Аспект

На арене Внешнего Мира повисла тяжелая, осязаемая тишина. Ветер лениво гнал колючую пыль между застывшими фигурами воинов, чьи судьбы только что были поставлены на паузу волей Гроссмейстера. Август Старк, вальяжно прохаживаясь перед своей импровизированной свитой, обернулся к ним. Его серебристые глаза светились предвкушением. — Ну же, господа и дама, — Август развел руки, и в его жесте сквозила чистейшая провокация. — Мне чертовски интересно посмотреть, как вы будете здесь выживать. Покажите мне свой мастер-класс! Он остановил взгляд на Рин, и в его голосе прорезались едкие, саркастичные нотки: — Вот ты, Рин. Белый Дракон, мастер капоэйра... Но скажи мне на милость, как ты собираешься сражаться с монстрами, которые вырывают позвоночники на завтрак? У тебя ведь нет способностей, никакой магии, никакой искры божественности. Просто плоть и кости. Не боишься сломаться? Затем он перевел взгляд на маленького серого котенка, который на мгновение принял форму ребенка и обратно. — А ты, Кроха? Маленькое воплощение Любви, которое упорно отрицает свой статус. Как ты будешь сражаться в мире, где само понятие любви — это слабость? Или у вас, ребятки, есть какой-то гениальный план, как не превратиться в фарш в первые пять минут? Адриан Блэк Майклсон сделал шаг вперед. Его фигура словно поглощала свет вокруг себя. Магия Пустоты Инду отозвалась на его движение тихим, угрожающим гулом, от которого задрожали колонны храма. — Довольно, Гроссмейстер, — голос Адриана прозвучал как удар погребального колола. — Ты слишком много говоришь для того, кто сам является лишь подсудимым. Он повернул голову к Августу, и в его черных глазах отразилась холодная вечность. — Я совершу суд над ними. Над всеми, кто оскверняет этот мир бессмысленным насилием. И ты, Август Старк, будешь следующим. Твои игры с реальностью, твоя заносчивость — я вынесу приговор, и ты не сможешь от него отлынивать. Мой суд не знает исключений, даже для тех, кто мнит себя Богом Игры. Затем Адриан смягчил тон, обращаясь к остальным. В его словах прозвучала редкая для Высшего Судьи нотка почти отеческой заботы, хотя он и старался скрыть её за официальным тоном. — Рин, будь аккуратнее, — он коротко кивнул девушке. — Твоя техника безупречна, но этот мир играет не по правилам чести. Будь моей тенью, если станет слишком жарко. Он опустил взгляд на Кроху, который увлеченно рассматривал левитирующий в воздухе обломок камня. — А тебе, Кроха, и вовсе не зачем вступать в этот бой. Ты — дитя, и тебе не место в этой грязи. Оставайся за моей спиной. Твой свет не должен гаснуть здесь. Адриан снова резко обернулся к Августу, пресекая любую попытку возразить: — А ты, Август Старк, просто помолчи. Твои вопросы излишни. Наблюдай, если тебе так интересно, но не смей вмешиваться, пока я не закончу. Август лишь театрально прижал ладонь к губам, изображая покорность, хотя в его глазах всё еще плясали бесята. Он сел прямо на воздух, скрестив ноги, и жестом пригласил их начинать. Арена дрогнула. По знаку Судьи время для врагов снова потекло вперед, и первые тени таркатанов — свирепых мутантов с лезвиями из рук — сорвались со своих мест, бросаясь на незваных гостей. Суд начался. И первой его страницей стала безупречная ярость тех, кого Гроссмейстер рискнул вызвать из небытия.