Фриковатый экзорцист

Минхо встречает Хёнджина на крыльце и приветственно машет рукой. Они договорились встретиться, чтобы выпить кофе. И «совместить приятное с полезным», как сказал Минхо: исследовать библиотеку Ли, в поисках книг, которые смогли бы пролить свет на эпидемию одержимости в Кимдоне. — Как добрался? — первым делом интересуется Минхо и приглашает Хёнджина зайти внутрь. Дом проглатывает их, громко клацая пастью входной двери. — Хорошо. Даже успел немного вздремнуть в дороге. — Да, — Минхо помогает Хёнджину снять куртку и вешает её рядом со своим плащом, — путь неблизкий. Мои предки выбирали место как можно дальше от Врат. — Имеет смысл. — Ага. Не разувайся. Я давно не слежу за домом. Честно говоря, с удовольствием бы сжёг его, но нельзя. Зданию двести лет, оно под защитой города как достопримечательность. Хёнджин следует за Минхо вглубь дома. — Мы собирались выпить кофе, но… Если честно, не знаю, насколько всё может растянуться. Я просто заказал побольше еды. Так что хватай часть пакетов, я один не донесу.

***

Хёнджин едва ли запоминает путь от входной двери до библиотеки. Минхо ведёт его сквозь череду коридоров и проходных комнат. Тут и там на стенах светлеют пятна, оставшиеся от снятых картин. Зайдя в библиотеку, Хёнджин ощущает себя Пиноккио в пасти кита: потолочное нёбо дугой нависает над головой. План Минхо прост: на себя он берёт не переведённые с латыни тексты, на Хёнджине — тексты на корейском. — Из того, что я успел вычитать, большинство ритуалов — на призыв полуживых, которые уже бродят по нашей стороне. Ещё какая-то часть завязана на призыве из Потусторонья через Врата. А найти надо что-то, вытаскивающее напрямую в тело живого, — инструктирует Минхо, распределяя книги по стопкам. — Или вроде того. — Понял-принял, — отзывается Хёнджин и разминает шею.

***

По ощущениям Хёнджина, все ритуалы одинаковые — просто написаны разными словами. Монотонность процесса утомляет. Хёнджин, пытаясь взбодриться, часто меняет положение тела и пробегается глазами по стройным рядам стеллажей с книгами. Пару раз ловит на себе задумчивый взгляд Минхо и расценивает его как осуждение за отлынивание от чтения. — Давно хочу спросить, — потирая переносицу, нарушает тишину Минхо. — Это твой натуральный цвет волос? — А? — Хёнджин рефлекторно проводит рукой по волосам. — Ага. — Интересно. Они оба откладывают книги и откидываются на спинки своих стульев. — Я тоже хотел спросить... Почему у вас с Джисоном такие странные техники? Тут всё такое, ну, католическое? Даже все эти обряды такие… обычные. Как в фильмах. — Дело в вере, — объясняет Минхо и следит за реакцией Хёнджина. — Во что ты веришь, то и работает. Моя семья верила в Иисуса, и я по горло сыт религией с детства: было тяжело расти в семье фанатиков. С детства ничего кроме отвращения к нашей церкви не испытывал, так что лет с шести начал сбегать к своему деду. Он был ослепшим экзорцистом, поэтому его никто не воспринимал всерьёз, а мне многое спускали с рук, потому что я был особенным. Поэтому я почти всё время проводил с ним и его котами. И котов у него было много, наверное, даже слишком. Деду частенько стали пакостить полуживые, когда он потерял зрение и веру в Бога, а коты очень хорошо отпугивают всяких мелких духов. Я стал повторять за котами. До сих пор помню лицо отца, когда я в двенадцать, вместо чтения молитвы, начал шипеть и мяукать на полуживого — и это сработало. Меня тогда впервые в жизни выпороли, и тогда же я выяснил, что правдой будет только то, во что веришь. Минхо постукивает пальцами по столу; открывает рот, будто хочет сказать что-то ещё, но почти сразу передумывает. Хёнджин набок склоняет голову, пытаясь усвоить всё, что сказал Минхо. — То есть Бога нет? — спрашивает он. — Может быть, есть. Может быть, нет. В Потустороннем мире я бывал дважды. Не видел там ни рая, ни ада. Ясно только одно: во что веришь, то Бог. — Погоди, ты бывал в Потустороннем мире? Ты же говорил, что живые не могут… — Ты устал? — вдруг переводит тему Минхо, его лицо становится жёстким Хёнджин прикусывает язык. — Немного. Но я дочитаю эту книгу. — Это бессмысленно, — Минхо массирует виски пальцами. — Надо сменить тактику. Но на сегодня хватит. Скоро стемнеет. Здесь жутко после заката.

***

После выписки Джисон первым делом идёт не домой — в Оддианри. Чанбин знает много, он точно подскажет, как сделать Феликса человечнее. Чанбин и правда подсказывает, но прежде советует заглянуть в библиотеку семьи Ли. Джисон стучится в комнату Минхо глубокой ночью. После поездки в библиотеку прошло несколько часов, за которые Джисон от корки до корки прочёл две книги о контрактах с демонами. — Входи, — из-за двери голос Минхо звучит глухо. — Не спишь? — Своевременно задаёшь вопросы, Джисони, — кряхтит Минхо, разминая спину, онемевшую после долгого сидения за столом. — Извини? Мне надо кое-что узнать. Это очень важно. — Спрашивай. — Как ты ходил в Потусторонье? Как вернулся оттуда? — Это слишком опасно, — отрезает Минхо. — Ответь на мой вопрос. Пожалуйста. Минхо вздыхает и переводит взгляд на потолок. — Я был готов всё потерять. Меня ничего не держало в мире живых. — Блять, — с досадой. — Меня много чего здесь держит. — Знаю. Но есть кое-что ещё, — Минхо цепко смотрит Джисону в глаза. — Я был там не один раз. Ты не знал, потому что тогда уезжал на месяц к тёте. У меня есть кольцо. Можно сказать обручальное, — Минхо хмыкает, и в этой ухмылке ничего кроме горечи. — С ним можно беспрепятственно пройти через Пути. Но, Джисон. Ты уверен, что это единственный способ? — Да, Чанбин сказал, что это — единственный способ. Почему ты переживаешь, если проблем с проходом нет? — Понимаешь, Потусторонье несильно отличается от нашего мира. Там свои государства со своими войнами. И судя по всему, сейчас времена далёкие от спокойствия. Я не знаю, смогу ли вытащить вас оттуда в случае чего. — Всё будет хорошо, — заверяет Джисон. — Мы быстро вернёмся. — Когда вы собираетесь провернуть свою авантюру? — Завтра. — Ну правильно, — Минхо открывает ящик в столе и достаёт оттуда красный мешочек. — Нечего откладывать.

***

Следующим утром Джисон ощущает острую нужду выглядеть безупречно. Он надевает всё самое лучшее, долго вертится перед зеркалом. Поправляет волосы, трогает гладко выбритое лицо. Азарт растекается горячкой в его висках. В голове пусто, только указания Минхо. Не задерживаться. Если спросят, кто такие, отвечать: мы друзья Ли Минхо из Кимдона. Не поверят — требовать аудиенции с графами Бан. Много не болтать. Прижмут без разговоров — бежать без боя. Применят силу — бить в ответ, бежать. Джисон кажется себе чётко отлаженным механизмом, управляемым издалека. Словно сейчас он наблюдает за собой со стороны. Сидит в секретной лаборатории напротив мониторов и приборных панелей, нашпигованых кнопками и рычажками. Тревога режет живот Джисона, только когда они с Феликсом делают шаг через Врата. Темнота обнимает их со всех сторон. Сегодня Джисон продаст Феликсу душу.