Изменения

После тяжёлой войны с Ишгаром очень многое изменилось в жизни Хвостатых фей. Нет, это всё ещё самая сумасшедшая и отбитая гильдия Фиора. Они всё так же чинят беспредел и разрушения, на них поступает множество жалоб, совет лютует и грозит распустить их, потому что сил их уже больше нет. Но наши герои заметно подросли, пережив такое множество событий, и самые заметные изменения произошли в отношении ребят к жизни. Поняв, как порой она бывает мимолётна, они наконец перестали бегать от своих чувств. Грей стал проводить больше времени с Джувией и, хоть не прыгнул в омут с головой, но свою долю внимания и нежности ей уделял. Всё чаще и чаще стали замечать товарищи, что Лаксус слишком много времени проводит у барной стойки. Да и Эльза всё чаще стала пропадать в городе, проводя свои выходные с Жераром, когда позволяла возможность. Обо всех этих изменениях говорят легко и открыто — просто о каких‑то чуть громче, о каких‑то чуть тише. Но есть в гильдии изменения, о которых совсем не говорят, но каждый их замечает. Вот, к примеру, Миражанна не упустила целых два изменения — внимательности ей не занимать. Первое изменение заключалось в том, что небезызвестная волшебница сильнейшей команды в гильдии перестала жаловаться на незаконные проникновения. Светлая головушка Люси больше не падает на барную стойку от отчаяния с тяжёлыми ахами и вздохами после недели, проведённой дома. Её тонкий голосок больше не жалуется на опустошённый холодильник и на то, что её ванные процедуры бессовестно были прерваны. Нет жалоб и на то, что одна бестолковая ящерица вечно лезет к ней в кровать. И можно подумать, что Нацу просто перестал так делать, но нет — не перестал. Мира, естественно, всё разузнала через шпионского синего кота. От него же узнала и о втором изменении. Нацу перестал проникать в квартиру Люси через окно и прятаться по углам от хозяйки, чтобы сразу не заметила и не выперла. Теперь у него есть ключ, он ходит через дверь, и они практически поселился у Люси. Но в остальном Хэппи её разочаровал: в вопросах отношений между Нацу и Люси никаких других изменений не произошло. А поэтому парой признавать их ещё слишком рано. Грей, несмотря на свою отмороженность, тоже кое‑что да заметил. Неважно, насколько серьёзным ни было побоище в гильдии, Люси это не волнует совсем. Ни летающие вокруг предметы интерьера, ни люди, да даже если в ход идёт магия — ей абсолютно безразлично. Она сидит себе спокойно за барной стойкой, пока все, кто не участвуют в драке, ныкаются по углам. Миражанна и та то сама за бар спрячется, то подносом прикроется, а ведь она буквально дьявольски сильна. И ведь оправдано такое Люсино безрассудство: ведь что бы ни происходило вокруг, в неё ничего не прилетает. Даже в Лаксуса прилетало, после чего прилетало всей гильдии, но Люси от такой участи избавлена. Грей долго думал о том, как у неё это получается. Пока сам случайно не стал свидетелем происходящего: обычно он в самой гуще, и ему некогда следить за другими. Но тут он вернулся с прогулки вместе с Джувией, а потасовка была в самом разгаре. И, естественно, всё вокруг летало с огромной скоростью — ох и жаркая же была битва! Она‑то и позволила ему раскрыть Люсин секрет. Оказалось, что она не какая‑то там счастливица, обладающая волшебной удачей. Она — счастливица, за которой очень внимательно следит один огненный волшебник, технично и незаметно устраняющий любую угрозу, способную нанести вред напарнице. И ведь Люси всё прекрасно понимает, иначе бы она не была так спокойна. Больше Грей об этом никогда не думал, решив, что это не его дело. Но когда в гильдии начинался очередной кипиш, он просил Джувию посидеть в компании его напарницы и настоятельно просил эту компанию, пока он не закончит, не покидать. Эльза всегда считала, что внимательна к товарищам, но недавно она узнала, что ей ещё есть куда стремиться. Этому её научил один спокойный и подозрительно тихий день — тогда она и заметила эти изменения. И действительно, все проблемные и шумные члены гильдии были на месте, но в здании стояла подозрительная тишина. Она уже было обрадовалась: «Повзрослели!» — но радость её была недолгой. Вся загвоздка заключалась в Нацу, сидевшем чернее тучи. И Эльзу это напугало. Она уже давно поняла, что, несмотря на непосредственный характер друга, он — сильнейший в гильдии. Ни уже сильно постаревший Гилдартс, ни Лаксус с Гажилом, уже сражавшиеся с ним, ни Мира с её очень энергозатратными обликами сатаны, ни она сама серьёзному Нацу не конкуренты. Хорошо, что он не бывает серьёзен, когда сражается с друзьями, и хоть что‑то способно его сдерживать. И вот когда человек, силу которого ты признаёшь, сидит весь задумчивый и мрачный, невольно и сам напрягаешься. Эльза не могла решить, что ей делать: срочно поднимать всех по тревоге или всё‑таки пойти и поговорить с Нацу. Проблема решилась сама собой. Стоило Люси появиться в здании, как Нацу весь расцвёл, бросаясь ей навстречу. Эльза могла поклясться, что слышала несколько облегчённых вздохов. А после она настоятельно просила Люси Нацу надолго одного не оставлять — очень настоятельно. Венди была пока мала, чтобы разбираться в сложностях романтических отношений. Она дружила с ребятами в гильдии, и для неё этого было достаточно. Но даже Венди заметила изменения между Нацу и Люси. Она позже всех появилась в команде, но ещё застала дни, когда Люси громко возмущалась тому, что заботу о больном или отрубившемся Нацу скидывали на неё, особенно в вопросах, касающихся транспорта. Так получилось, что Ромео позвал их в поездку с собой. Было весело провести время таким странным составом. Ромео во всём подражал Нацу, так что они влипли в небольшие неприятности и знатно так втроём отожгли. Венди тоже поддалась атмосфере и снесла крыльцо чьего‑то дома. Люси на них не стала ругаться, но не это было примечательно. А путь домой в поезде: Нацу не стал просить её и ему наложить трою, прекрасно понимая, что и самой Венди нелегко. Он просто вошёл в вагон, сел на сиденье и тут же рухнул на колени Люси задолго до того, как поезд сдвинулся с места. Люси тоже не стала чего‑то там ждать, а запустила руку в розовую шевелюру. За всю дорогу от обычно страдающего Нацу не было и звука. Они спокойно преодолели весь путь, и, как только поезд остановился, он тут же подскочил, бодро топая в гильдию. Венди подумала, что как здорово, когда есть тот, кто способен справиться с твоим недугом. Однажды и Джувии удалось кое‑что приметить. Она со щенячьими глазами уговорила Грея взять и её на их совместное задание, но свидание не удалось: на хвост упали Нацу, Люси и Хэппи. Правда, в итоге она была этому даже рада: на задании всё вышло не так весело, как хотелось бы и рассчитывалось. Врагов оказалось куда больше, чем было заявлено в листовке, они были куда сильнее и хитрее, так что им всем слегка досталось. Ну, Джувия благополучно пережила этот инцидент: полностью состоя из воды, она получила меньше всех повреждений, а вот Нацу с Греем сильно получили, взяв весь основной урон на себя. Люси также была ранена, но далеко не столь критично. В тот день она очень жалела, что они не взяли с собой Венди, но всё решилось довольно неожиданно. Люси спокойно извлекла из своей сумочки аптечку — ещё вопрос, как она вообще туда поместилась, — и занялась ранами товарищей. Причём делала это довольно профессионально, и лекарства у неё были мощные. Джувия даже иголку с ниткой там увидела, а значит, Люси была и зашивать горазда. Благо, в этот раз таких манипуляций не потребовалось. Джувию это так восхитило, что она собиралась даже попросить у соперницы несколько уроков, тем более после того, как услышала сухие похвальные слова от Полюшки в её адрес после их возвращения домой. Хотя это и казалось Джувии странным, ведь она никогда не замечала и не подумала бы, что у Люси есть такие таланты. Истина открылась ей сразу же после первой потасовки с участием Нацу. Он приполз к напарнице с парой лёгких царапин и слёзно просил позаботиться о нём. Собственно, что Люси и сделала сразу же, со всей имеющейся у неё заботой и нежностью, даже любовно подула на повреждённые места. Джувия, смотря на всё это, решила вычеркнуть Люси из списка соперниц. Гажил, к слову, вообще не отличался внимательностью к такого рода вещам. Особенно сейчас, когда он вместе с мелкой ожидал рождения их малыша. Но и его происходящие в гильдии изменения не обошли стороной. Гажил, как обычно, жевал железки, о чём‑то напряжённо думая. Сейчас он много бегал по заданиям, чтобы обеспечить их будущее, поэтому особо расслабляться было некогда. Леви сидела рядом и читала книгу, когда к ней подошли и заговорили. Ничего особенного, но Гажил уловил запах Драгнила. А что ему могло понадобиться от его Леви? Гажил вскинул глаза и оторопел. С Леви рядом стояла и говорила её подружка‑болельщица. От болельщицы не просто веяло — а разило огненным придурком Нацу, как будто она и есть он. Гажил резко подорвался и рванул в сторону Нацу — под непонимающие взгляды Люси и Леви, — но ему было это безразлично: надо выяснить, как этот придурок с прожжёнными мозгами такое сделал. Собственно, когда Гажил подошёл к Нацу с этим вопросом, он получил в ответ лишь недоуменный взгляд. Нацу обозвал его идиотом и сказал, что от Леви и так несёт только им, — и, чертыхнувшись, ушёл куда‑то подальше от него. В принципе, Гажил уже и так получил свой ответ. Только если от его Леви пахнет им, а от Люськи — Нацу, то получается… Мысль свою Гажил не закончил — его отвлекли, — а больше он об этом не думал: некогда ему. Зато кое‑что не укрылось от зоркого глаза другого убийцы драконов, что вечно торчал у барной стойки. Лаксус сразу заметил, как расплылся Нацу в довольной улыбке, когда Гажил прискакал к нему с вопросами о Люси. Стоило ему отвернуться, как его истинные желания отразились на лице. Лаксус уже очень давно перестал считать Нацу просто шумным балбесом: кем угодно он мог быть, но точно не идиотом. Когда Нацу это было надо, он мог становиться хитрым, смышлёным и опасным. И Лаксус был уверен, что Нацу точно знает, чего хочет и кого. Вопрос заключался лишь в том, знает ли Люси о такой стороне своего друга. Но он не собирался ничего делать с этой информацией, потому что это не по‑товарищески и не по‑драконьи. Кана, когда‑то обратившаяся к Люси — не пробывшей в гильдии и года — как к человеку непредвзятому (все в гильдии знали друг друга с детства, а Люси была как будто из другого мира), делилась с ней тем, что так давно гложет её. Люси тогда была чрезвычайно отзывчивой и сопереживающей, а потом были их совместные похождения на острове Тенрю и битва против Брандиш. Кана очень ценила Люси и переживала не меньше. Она очень долго наблюдала за Люси и другими «свободными вариантами». Сначала Нацу не был в её списке свободных вариантов, и Кана даже не воспринимала его, считая, что он просто непроходимо туп в таких вопросах. Пока однажды не заметила, как Нацу касается Люси. В его прикосновениях читалось столько нежности — он будто и не человека трогает, а фарфоровую статую (и то Нацу бы её разбил). А тут создавалось впечатление, будто Люси — нечто невероятно ценное. Если бы Кана сама описывала, то сравнила бы Люси с бутылкой дорогого и редкого вина в единственном экземпляре. Не все прикосновения Нацу были такими — а только скрытые, и скрытыми они были в первую очередь от самой Люси. Больше Кана не хотела «делать Люси счастливой»: у неё уже есть тот, кто прекрасно с этим справляется. Лисанна была, пожалуй, единственной, кто просто знал. Знала о том, что её друг детства испытывает к своей напарнице. На счёт Люси у неё были сомнения, но Нацу для Лис был как открытая книга: она понимала всё лишь по одному его взгляду на неё. В детстве ей бы хотелось, чтобы он так смотрел на неё, но она выросла, и её вкусы поменялись. В первую очередь Лисанна поняла, что они с Нацу просто не подходят друг другу: они вряд ли бы долго смогли пробыть вместе — слишком разные. Да, Нацу бы и не пошёл бы на такое: в отличие от неё, он куда более чувствительный, интуитивно понимая, как устроен мир. А вот Люси идеально подходила ему, и он прекрасно это ощущал, раз смотрел так, будто в Люси заключался весь его мир. Она понимала чувства друга, ведь её сердце тоже билось для особенного человека, который ей подходил куда больше, чем Нацу. И Лис надеялась лишь на то, чтобы его чувства к Люси были взаимны. Вот если бы Лисанна и Леви когда‑нибудь поговорили на тему отношений Нацу и Люси, они бы смогли составить полную картину. Потому что Леви знала о Люси ту же истину, что и Лисанна о Нацу: она видела тот же влюблённый, нежный взгляд подруги, которым та смотрит на своего напарника. И хотя многие замечали особенное отношение Нацу к Люси, Леви сомневалась в нём. Зато не сомневалась насчёт Люси. Ведь они были так похожи: обе любят читать, обе довольно умны, обе не владеют сверхсильной магией — и обе любят убийц драконов. И Леви бы очень хотелось, чтобы Люсин дракон любил её. Почти все в гильдии замечали, что между двумя напарниками что‑то есть. И все помалкивали, опасаясь навредить их хрупкому миру. Уж очень ребята за них переживали. Зато сами Нацу с Люси ни о чём не переживали. Они уже давно были счастливы — просто не говорили об этом. Их счастье было тихим и помещалось в пределах маленькой квартирки у канала. К тому же был свидетель их счастья — маленький и пушистый. Но и он не распространялся: являясь кусочком этого счастья, выносить своё счастье куда бы то ни было котику не хотелось.