Желание обладать

Мартиэль лежал на кровати, свернувшись в комочек. Волосы его растрепались, сам он закутался в плед, оттого походил на пушистую гусеничку. Филовириэль неуверенно опустился рядом и погладил его по голове. Мужчина вздрогнул и поднял голову. Глаза его покраснели, теперь зеленые радужки казались особо яркими. Кажется, лесной дух успокоился давненько, но следы от слез еще не сошли. Марти не смутился, не стал прятать лицо обратно. Наоборот — развернулся, просяще потянул Филовириэля за одежки, чтобы тот лег рядом. Филь почувствовал как внутри тянется что-то необъяснимо нежное, осторожно прижал к себе мужчину, зарылся пальцами в волосы, прочесал их и обмер. Раньше Мартиэль плел косу, доходящую аж до бедер. Красивые, достойные зависти каштановые волосы редко бывали распущены, но Фил обожал их расчесывать, пропускать меж пальцами… Марти явно понял это замешательство, смешно пободался в плечо. «Совсем плохо…» — подумалось Верховному Богу Любви, Искусств и вдохновения. Что успело произойти? — Он пришел, мы посрались, потом он налил мне какой-то успокаивающей чухни, стало легче… Потрахались… И он, сука, ушел! Я себя такой шлюхой чувствую! — напряжно проговорил Мартиэль, отвечая на безмолвно зависший впопрос, осел и зарылся пальцами в волосы. — Болит все, блять, уебище… — Элли дал тебе отвар магического рода? — невесело спросил Филовириэль, тоже поднявшись, обнял Марти мягко. Тот сразу немного разомлел под касаниями теплых ладоней, кивнул. — Проблема в том, что зачастую такие снадобья недолги… Тревога и раздражительность спали на время его действия, сейчас же вернулись вдвойне… — А, хуй его знает! Но если так, то он это, конечно, знал… — на выдохе прошептал Мартиэль, зажмурившись и полностью опершись на Бога Любви. — Прости, я ему такое сказал… Сказал, что ты-то поразвлечься не против, к тебе послал… Прости, Филь, прости… Понятия не имею, что меня сподвигло на эти мерзости… Филовириэль прикрыл глаза, неслышно вздохнув. Что правда, то правда — так кажется. Кажется, что он никогда не против. Только последнее время он отказался от всех, а от Элессиоса ему все больше тошно. Никто не знает, но долгое время Филь млел от него, невесть почему таял и как дурак краснел чуть что. Очередная дурацкая влюбленность, которых не сосчитать сколько было за Завесой. И со всеми эта потребность в ярких эмоциях… Но кто его воспринимал всерьез из партнеров? Да никто. Только Марти интересовался ИМ. Филовириэль привык, что к нему наведываются либо ученики, либо Божества, часто за советами, либо любовники. Понятие «друг» вновь всплыло в его жизни только с Мартиэлем.

***

— Тук-тук, можно? — раздался чей-то негромкий, однако вовсе не робкий голос. Филовириэль уже переоделся, остался в одной сорочке, снял веночек, теперь устроился в уютном мягком кресле, укрывшись пледом, читал. Светлые волосы его были расчесаны и убраны в непривычный пучок, как всегда к ночи. Дверь его всегда была приоткрыта, когда он готов принять гостей, потому Филь и не удивился, что кто-то пришел. На пороге стоял Мартиэль, необычайно задумчивый, однако улыбающийся. Тогда еще он носил косу, доросшую аж до бедер. — Да, конечно… Что такое? — мягко поинтересовался Филовириэль, отложив книгу и поднявшись, сунул ноги в тапочки с пушистыми помпонами. — Ты пел балладу о двух принцах вчера, в голове вертиться, а вспомнить не могу. Не мог бы ты мне спеть? Верховный Бог Любви давно так не удивлялся. Спеть и посреди ночи? У Мартиэля залегли круги под глазами, в улыбке уголок губ чуть подрагивал, а глаза зеленые смотрели столь обнадеженно, что Филь просто не мог отказать. Спеть свое всегда приятно. Особенно столь чудесному знакомцу. — Садись, спою. — привычно хихикнул Бог Любви, приобнял Марти за талию и отвел к креслу. Тот, казалось, немного расслабился. Филовириэль взял лютню, задумчиво провел по струнам, перебрал их, и только тогда взялся петь. Взгляд лесного духа сразу оживился, на губах появилась улыбка. У мужчины сердце екнуло от такой разительной перемены. И это что же, лишь из-за его пения? Несколько минут и вот — песня уже кончилась. Мартиэль восхищенно вздохнул. — Твой голос точно мед, словами не передать, как я обожаю тебя слушать… Марти слез с кресла, подошел и чмокнул каждый палец растерявшемуся Филовириэлю. Безусловно, Верховным Богом Любви, Искусств и Вдохновения не могут не восхищаться, этого в достатке! Но стоит вступить в более менее близкие отношения — тех будто перестает это интересовать. Фокус сменяется на заигрывания и глупые разговорчики ни о чем. Уходят-приходят, почему нет? Он — Любовь… А в ту ли Любовь он играет? Любовь — искусство. Так не сам ли он все опошлил, когда стал поддаваться на любые заигрывания, на свои же хотелки? — Спасибо… И я хотел бы с тобой посидеть, если не возражаешь. Холодно что-то, морозит… — Марти улыбнулся, кутаясь в свой зеленый плащик. Филовириэль бережно поставил лютню на место и вернулся к Марти, обняв его. А тот и правда казался замерзшим. Кажется, духовная энергия в конец истощилась. Нехорошо это. — Кофе хочешь? Помню, ты любишь… — Филь отвел лесного духа к постели и накинул на плечи одно из легких одеял. — Я тебя расцелую за него. — Мартиэль скинул ботиночки, подтянув ноги к груди и укутавшись. Очевидно уставше он склонил голову, полуприкрыл глаза, наблюдая за Верховным Богом Любви. Филовириэль же сам послал воздушный поцелуй, с удовольствием глядя на то, как Марти его «ловит» и прижимает сначала к губам, затем «прячет» под плащ. Он сделал кофе для Марти, себе же не стал ничего, — только-только выпил пару кружек чая. Присел рядом с мужчиной и аккуратно отдал ему чашку. Тот поблагодарил, ласково потерся носом о щеку. Филовириэль не сдержал смешка и повернулся, чтобы легонько чмокнуть окончательно расслабившегося и теперь полусонного Мартиэля. Что-то рядом с ним позволяло чувствовать себя хорошо, без лишних тяжестей или печалей, которые временами мимолетно мелькали в голове когда приходил очередной «кто-то». «Кто-то…» И зачем он это все допустил? — Я так рад, что мы подружились. — Марти произнес это совсем тихо, улыбчиво, приоткрыл мутные сонные зеленые глаза. «Подружились»… И правда, быть может потому с ним так хорошо? Столько общего, обсудить можно что угодно, удивительно они сходятся во многом… — И я. — непривычно для себя кратко и даже робко ответил Филовириэль, заправив прядку Марти за ухо. Ведь и секс с Мартиэлем выходит совершенно иным, будто нет в нем той пошлости и пустоты, что присутствует с остальными. Филь осторожно забрал чашку, заметив, что лесной дух допил и замер, уже совсем не открывая глаз. Сколько тот не давал себе отдыха? Душа истощается, если не давать себе спать и при том плодотворно работать и проживать эмоции. Если бездельничать и баловаться — можно неделями не спать, это верно… Мартиэль встрепенулся, будто хотел что-то сказать, но Филь не дал, крепче прижав почти уснувшего Марти к себе. — Отдыхай, не уходи… — практически проворковал Бог Любви, невольно расплываясь в улыбке. — Ты самый лучший, Филь… — из последних сил пробормотал Мартиэль, зенвнул, прикрыв рот ладонью, забавно приластился и окончательно отключился. Филовириэль легонько махнул рукой, чтобы погасить свечи и прикрыть дверь на замок. Осторожно уложив лесного духа, Филь отложил очки и пристроился рядом.

***

Верховный Бог Любви очнулся от воспоминаний, мягко поцеловал Мартиэля, погладил по талии, стремясь передать всю испытываемую нежность. Тот расслабился, поддался, отвечая на поцелуй. Филовириэль теплый, уютный, с ним-то почему бы и нет? Хочет и пусть, раствориться бы и забыть о касаниях Элессиоса… Марти поерзал, устраиваясь поудобней, обнял Филовириэля за шею, но тот осторожно отстранился, поцеловал его в коник носа. — Тише-тише, я не за этим… — мягко произнес Бог Любви, погладил мужчину по щеке любовно. — Тебе нужно отдохнуть… Не от Элессиоса ли это повелось? Не после него ли Филь завел эту стайку любовников? Лишь бы забыть об очаровании, о болезненной грубости, мешающейся неприятными всплесками чувств... Филовириэль вдруг понял, как же все это ему отвратительно. Как тревожат приходы Элессиоса, как пусто на душе становиться от чужих ласк. А Мартиэль… Марти стал совершенно родным. Сейчас лесной дух глядел совершенно растерянно, но скоро опустил взгляд и резко сильно прижал к себе Верховного Бога Любви. Филь охнул. — Спасибо, что пришел, Филь… — прошептал горячо лесной дух, поглаживая Филовириэля по спине. Филь окончательно решил, что ему больше никто не нужен. Мартиэль первый партнер за Завесой, который напомнил, что значит любить. Он первый партнер, ставший ему другом, поддержкой, а не просто очаровательной пустотой.