Я - Легенда!

Картинки сменяли друг друга, мельтешили перед взором, словно саранча. Время то замедлялось, то ускорялось. Тэхён за десять секунд наблюдал сутки. Накрывал глаза ладонями и несколько дней рассматривал замерившую в воздухе песчинку. Ощущение часов и минут размылось, как и понимание того, в какой части мироздания находится его разум. Он ясно слышал мысли Зоргоса, общался с новым другом. Он знал, что рядом с ними Чонгук, подключен и частично участвует в общении. Но альфа, по всей видимости, не стал пускать чужаков в свой разум, заперся и только порой давал сигналы Тэхёну. Либо Чонгук не знает, как именно ему стать полноценным звеном цепочки, либо не хочет к ней подключаться. Зато Тэхён приходил к нему в воспоминания и узнал то, что в итоге поменяло его представления об альфе… — Ты отнял его у меня! — упрекал Гидеон. Через Чонгука Тэ чувствовал гнев друга, его внутреннюю панику и страх потерять самое ценное, что было в его недолгой жизни. — Тэхён не вещь и не игрушка, малой, — сложив руки на груди, отвечал Чон старший. — Я сказал тебе не прикасаться к нему! Молодой альфа бил старшего, а тот лежал на полу и не сопротивлялся. Смиренно принимал боль, хоть она и не столь рьяная. Чонгук решил дать брату возможность спустить пар. Два года он добирался до родного городка, выживал среди существенной угрозы, да ещё и следом Тэхёна вёл — это как минимум достойно уважения. Как максимум, Гидеон заслуживает правды! — Я люблю его, Гидеон, — проговорил Чонгук. Он не лукавил, не пытался скинуть ответственность и начать прикрываться омегой. Мол, Тэ тоже ко мне не ровно дышит. А всё, потому что Чонгуку важно уберечь дорогих сердцу людей. Он может подолгу не спать ночами, размышляя о братьях, вспоминая прошлое и мечтая о Тэхёне. — И я люблю, — Гидеон опустил кулак и обронил несколько слёз. Осел на пол и отполз, рассматривать окровавленные руки. — Больше жизни люблю. Омега зарыдал, падая на колени. Всё это лишь воспоминания, но они сдавили его маленькое сердце с такой силой, что уже не было возможности опомниться. Трагичная участь Гидеона оставила кровоточащую рану, а той никогда не суждено сделаться шрамом. Тогда пришёл Зоргос. Развеял видения и приобняв омегу, прислонил свою голову к его затылку. Страдания утекали медленно. Отпускали тело, покидали пылающий разум и душу. Пришелец развеивал острые чувства мук, чтобы другие могли встать во главе и Тэхён тогда научится принимать больше, чем когда-либо. Стало легче. Будто прошло лет двадцать и теперь внутри могла жить лишь светлая память о горькой утрате. Омега поднял голову, желая прошептать благодарности, но пришелец исчез, оставив парня в объятиях пустоты. Тэхён бродил из комнаты в комнату сумеречных лабиринтов, выбегал на улицу, поднимался к небу и падал в бездну. Временами он находил путь к Чонгуку. Альфа открывался ему полностью. Тэхён, как научил новый друг, стал принимать на себя часть скорби, чтобы альфа не утонул в печали. Ведь это может обернуться смертью духа, но жалким существованием тела. — Запонка, — и широкая улыбка не сходила с лица альфы, в момент, когда они мысленно соприкасались. То, что слышал и видел когда-то альфа, теперь было доступно омеге. Ревность к Сэлли. Чонгук знал о наклонностях подруги и не хотел, чтобы на вечеринке она столкнулась с Тэхёном. Сэлли сразу пойдёт в атаку, лишив шанса остальных. Обольстительница и в целом проворная девица легко могла отнять Тэхёна и присвоить его. Бить её Чону старшему не хотелось, они всё же друзья к тому же состоят в выгодных взаимоотношениях. На это всё Тэ только посмеивался. Было забавно слышать скользящие в голове альфы оскорбления, особенно когда он застал Сэлли в комнате у Тэхёна. Чонгук показывал свои страхи потерять Тэхёна, как это уже случилось с матерью и отцом. Тогда ещё совсем юный, он держал её за руку, а она так нежно глядела на всех своих детей и никогда ни в чём их не винила. — Ты не заслужила такого сына, — оставшись наедине шепнул он ей. Альфа верил, что любит того единственного. А он взял и ушёл. С насмешкой, в чужие объятия. Не было никакой любви, привязанность да, но не более. И из-за этого альфа потерял мамочку. С тех пор омег он не пускал к себе. Ни к телу. Ни к мыслям. — Ты — лучшая награда, милый, — она сделала последний вздох и умерла. Никого рядом с ними не было. Муж и трое сыновей отправились за доктором, но так и не успели вовремя. Хосок и Джин не стали сыпать упрёки, однако к Чонгуку охладели. Обзавелись парами и отстранились. А Гидеон возненавидел всех, уговорил отца отдать его в кадеты, а после почти не показывался дома. Он всеми силами старался уважать старших, прислушиваться к ним и брать достойный пример. Как бы там ни было, Гидеон к братьям никогда не рвался, разве что отчасти восхищался Чонгуком. Умело маскировал свои истинные переживания. Они все семья, так уж сложилось и выбора иного нет, нужно принимать этих людей. За пару месяцев до нападения пришельцев отец семьи Чон скончался и был упокоен рядом с любимой женой. Других омег у него не было, он оставил свою любовь только ей. Сколь прекрасна эта простая история любви и верности, столь и трагична. Но смерть не есть окончание всего. Это просто портал для перехода. Зоргос ворвался в диалог, долго извинялся за наглость, оправдывался. — Что вы такое? — спросил Тэхён, отстраняясь от альфы, погружаясь в пространство, созданное пришельцем. — Зачем прибыли к нам? — Люди нас призвать. Хотеть брать нашу плоть, — заявил ящер и опустил свою громадную лапу на худенькое плечико омеги. Они все спали и были подключены к единой цепочке, соединяющей всех грозров, Тэхёна и осторожного, недоверчивого Чонгука. Тэ мог временами ощущать прохладу пещеры, гладкую ткань кокона в который рядом с собой его уложил главенствующий над всеми вторженцами. Своим поцелуем он впрыснул и смешал со слюной человека частички феромонов и теперь никто из грозров не имеет право касаться Тэхёна или вредить ему. Омега попросил так же пометить Чонгука. И Зоргос не смел отказать. Правда запросил за это кое-что. Долгую беседу… — Не сопротивляйся, — пришлось пробудиться. Тэхён очнулся. Его тело ослабло и Зоргос заставил парня поесть то, что обычно едят люди. За время сна они изучали друг друга и научились общаться, понимая и принимая уже имеющуюся базу опыта. Тэхён доел консерву, найденную Соргором, блёклым, маленьким грозром из вида Тротсо, а после лёг обратно в кокон рядом с главенствующим пришельцем и впал в состояние гипнотической так называемой анафазы. В людском понимании, как объяснил Зоргос, это что-то по типу подключения к природному языку вселенского течения энергии. Она питает, как и проникающие через нос в тело венозные «катетеры». Но есть обычную пищу всё одно необходимо, если вступаешь в постоянное состояние обучения. Людей пришельцы кормили досыта, порой отнимая пищу от себя. Вкрапления, образовавшиеся в метеорите, были сплавом из веществ с родной планеты грозров. Маленький камешек мог десятилетиями питать биологическое тело и создавать благоприятную среду для анабиоза. Зоргос признался, что именно благодаря этому веществу они сумели спокойно прожить внутри метеорита более пятисот столетий, пока не упали на землю. Их пробудила внешняя угроза и лучи дневной звезды. Тэхён переживал, но пришелец уверил — того пропитания в коконе, что получает Чонгук, вполне достаточно для жизни. В своё время он пробудится, как и Тэхён. — Телепатия? — спросил омега, паря среди гор на облаках. — Так вы общаетесь? — Если очень просто и на человеческий манер, то да, что-то близкое. Анафаза в нашем мире выглядит иначе. Мы все, кто был помечен по факту рождения или при слиянии в «поцелуе жизни», являемся частью друг друга, но и при этом отдельными личностями. Зоргос взмахнул лапами и перед лицом Тэхёна возникла солнечная система и огромная алая звезда. Планета грозров была куда больше земли и очень схожа с ней. Во главе пищевой цепи ящероподобные. Два вида. Философы и мыслители, не превосходящие человека в физических способностях — Тротсо. И могучие, крепкие охотники, воины из рода Пропсото. Зоргос являлся лидером своего клана. Пока планета Тцу не была уничтожена метеоритным дождём, на ней обитало много видов и кланов. После прибытия на землю, все выжившие разбились на прайды в разных частях света, при этом грозры мигом встали в подчинение Зоргосу. Так как он остался единственным выжившим лидером. — Ты приказал своим сородичам атаковать людей? — Да, — ящер склонился и устремил взгляд к каменному полу, на котором сидел, сложив под себя ноги и глядел на лицо Тэхёна устроившегося напротив. Чёрные клубы дыма укрывали их, позволяя спокойно беседовать. — Мы для вас только еда? — Тэхёну хотелось плакать. — Вы — поработители. — И Зоргос стал рассказывать и показывать свою историю. Тротсо всегда рождались реже. Слабые, с длинными гибкими хвостами и без яркого окраса они только и умели, что проявлять способности в умственной сфере. Им было подвластно выходить в астрал и слушать звёзды. — Однажды космические друзья предупредили о надвигающейся угрозе, — теперь речь Зоргоса звучала в голове Тэхёна внятно и чётко. Они будто всегда знали один язык. — Пришлось уйти на столетия в грунт, дабы переждать огненный дождь… Зоргос замялся. Они не рассчитали масштаба катастрофы. Их прекрасная планета разлетелась на куски. Под давлением и воздействием резко повышенной, а затем пониженной температуры части грунта с пустотами внутри «обожглись» и надёжно закупорили грозров. Питательная среда, воссозданная особенным сплавом, поддерживала спящих грозров. Тех, кто в итоге выжил. Сколько ещё метеоритов бороздит космос неизвестно, так как связь прервалась, и несчастные могут навечно плыть сквозь галактические системы, пока не превратятся в окаменелости. — На земле мы давали сигналы. Мы пытались установить контакт, но чёткое желание людей навредить спутало мысли, — Зоргос не увидел разумного на планете земля. Только живность вредоносную. Он первым проснулся и дал чёткий приказ — поедать обитателей чужой планеты, так как они не сумели развиться до высоко интеллектуальных существ. Пришелец судил по себе, ведь и его знания не безграничны. Он решил, раз те люди злые, которые хотели поработить пришельцев, замучить, убить весь род грозров, то все остальные такие же. Тэхён единственный, кто сам с миром пришёл и подтолкнул пришельцев к опрометчивой мысли… — А если эти странные твари разумны? — Найдя послание от омеги, Соргор уговорил Зоргоса не сжирать засланных, а попытаться с ними сконтактироваться. — Мне жаль, что в первую очередь вы встретили плохих людей, — признался Тэхён. — И мне, — Зоргос отправил омеге воспоминания. Тэхён чётко видит лицо главнокомандующего пожилого генерала. Именно этот альфа отдал приказ поработить грозров и вывести их в секретную лабораторию для дальнейших экспериментов, якобы во благо человечества. А сам он хотел получить нестираемую из истории славу и захватить себе как можно больше лавров. — Не все люди такие, — заметил Тэхён. — Отныне я это знаю, — улыбнулся пришелец и исчез, заверив… — теперь ты, как мы! Омега вскочил на ноги и побежал за Зоргосом. Стал просить объяснить, что именно значат его слова? Больше не было ни голосов, ни видений. В панике Тэхён стал звать Чонгука. И вопросы посыпались гуртом. — Сколько я дремал?! — Тэ вспомнил Мэгги, Сэлли и брошенного Гидеона. Зоргос усмирил страдания по другу, но лёгкая печаль всё ещё оттеняла принятие потери. «Теперь ты… как мы» — Омега закричал от резкой боли. Тело его охватила агония, будто кто-то поджог кожу. Он что сам превращается в ящера?! Тэхён поднял руку и с ужасом в глазах завопил. Чешуйчатая лапа самовольно потянулась к его горлу и сдавила его. Сознание в миг потухло, на последних вздохах Тэхён рванул к едва заметному свету и с большим усилием распахнул веки.

***

С трудом Тэхён разомкнул веки, делая глубокий, болезненный вздох. Зоргос не двигался. Он был погружён в глубочайший сон. Тэхён выбрался из кокона и огляделся. Сырая пещера была усыпана коконами. Большими и маленькими. Грозры мирно спали. Прохлада горного камня усыпляла их, а царивший аромат сырости был приятен. Тэхён шатаясь прошёлся между рядами, стараясь не задеть ящеров ногой. Он понял, что Зоргос специально напугал его, чтобы пробудить. Они стали, по сути, сородичами и прошли слияние успешно. Теперь Тэхён может не опасаться грозров. Он был принят. Чонгук, как и Тэхён сделался частью общины пришельцев и также мог их не бояться. В отдалённой части пещеры парень заприметил алый кокон с альфой внутри. Его своим теплом согревал Соргор. Омега приблизился, встал на колени и разорвал волокнистую ткань, напоминающую плотную бумагу. — Чонгук! — омега стал негрубо трепать альфу за плечо. Чонгук был цел и невредим, просто, как и другие спал. — Гуки? — Тэхён обнял Чонгука и поцеловал его в щёку. Остатки сновидений постепенно покидали тело и сознание молодого мужчины. — Запонка… — улыбнулся альфа, прикасаясь к тэхёновой щеке, не веря, что теперь это всё взаправду. — Это ты… Выражение лица альфы резко поменялось, когда за спиной омеги появился Грозр. Тэхён обернулся. — Зоргос, — мысленный диалог прервался, но язык жестов и набор звуков помогут общаться, находясь в сознании. — Я должен отойти с ним. Подожди меня, — омега обратился к альфе. — Будь осторожен, — Чонгук и сам понимал, что это всё пустое. Никто не причинит им зла, разве что другие люди… — Они не тронут нас, ты же это знаешь, — засмеялся Тэхён и побрёл следом за ящером. Попытался коснуться его недлинного хвоста, а тот резко отвёл его в сторону и недовольно шикнул. Тэхён сгораемый любопытством рассматривал ящера, касался его и иногда отрывал засохшие чешуйки, чтобы прикрепить их на свою кожу. Пришелец шлёпал омегу по ладоням, тем самым пытаясь от него отвязаться. И всё так по-дружески, как будто не было того ужаса, от которого в венах стыла кровь. — Детёныш, — Зоргос подвёл Тэхёна к самке, та нашла себе место поодаль и свила гнездо. Она тряслась и истекала влагой, давая новую жизнь. Тэ не мог отвести глаз от неё. Он влез в гнездо, схватил её за лапу и стал издавать звук, каким ящеры обменивались в знак поддержки и уважения. Самка напряглась и вскоре родила маленького пришельца. — Это просто чудо! — Тэхён взял на руки малыша. — Самец! — улыбнулся он, качая новорожденного и снимая с его морды вязкую слизь. — Какой красивый! — воскликнул Тэхён а после отдал дитя матери. Та облизала длинным языком лапу, провела ею по волокнистой основе и вскоре её скрыл полупрозрачный купол кокона. Новорожденный поел, насосавшись молока, зевнул и они с матерью уснули. Среди грозров было лишь два пола. Самец и самка – оба равные и гармонично дополняющие друг друга. Их природные различия не имели значения. Все в цепочке являлись равными и значимыми. Если умирал один — его оплакивали все. Рождался — принимали сразу и навсегда. — Спасибо, — Тэхён не представлял, что когда-то сможет наблюдать что-то подобное. — Зоргос, мы с Чонгуком должны уйти. Ящер кивнул и послал слабый импульс, давая людям установку, что те в праве вести себя вольно и делать всё, что вздумается. Распрощавшись, омега вернулся к Чонгуку. Они обнялись. — Мы должны найти Гидеона, — пролепетал Тэхён, обхватывая себя руками. Тело вернулось в прежний функционал. Теперь людям следует принять душ и одеться потеплее. Но самое главное им заранее необходимо позаботиться об ужине. Питательная среда насытила их, но к вечеру голод даст о себе знать. — Да, пойдём, — Чонгук накрыл своей курткой брешь в коконе, чтобы Соргор не замерз. Без язвительности альфа не смог… — Ещё раз меня своим хвостом придушишь, я тебе его оторву! — промурчал он новому другу в самые слуховые перепонки. По растянутой пасти стало понятно – Соргор улыбается. Люди вышли из пещеры и направились в город. Охваченные волнением из-за случившегося, оба болтали на перебой и делились впечатлениями. Ничего подобного никогда, и никто не переживал. Тэхён поведал Чонгуку историю долгого путешествия Грозров. А альфа в свою очередь рассказал, что после того, как Зоргос унёс Тэхёна, Соргор лишил Чонгука сознания и забрал с собой. Это он подключил упрямого человека к цепочке, чтобы Тэхён мог успокоиться и наладить контакт с лидером. — Я слушал твои мысли, — Тэхён вложил в руку Чонгука свою ладошку и спрыгнул с выступа. За болтовнёй время пронеслось очень быстро и вскоре люди вошли в город. Раннее утро рассыпало на листву росу. Уже на следующей неделе придут холода. — Ты не хотел общаться с ними? — Нет, они для меня всё ещё… — Чонгук замялся. — Не враги, но и не друзья… Они вошли в первый попавший на пути приемлемый дом. Вся их одежда пропитана слизью и потом. Горячая ванная и чистые вещи именно то, без чего теперь не обойтись, комфорт принимается за счастье. Первым искупался альфа. Он быстро отмыл тело и натянул на себя джинсы, новые кроссовки и чёрный батник. Тэхён позволил себе подсмотреть. Желание увидеть татуировку альфы взяло верх, и парень вошёл в ванную, когда Чонгук застегнул ширинку. — Запонка, тебе спинку потереть? — Альфа поиграл бровями, демонстрируя обнажённый торс, сильные руки и крепкую грудь. Шрам от ожога нисколько не портил красоту альфы. — Что ты выбил на спине? — А, это, — Чонгук отмахнулся. — Древо жизни. Я сам накидал рисунок. Глупость молодости, Запонка. Вот, гляди, — Чонгук повернулся и расправил плечи. Тэхён подошёл очень близко, нежно коснулся смуглой кожи. Чонгук сразу задышал тяжелее. Почти месяц они провели под влиянием ящеров, пережили слияние и фактически приняли миссию парламентёров, что было чересчур даже для них. Альфа облизал губы, прикрывая веки от удовольствия. — Нам нужно поторапливаться, — Тэхён решил, что сейчас не время для ласк и провокации. Он вспомнил друзей в бункере и распереживался. К тому уже по возвращению будет очень трудно объяснить своё месячное отсутствие и неуязвимость. — Стой, — Чонгук успел прижать омегу к себе. Зарыться носом в его волосы и вдохнуть нежный аромат. — Больше никогда не пугай меня так, милый. — Попросил Чонгук. — Ты всё, что держит меня в этом мире. Тэхён обнял альфу и пообещал впредь быть сдержаннее. Им предстоит много трудностей, благо теперь одна из самых больших проблем решена.

***

Альфа проявил себя с лучшей стороны. Набрал для омеги чистую ванную и вышел, обещая по первому же зову прибежать. Тэ отшутился только. Освежающая ванна мигом подняла ему настроение. Он надел чистую, удобную одежду и собрав в походный рюкзак всё необходимое, они с Чонгуком зашагали к ущелью. Шли молча, но часто переглядывались. Тэхён вспомнил всё, что случилось накануне и задумался о своём. Как только они с Чонгуком начали спускаться, вдали показалась груда камней, засыпавшая тело Гидеона. Тэхён подавил желание заплакать. Боль унялась. Зоргос уничтожил её. Тэхён всё ещё испытывал тяжесть каждый раз, когда вспоминал друга, но то, как рвалась его душа на части и истекала кровью, теперь осталось позади. — Здравствуй, родной, — Тэхён взялся пальцами за торчащую ткань военной куртки, остальное тело ветра и дожди погребли самостоятельно. Осадки спустили земельные породы, природа сама отдала дань уважения молодому герою, упокоив его останки. Чонгук встал на колени рядом. Опустил руку на ладонь Тэхёна и поздоровался с братом. Попросил у него прощение. Омега и альфа выплакались, давая волю скорби. — Давай уложим тут курган? Чонгук кивнул и они принялись за работу. В конце Чонгук установил табличку, с вырезанной на древесине надписью… «Здесь покоится великий герой. Любимый брат и дорогой друг!» — Тэхён оставил живые цветы на плоском камне, уложенном вместо монумента. Скоро снег запорошит округу и зимние грёзы усыпят всё живое. — Куда нам теперь? — Чонгук хотел взять Тэхёна за руку, но омега отстранился. Он вспомнил всё, что случилось накануне и теперь ему было стыдно. Вина никуда не девалась, омега отвёл глаза в сторону. — Я не знаю. Лучшее решение сейчас — вернуться к Грозрам. Люди могут заподозрить неладное, без плана в бункер идти решение опрометчивое. Дело ясное, вернуться рано или поздно придётся, но это будет позже.

***

Тэхён отстранился ото всех. Нашёл себе укромное место и смастерив ночлег, вышел из пещеры на выступ. С высоты птичьего полёта посмотрел на городок. Присел, устремив взгляд к вечернему зареву. Чонгук всё понимал, хотя и не собирался мириться с холодностью омеги. Он подсел рядом, расстелив плед, жестом пригласил присесть омегу. Альфа поглядел на прелестное лицо Тэхёна. — Ты злишься на меня? — Да. — Тэхён, я сделал выбор. — Альфа не хотел грубить. Только настоять на своём. Ему тоже не просто. Невольное убийство брата будет эхом отдаваться в голове до самой гробовой доски. — Осознанный. — И он был неправильным! Омега поднялся и намеревался уйти. Альфа успел задержать его, ухватить за талию. — Мне тоже было больно, Тэхёни. Я лишился брата! — Чонгук, пусти! — О, нет, ты меня выслушаешь! — и на этот раз они поставят точку в болезненной теме. — Я люблю свою семью, видят небеса, я жалею Гидеона. И друзей уважаю. Но ты особенный для меня. Тэхён, посмотри мне в глаза и если я вру, то пусть меня те самые небеса разразят! — омега не отрывал взгляда от чонгукова лица. — Ты моя вселенная и смысл жизни. Нет тебя — не будет меня! Я люблю тебя, всей душой и сердцем. Это только мой грех, мне с ним жить! Ты пойми, отпусти я тебя, мы с тобой умерли бы оба! — и тише добавил. — Гидеон прыгнул бы за нами следом. Мы умрём, но в своё время. И я отдам за тебя жизнь, если понадобится. Об одном прошу, прекрати принижать себя! Ты нашёл способ поговорить с Грозрами, это ли не показатель твоей важности? Никто прежде не делал такого. Только ты понял, как им показать нашу способность к коммуникации. И теперь мы в их логове, как часть их семьи. Всё смешалось, боль и счастье. Омега понимал, Чонгук прав. И глубоко в душе был ему искренне благодарен, за то, что тот сохранил его жизнь. Тэхён потянулся к губам альфы. Чонгук не помедлил. Прижал к себе парня и вжавшись в его разомкнутые губки, стал жадно целовать. Настойчиво и в то же время нежно. Широкие ладони заползли под свитер. Чонгук гладил нежную кожу парня, едва ли сдерживая пылкость. Он схватил Тэхёна под ягодицами и рывком приподнял, чтобы омега обвил его торс ногами, повисая на бёдрах. Солнце почти зашло, но нагретые камни и тепло сохраняемое Грозрами нагревало кислород. Скованные крепкими сновидениями космические путешественники мечтали об утраченном доме. Чонгук вжал омегу в каменистую стену пещеры. Тэхён пытался оттолкнуть от себя альфу, тщетно. И не потому, что Чонгук напирал. Тэ и сам был слаб перед ним. Он с усладой принимал ласку, выгибался и потирался щекой о щёку молодого мужчины, сгорая от желания. — Я думал о тебе каждую ночь, с того момента, как мы пришли в бункер. Искал повод увидеться, не мог надышаться твоим запахом. — Я был прав, ты всё же извращенец… — Слетел шёпот с влажных губ Тэхёна. Омега ответил на очередной поцелуй. Альфа опустил его обратно на ноги, путаясь в ткани, пока нетерпеливо стягивал с себя футболку. Тэхён погладил крепкие мышцы и откинул шею, открывая её для альфы. Внезапный засос заалел на нежной коже. Вся верхняя одежда упала к ногам. Чонгук расстегнул ремень и Тэхён закусил нижнюю губу, прикрывая обнажённую грудь руками. — Ты прекрасен, — Чонгук не собирался делать комплименты. Он говорил истинную правду.