Домашний цирк (счасливая версия)

***

Прошло добрых пару недель с того, как цирк поселился у Марфы дома. Буквально. Нельзя точно сказать, что именно она чувствовала от всего происходящего: страх, усталость, раздражение и некое... веселье? Цирк на то и цирк — он должен вызывать улыбки и смех, однако, в случае девушки, вызывал лишь очередной приступ мигрени. И все же, она так долго была в одиночестве и прокрастинации, что даже компания монстров-людоедов приносила неожиданные положительные эмоции.

Ладно. Марфелия передумала. В висках вновь неприятно вспыхнула давящая боль и желание выставить всех их к чертям на улицу.

— Так! Фто я говолила нашет шошишок, Алекино?! — девушка ворвалась на место преступления в тапочках, пижаме и зубной щеткой во рту. Ни минуты покоя.

Там у микроволновки сгорбились шкаф побольше — Доктор, и шкаф поменьше — Арлекино. Зеленый шут пристрастился к такой вещи, как скроллинг социальных сетей, и однажды увидел, что кто-то взрывает сосиски в микроволновке. И всё, стоит им появиться в холодильнике у Мури — вызывай сапёров. А Доктор... он просто любитель посмотреть на всякие "эксперименты". Этот наблюдатель также записывал её человеческие повадки, пробовал на вкус лекарства, как конфетки, и время от времени спрашивал, можно ли ему всадить укол того или иного препарата в Марфелию.

Девушка сощурила глаза и уже хотела взять в руки тапок, чтобы прогнать гостей с кухни прочь, но те самостоятельно удалились из комнаты. Доктор молча поправил маску, а Арлекино передразнивал Мурю себе под нос: "мемеме, что я тебе говорила, лелеле".

Вздохнув, девчуля поплелась в ванную заканчивать с процедурами. В отражении ее встретила молодая особа, возрастом чуть за 18, но уже с убитым видом и такими синяками под серо-голубыми глазами, словно они повидали и Афган, и Ирак. Марфа умылась и принялась расчесывать длинные, пышные, рыжие волосы, которые она денно и нощно отращивала с детства.

— Ох... — прокряхтела молодая бабка, услышав, как кто-то шкребется за дверью. Открыв увидела, как за ней, съежившись, на корточках сидел Пьерo, словно покинутый пёс. Девушка запретила ему ходить за ней в уборную пока она моется или делает дамские дела. — Вот вам и доброе утро.

Со временем дома появились негласные заповеди, которые рыжая хотела уже распечатать и развесить флаерами по всей квартире:

Пред последнее подразумевало под себя все, что может вызвать кондрашку у обычного человека, начиная от стремных вещичек из цирка и заканчивая блядскими трупами. В первую неделю Марфа старалась игнорировать то, что время от времени и по очереди они пропадают из дому, но когда вдруг в морозилке вместо замороженной курицы нашла замороженную человечину... провела весь день бегая в туалет и извергая туда все содержимое желудка, параллельно отчитывая двухметровых гадов.

Как оказалось, за такое пополнение в меню ответственен Доктор. Однажды на вопрос Марфы насчет его любимой еды он ответил: "Ох, сладкая, поверь, ты не хочешь об этом знать".

На удивление, её, букашку, не пришили на месте, а даже послушались... Пьеро как-то раз спал вместе с ней в обнимку, ибо очень долго упрашивал, и мельком упомянул то, что и так и сяк, но навредить ей они не могут. Или не хотят. Или попросту нельзя. Решив не вдаваться в детали, Муря поблагодарила бога(или дьявола) за то, что она еще сама не стала замороженным ужином. После этого на кухню допускались все кроме арлекина и доктора. и то доктору можно было туда ходить только с разрешения.

Следующие минут тридцать Марфа оттирала брызговое искусство со стен микроволновки и готовила завтрак на пятерых мужчин. Или монстров. Амбалов, одним словом. Как и многие, они предпочитали начинать день с кофе, благо, опыт работы баристой и наличие кофемашины позволяли удовлетворять сие желание из дома.

За неделю она выучила предпочтения утренней рутины всех сожителей: Пьеро — капучино, Арлекино — холодный американо, Джестеру и Билетеру — дабл эспрессо, извращенцы, а Доктор всегда был не против чего-то нового, хотя вот уже второй раз пьет, на удивление, моккачино.

— Итак, вам как обычно, — девушка устало подала о себе знать, на подносе сверкало пять порций кофе-напитков, которые Муря привлекательно оформила и подала в красивой посуде. Что-что, но на подобное её лень не распространялась.

— Благодарствую, — улыбнулся Билетёр. Он обычно забирал утреннее кофе первым, по словам Джестера, как самый старший. Марфа заметила, что ему уж очень важен презентабельный вид... всего, потому даже обычное эспрессо старалась выполнить безупречно.

— Obrigado, — затем шла очередь Доктора, когда она впервые услышала его акцент, подумала, что он с русскими корнями. Оказалось, они все тут бразильцы.

— Спасибо, миледи, — Пьеро растянулся в самой невинной улыбке, а затем еще пару минут разглядывал нарисованное вспененным молоком сердечко.

— Неплохо, — отозвался Джестер, вдыхая бодрящий запах и разглядывая темный напиток в белой чашке.

— Льда не пожалела, куколка, это вы так в своем кафе с посетителей деньги обдираете? — хихикнул Арлекино, покрутив в руках длинный, прозрачный стакан. Приятно звенел лед, переливаясь янтарно-темным цветом внутри стекла.

— Помолчи и пей, — огрызнулась девушка, все еще помня фейерверк-шоу с сосисками утром, а затем удалилась из гостиной на кухню, где её ждало чуть остывшее ванильное латте. Вздохнув, Марфа пригубила чашку, вспоминая, как впервые подала им кофе.

***

— Приготовила так, как обычно делаю на работе. — Марфа поставила поднос перед гостями, затем облокотилась об дверной проем, наблюдая за ними.

В воздухе на несколько секунд повисла пауза, никто не решался взять напитки от хозяйки дома.

— Что-то не так?

— Возможно, это прозвучит грубо, но.. — Пьеро чутка замялся, прокручивая локон серебристых волос на когтистом пальце.

— Тебе выйти надо, дорогуша, — отозвался Арлекино, перебивая красного, вальяжно развалившись на диване.

— ... Выйти из дома, что ли? — Муря недобро покосилась на банду "клоунов", искренне не понимая.

— Нет-нет, ха-ха! — усмехнулся Джестер, дотронувшись до белой глиняной чашки, легонько проводя по краям. — Видишь ли, эти маски, — он постучал по своему лицу, раздался глухой звук то ли пластика, то ли еще чего-то, — не наши настоящие лица. Однако, снимать их при посторонних мы, увы, не можем.

— Оу, а разве вы... — в голове вдруг вспыхнули моменты, когда двое идиотов, зеленый и красный, искусали ей шею даже с маской на мордашке. Сердце вдруг забилось быстрее... блять. — Нет, неважно! Я лучше выйду.

— Не сочти за грубость, миледи! Сейчас мы не снимаем их даже ночью, — спохватился Пьеро. — Это один из немногих способов отдохнуть.

Марфа нервно усмехнулась и быстрым шагом удалилась в свою комнату. Дыхание сбилось от расплывчатых воспоминаний, которые перемешались со страхом и приятным адреналином от этого животного страха. Она была уверена, что они услышали то, как подскочил её пульс, как ее вдохи и выдохи задерживались на пару долгих секунд. Эти... существа всегда видели её насквозь.

***

Латте в чашке опустел. Марфа не привыкла теперь находиться одна, даже ночью видела дрожащие по углам тени, чувствовала чужое присутствие, хоть в комнате никого и не было. Утро — это единственное время, когда ей давалось время на поразмыслить. Она прикусила щеку изнутри, стараясь сохранить спокойствие. Иногда девушка забывала, кто сейчас находится подле неё, и ей было мерзко, но не от них, а от себя. Той части своей души, которая позволяет им сейчас спокойно распивать кофе в гостиной, которая заставляет сердце сжиматься и чаще биться от их внимания, которая втайне наслаждается их компанией и тем ужасом, что они наводят на неё.

— Потерпи, Марфа, это временно... — заверила себя девушка, промывая посуду от остатков кофе и выполняя дыхательную практику.

Из соседней комнаты послышался звон разбитого стекла, возгласы Арлекино и Пьеро, а также обещания Джестера отобрать у последнего кинжалы. Наверное, надо ввести правило на запрет острых вещей.