что впивается в твой мозг и тебе кажется что сейчас он просто поджариться, как тело выкручивает судорогой и ты чувствуешь боль боль боль. Не было комнаты, не было лисов, Никки был в палате, привязанным к кушетке, над ним стояли равнодушные к чужим страданиям медбратья.        «Может хоть так станет нормальным», «Чертов псих», «Их надо изолировать», «Молись за свои грехи, мальчишка», «Проклятый мужеложец, покайся».       Лисы были абсолютно расслаблены, не особо следя за сюжетом. Фильм оказался проходным, и они были больше увлечены собственными обсуждениями нежели просмотром. А потом Ники внезапно оживился, привлекая внимания совершенно неуместным вопросом. Большая часть команды обратили на него внимание: тот глупо улыбался, но его дыхание было сбито, глаза прикованы к экрану, а лицо быстро потеряло краски. Наполненные страхом глаза, до боли сжимающие собственные волосы руки, слишком быстрое и поверхностное дыхание, мелкая дрожь. Многие узнали эти симптомы: у Ники началась паническая атака.       Первым отреагировал Аарон, слезая с дивана и садясь на колени перед братом. Как бы холодно он не относился к нему, смотреть как Ники плохо было невыносимо. — Ники! Ники, посмотри на меня, дыши, дыши вместе со мной, давай.       Аарон взял его за кисти в попытке мягко разжать пальцы и заставить отвести волосы. Эндрю просканировал ситуацию, бросил взгляд на экран где показывали пытку электрошоком и стремительно выключил телевизор. Потеряв триггерный источник и отвлекаемый Аароном, Ники смог немного успокоиться и прийти в себя. А затем заплакал, обнимая себя руками и трясясь всем телом. — Ники, ты в безопасности, ты с нами, с лисами, тише. Все хорошо.       Рене спустилась на пол, мягко обнимая Хэммика, который обнял ее в ответ, утыкаясь лицом в шею и сжимая в руках кофту, жадно вдыхал аромат ее духов и прогонял образы проклятой больницы из головы. Лисы смотрели на это с молчаливым шоком, они никогда не видели их веселого беззаботного энергичного Ники таким: сжатым, разбитым, призраком себя самого.       Ники потребовалось время чтобы успокоиться и прийти в себя. Руки держащие кружку травяного чая все ещё мелко подрагивали, Ники нервно кусал нижнюю губу, а взгляд был слишком пуст и задумчив. Он понимал, что Лисы ждут от него хоть какого-то объяснения, но слова застревали в горле. В их команде все были с тяжёлыми проблемами и травмами в прошлом, а Ники… Для всех он был беззаботным забывчивым парнем который только и думает о развлечениях, своем парне и бесполезных мелочах. Он привык прятаться за этой маской, быть удобным для них. Поддерживать в команде атмосферу и энтузиазм, если для этого надо быть поверхностным, Ники может сделать это. Он давно знал что никого никогда не будут интересовать его проблемы, кроме, возможно, Эрика. Потому никто не знал о проблемах Ники. Да, были в курсе что семья не принимает его ориентацию, а еще он опекун двух проблемных копий. Только на деле проблем и комплексов у Ники было гораздо больше, но никому не было до этого дела, а Ники и не хотел рассказывать. Но сейчас все смотрели на него с таким искренним беспокойством, а выговориться хотелось так сильно... Внезапно для всех, голос подал Эндрю. — Ники. Ты не обязан говорить нам. Но мы готовы выслушать тебя. — Я… Я не хочу чтобы вы во мне разочаровывались. — Тогда не скрывай. Мы семья.       Последняя брошенная Аароном фраза больно резанула сердце. Семья? Ники всю жизнь мечтал о нормальной семье, о поддержке, заботе, любви. Но его отцу нужен был порядочный сын для хорошей репутации, а матери по ощущениям было все равно. Почему-то ее забота пусть и была желанной, ощущалась липкой коркой на теле. А потом появились близнецы, и он безумно хотел хотя бы для кого-то стать той семьёй, опорой и поддержкой в которой нуждался сам. Только выходило все дерьмово. Груз на душе с каждым годом казался Ники все более неподъемным. В любом случае, уже через два года он выпустится и может уехать к Эрику. Может, стоит все же открыться? Даже если они отрекутся от него… Потерпеть будет не так страшно. Опустив полупустую кружку на стол Ники принялся нервно перебирать Фенечки на руках, и все же заговорил. — Когда мне было 17 кто-то с церкви отца увидел как я целуюсь с парнем. Я тогда только недавно осознал свою ориентацию и был в стадии принятия, экспериментировал. Естественно они доложили отцу. Когда я пришёл домой, отец был в ярости. Он неделю срывался на мне, избивал несколько раз. Заставлял молиться часами, а потом… Мне приказали сесть в машину, мама дала сумку с немногими пожитками, и… Меня увезли в дурку под началом какой-то церкви. Там…       Ники сделал паузу и глубоко вдохнул. На его глазах блестели слезы, но он не поднимал голову, сосредоточившись на цветных браслетах и пытаясь собрать мысли в кучу. Кто-то ободряюще сжал его плечо. — Меня подвергли конверсионной терапии, смешанной с религиозными нравоучениями. Это… Это способ «лечения» неправильной ориентации. Я… Я провел там девять месяцев. Электрошоковая терапия. Она была одним из методов «лечения».       Ники кивнул на экран, издал тихий всхлип, но не заплакал. А потом внезапно распустил хвост, и поднял волосы на висках, демонстрируя узловатые шрамы от тока. Элисон задушено выдохнула. Она столько раз предлагала заплести Ники волосы, но тот всегда отказывался. — Нас… Пичкали препаратами, которые не позволяли нормально соображать. Заставляли учить молитвы, каяться в грехах, а еще. Если мы сопротивлялись… Они… Нам вырабатывали неприязнь к мужеложству через… Принуждение.       Ники не смог заставить себя вслух произнести изнасилование. Не мог. Его голос становился все тише, перекрываемый комом в горле. — Я видел как многие ломались. Я ненавижу серый цвет потому что все ходили в сером. У меня проблемы с памятью и периодические судороги из-за повреждений нервной системы. Я ненавижу оставаться в одиночестве, потому что нас неделями запирали в карцерах. Я… Не знаю, как я не сломался окончательно. Когда меня оттуда забрали, я сбежал в Германию через месяц. Просто не мог больше находиться с ними.       Все держали напряженное молчание, осознавая через что прошел Ники. Взгляд Эндрю потемнел, а кулаки сжались до побелевших костяшек. Он знал что Лютер ублюдок, но не знал, что настолько. Отдать сына на пытки. Руки чесались убить всех ублюдков которые делали больно Ники. Аарон неуверенно взял его за руку пока Рене не прекращала осторожно обнимать парня. Их присутствие согревало внутренности. И тут, в Ники сломалась стена которую тот так долго строил. — Они хотели видеть идеального сына, им нужна были репутация и имидж, я всегда, с самого детства старался быть для них хорошим. Хорошо учился, не общался с другими детьми, одевался правильно, исправно молился, был тихим, и все равно я всегда был не таким. Позор семьи, черное пятно на идеальной репутации. Я так боялся когда понял что мне нравятся парни. Так завидовал тем кто мог одеваться как хочет. Кого любят просто так. Только в Германии я смог позволить себе все это. И то, не сразу. Семья Эрика очень меня поддерживала, а потом… Он случайно узнал о том что со мной происходило. Эрик единственный кто знал о том что со мной там происходило. До этого дня. А потом умерла Тильда и я узнал что близнецов хочет забрать Лютер. Я, я просто не мог этого позволить. Я не сожалею что взял опеку над вами, правда. Но это было так тяжело тогда, я был не готов к опекунству, каждую ночь боялся, что не справлюсь, дважды чуть не опустил руки. Но безумно хотел стать для вас семьей. Чтобы у вас было на кого положиться в трудный момент. Чтобы вы знали что кто-то всегда есть на вашей стороне, не смотря ни на что, потому что я всю жизнь мечтал об этом сам.       Ники наконец-то поднял красные от слёз глаза, посмотрел на Аарона, на Эндрю, а затем по очереди на всех Лисов. — Вы, вы правда стали для меня близкими, семьей. Но я… Я далеко не такой как вы меня привыкли видеть. За своим шутками, за своим шумом я скрываю свою тревожность, свои проблемы. Я правда пойму если вам будет неприятно со мной общаться после… Всего этого.       Наконец Ники закончил, выговорив большую часть того что было на душе. В комнате повисла тяжёлая напряженная тишина, все пытались уложить в голове его слова. Эндрю тяжело выдохнул и сел на пол рядом с братом, чтобы быть на одном уровне. — Не говори так. Ты ведь не отвернулся от меня, зная и прошлое и мой характер. Почему мы должны отворачиваться? Ты наш брат, Ники.       Аарон уверенно кивнул словам брата и сжал руку Хэммика крепче, глаза Ники невольно наполнились слезами. Аарон продолжил. — То что тебе пришлось пережить это ужасно, Ники. Я всегда знал, что ты на самом деле сильный, но не ожидал, что настолько. Ты смог пережить все это, не сломаться, встать на ноги и пережить еще множество испытаний. И мы действительно благодарны, что ты взял опеку над нами, хотя был не обязан. Спасибо.       Ники смотрел в полностью серьезные лица братьев, в которых не видел ни капли негатива. Холодная решимость, гордость, беспокойство. Благодарность. На сердце сразу стало так тепло-тепло, слезы невольно сами брызнули из глаз. Ники так давно мечтал услышать это, на губах сама собой расплылась искрення улыбка, которая разорвала повисшую тишину, и Лисы оживились, наперебой стали обнимать Хэммика, поддерживать, говорить какой он крутой и какой сильный. Повторяли что гордятся. Но самым ценным для ники осталось то что Аарон так и не отпустил его руки, а в какой-то момент Эндрю также положил свою руку на их сплетенные.       С души упал огромный груз. Болезненные воспоминания и комплексы никуда не ушли, но теперь Ники был уверен. Он не один. Его семья приняла его. Настоящая семья.       С тех пор Ники перестал так часто притворяться перед ними. Позволял себе грустить и не улыбаться когда тяжело. Теперь он мог подойти к любому из Лисов и попросить обняться, и его обнимали. Больше он не оставался один, если сам не просил этого или не разговаривал с Эриком. Близнецы тоже будто оттаяли. Эндрю перестал угрожать Ники, Аарон больше не игнорировал. Они заботились друг о друге действиями. Лед тронулся, и они смогли стать семьей. Словно это был последний наш к сплочению не только братьев но и всех Лисов.