Выпускной проект

      Всё шло хуже, чем Гарри мог себе представить. Он чувствовал себя нелепо в костюме и с лёгким сценическим макияжем, а Малфой не помогал сосредоточиться своими бесконечными подколками полушёпотом и игривыми подёргиваниями бровей.       К тому же они стояли близко. Слишком близко. Настолько, что тёплое дыхание Оливера Стоуна ползло по шее Ноя Картера и вызывало мурашки внизу живота куда раньше, чем должно было. — Стоп! Снято! Перерыв! Можете отдохнуть минут двадцать, а потом продолжим, — Гермиона похлопала в ладоши и обернулась к Нотту. — Тед, нужно обсудить одну часть сценария.       Уж кто-кто, а она с ролью режиссёра справлялась на ура, словно попала в привычную для себя среду. Все команды и объяснения были чёткими и понятными, замечания — правдивыми.       Нотт сидел почти вплотную, то и дело фыркал себе под нос и переглядывался с Паркинсон. Они, как два критика, наблюдали за актёрами и, казалось, осуждали каждое движение.       Гарри мрачнел ежеминутно, когда Гермиона хихикала и по-дурацки краснела, стоило Нотту прошептать ей что-то на ухо. Их взаимодействия выглядели странно.       В последние месяцы он погрузился в квиддич и предвыпускные развлечения, из-за чего начал проводить чуть меньше времени с друзьями. Впрочем, и у Рона, и у Гермионы всегда находились свои дела, они не обижались и, похоже, тоже не проводили свободные часы вместе… — Подглядываешь за влюблёнными, Потти? Или запоминаешь, как будешь охмурять меня в конце фильма? — Малфой фыркнул за спиной у Гарри, и тот вздрогнул, резко оборачиваясь. — Какого Мерлина, Хорёк? Не буду я никого охмурять! Ни в начале, ни в конце! — раздражение и смущение вылились на щёки ярким румянцем. — Ты так и не дочитал сценарий? — ухмылка на тонких губах стала шире. — В конце, Потти, две несчастные души соединяются в поцелуе. — Ага, мечтай!       Гарри старался звучать грубо, но явственно слышал, как его голос чуть срывался, выдавая лёгкую тревогу. Целоваться в планы не входило. — Что такое? Вечно героический Потти напуган? — Малфой наклонил голову и нарочито дразняще облизнул губы. — Спасти весь мир и бояться поцелуев? Очень по-гриффиндорски!       Создавалось ощущение, что ему это нравилось: не только доставать Гарри и вести себя надменно, но и сниматься, сверкать привычно идеальным лицом перед камерами и восхищёнными друзьями.       Все эти два часа он был звездой площадки, безупречно влившись в роль самодовольного, игриво-насмешливого пирата. — Отстань, я ничего не боюсь! — пальцы сжали сценарий с такой силой, что костяшки побелели. — Да-да, Потти, сам-то себе веришь? — издевательски спросил Малфой.       Тонкий, наведённый заклинанием шрам пересекал половину его лица, но, как и всегда, лишь добавлял харизмы аристократически острым чертам. — Эй, Драко, кончай беседовать, надо подправить макияж. Извини, Поттер, украду твоего любовника, — Паркинсон хихикнула и, махнув рукой, направилась в сторону гримёрки. — Он не мой любовник! — с досадой прошипел Гарри им вслед и быстро отвёл взгляд.       В груди вспыхнуло странное, неприятное ощущение: нечто среднее между огорчением и злостью.       Малфой бесил, раздражал и выводил на конфликт, но отчего-то прерывание диалога расстроило. Совсем как раньше, когда они ссорились в коридорах Хогвартса, и каждый раз, когда Гарри уходил с Роном и Гермионой, часть его хотела остаться и поговорить ещё немного; хотя бы чуть-чуть.       Нечто неуловимое мелькало в их перепалках, нечто, для чего не находилось определённого слова, — лишь полузадушенные в горле чувства.       Серые глаза блестели по-особенному, когда Малфой опирался на руль импровизированного корабля или кричал команду, стоя на палубе. Бандана ярко выделялась на мягких прядях, вокруг шрама растекался нежный румянец.       Идеальное лицо становилось ещё идеальнее.       Их герои пересекали море, дрались с Ктулху и набирали команду, подначивали друг друга и распивали виски из пыльных бутылок. На долгие мгновения вражда забывалась, расплывалась в написанных Гермионой и Ноттом разговорах и обжигающих случайных касаниях.       Они сливались со своими тенями, сошедшими со страниц сценария, и становились одним целым. Между игрой и реальностью исчезла грань.       Весь перерыв Гарри просидел на скамейке и так никуда и не пошёл. Мысли совершенно несправедливо занимал Малфой. Опять.

*****

      Съёмочный день подходил к концу. Слова наконец выучились — не без помощи Кулона Памяти, который недавно изобрели близнецы и так вовремя прислали Гарри на проверку, — сердце почти не ухало вниз, когда насмешливый голос окликивал его и растягивал гласные в имени.       Они — актёры, только и всего. Это фильм, а не реальная жизнь, и влюблены Оливер и Ной, а не Гарри и Драко.       Притворяться почти получалось, хоть грудь и предательски стягивало.       Когда Колин Криви убрал камеру, Гермиона радостно сообщила, что ждёт всех завтра в то же время, и вновь пошла за Тео в гримёрку, чтобы «доработать одну из сцен».       Гарри же поскорее снял костюм и выскользнул из Выручай-комнаты. Ему требовалось выпить сливочного пива и расслабиться, хоть пару минут не думать о Малфое; но не тут-то было. — Уже уходишь, Потти? — прохладные пальцы крепко сжали запястье. — Даже не попрощаешься? Очень невежливо. — Что надо, Хорёк? Или думаешь, что мы внезапно стали друзьями после пары часиков съёмок? Тогда спешу тебя разочаровать — нет. Я всё ещё тебя ненавижу!       Фраза должна была прозвучать колко, задеть, однако Малфой отчего-то расплылся в широкой довольной улыбке и лукаво облизнул нижнюю губу: — Ненавидишь? Я уже сомневаюсь, если честно.       Голос его прозвучал хрипловатым мурчанием, оплёл ухо и облизнул мочку жаром. Гарри вспыхнул и поднял взгляд, начиная нервничать. — Ненавижу, как и прежде. Ничего этого не изменит, — неуверенно повторил он, быстрым движением поправил очки; ладони предательски вспотели. — Знаешь, Поттер, как любопытно получается. Я ненавижу Уизли, Уизли ненавидит меня — мы с ним не взаимодействуем и избегаем друг друга, — протянул Малфой. — Ты ненавидишь меня, но не отводишь глаз. — Это… это Ной не отводит. Мы влюблены по сценарию, если ты забыл, — Гарри откашлялся и вновь поправил сползающие очки. — Я просто хороший актёр. — Такой хороший, что даже сейчас продолжаешь играть? — светлая бровь взлетела вверх, рот изогнулся в усмешке. — Ты ужасный лгун, Поттер. Следовало поступать на Слизерин, мы бы тебя научили. — Да, вы там только такое и умеете.       Он звучал жалко. Сам слышал это и внутри содрогался от ощущения собственной беспомощности.       Никогда такого не было — и вот опять.       Они стояли напротив друг друга в коридоре перед Выручай-комнатой, все давно разошлись, свечи мерцали в полутьме спящего замка. Гарри посмотрел на тонкие губы Малфоя, на взъерошенные волосы и спокойные, чуть надменные черты лица.       Один боялся, второй знал всё наперёд.       Слишком быстро и пугающе происходящее хлынуло громадной волной. Он думал, что смог оставить эти глупые чувства в прошлом, что похоронил их в осколках Войны и отблесках Авады.       Однако стоило Малфою хмыкнуть и наклонить голову, как сердце болезненно сжималось и напоминало о всём том, что пряталось в глубине души.       Когда-то Гарри ощущал это к Джинни, теперь напротив стоял его главный соперник, и единственное, о чём получалось думать, — это поцелуй. Неправильно-трепетные мысли пеплом оседали в сознании и не исчезали.       Понадобилось семь часов съёмок, чтобы возродить потаённое.