Шарф связанный тишиной. Фэдгары

Это случилось через месяц. Дождливым сентябрьским вечером, когда весь мир спрятался от ливня, а они вдвоём сидели на крыше заброшенного торгового центра (Эдгар знал проход, такой же скрытный, как он сам). Дождь стучал по ржавому железу. Город внизу сверкал огнями. Фэнг принёс термос с горячим шоколадом и плед, потому что «ты вечно замерзаешь со своим шарфом, даже когда на улице плюс двадцать». Эдгар пил шоколад маленькими глотками, а Фэнг в сотый раз ловил себя на мысли, что не может отвести глаз от его профиля. От того, как влажные пряди прилипают к щеке. Как длинные ресницы отбрасывают тени. — Перестань пялиться.Буркнул Эдгар, не оборачиваясь. — Не могу. — Фэнг... — Эдгар. Голос Фэнга вдруг стал серьёзным. — Я хочу тебе кое-что сказать. И ты не сбежишь, ладно? Эдгар замер. Даже перестал дышать. — Я... Фэнг не договорил. Потому что Эдгар резко повернулся к нему, глаза блестели в темноте — и сам прошептал: — Если ты сейчас скажешь «давай останемся друзьями», я спрыгну с этой крыши. Фэнг выдохнул шумно, смешливо, с облегчением, и потянулся к нему. Первый поцелуй был мокрым от дождя, пах шоколадом и отчаянием. Эдгар вцепился в плечи Фэнга так, будто тот мог исчезнуть. Фэнг провёл ладонью по его мокрым волосам, по шее, осторожно отодвинул край шарфа — и поцеловал туда, где бился пульс. — Не исчезай.. Прошептал Эдгар. — Пожалуйста… Не делай со мной того, что делают все — Никогда. Ответил Фэнг. — Клянусь. А потом была любовная сцена. Она не была красивой в глянцевом смысле. Не было свечей и лепестков роз. Была крыша, мокрый плед, термос, который опрокинулся, и шоколадная лужа, в которую Фэнг поставил локоть и выругался. Эдгар нервно смеялся, пытаясь расстегнуть пуговицы, потому что пальцы дрожали. Фэнг помог ему. Сначала медленно, потом нетерпеливо. Они раздевали друг друга под аккомпанемент дождя. Фэнг целовал каждый сантиметр бледной кожи, каждую родинку на плечах Эдгара, приговаривая: «Какой же ты... какой же... слов нет». Шарф сняли вместе. Эдгар сначала зажмурился, будто оголял самую уязвимую часть души. Фэнг аккуратно сложил его и положил рядом. — Ты самый красивый. Сказал он. — Без ничего. Просто ты. Эдгар всхлипнул. Или засмеялся. Или и то, и другое. Они любили друг друга медленно и отчаянно, как будто знали, что времени мало. Дрожащие руки на спине, сбитое дыхание, шёпот имён. Фэнг шептал «мой», а Эдгар отвечал «твой». Впервые в жизни он чувствовал себя не чужим в собственном теле. Он чувствовал себя найденным. После они лежали в мокром пледом, переплетённые, как две половинки одного целого, и смотрели, как дождь постепенно затихает. — Фэнг, — сказал Эдгар, уткнувшись носом ему в шею. — Мм? — Если ты когда-нибудь уйдёшь... я не переживу. — Не уйду, — поцеловал его в макушку Фэнг. — Никогда. Он не знал, что «никогда» наступит быстрее, чем они оба думали.