Против течения

It was a bad idea calling you up

Was such a bad idea

'cause now I'm even more lost

It was a bad idea to think

you were the one

Was such a bad idea

'cause now everything's wrong

girl in red - bad idea!

Утро ворвалось в спальню Гриффиндора с первым лучом солнца, который пробился сквозь тяжёлые шторы и упал прямо на лицо Гарри. Он не спал - вернее, спал, но так чутко, что любой шорох вырывал его из забытья. Вчерашний день ворочался в голове тяжёлым камнем, не давая ни отдыха, ни покоя. — Подъём, Потти! Подушка прилетела первой - мягкая, но точная, угодила прямо в лоб. Гарри дёрнулся, сбив очки, и попытался нашарить палочку на тумбочке, но вторая подушка - на этот раз чуть больше, с вышитым львом - приземлилась на плечо, окончательно сбивая с толку. — Фред! — рявкнул Гарри, отбиваясь. — Не угадал, — радостно сообщил голос Джорджа. — Он слева, а у меня есть ещё одна! Третья подушка прилетела снизу, откуда-то из-под кровати, и Гарри понял, что игра проиграна. Он откинулся на подушку и уставился в потолок. — Который час? — Половина восьмого, — Фред возник в поле зрения, взъерошенный, улыбающийся, с явными следами только что прерванного сна. — Ты вчера вернулся поздно. Что делал? — Гулял, — Гарри сел, потёр переносицу под очками. — Свежим воздухом перед сном дышал. — Полезное дело, — Джордж присел на край кровати. — В отличие от того, что мы тут обсуждали без тебя. Фред присоединился к брату, и их лица стали почти серьёзными - насколько это вообще возможно для близнецов Уизли. — Мы вчера видели, — тихо сказал Фред. — По карте. Ты был с Малфоем. И долго. — Не ваше дело, — буркнул Гарри, отодвигаясь. — Наше, — возразил Джордж. — Ты наш друг, Потти. А он… он Малфой. Мы беспокоимся. Гарри вздохнул, провёл рукой по спутанным волосам, чувствуя, как под пальцами путаются колтуны после сна. — Я и сам не знаю, зачем пришел, — признался он, глядя куда-то в сторону. — Может, это любовь? — предположил Фред, переглянувшись с братом. — Ты совсем?— Гарри встал, натягивая брюки. — Ни за что. Он просто идиот. Близнецы переглянулись, но ничего не сказали. Только пожали плечами и отступили, давая Гарри пространство. — Ладно, — сказал Джордж, когда Поттер уже натянул мантию. — Завтрак. Потом ЗОТИ с Люпином. Ты помнишь? — Конечно помню, — ответил Гарри без энтузиазма. В Большом зале было шумно, как всегда по утрам. Гарри сел между Роном и Гермионой, наложил себе оладьи, пододвинул кувшин с тыквенным соком и только после этого поднял глаза. Драко сидел за слизеринским столом - на своём обычном месте, между Крэббом и Гойлом, но сегодня в нём было что-то не так. Он не ел. Перед ним стояла тарелка с нетронутыми сосисками и яичницей, но Малфой даже не смотрел на еду. Он крутил в пальцах вилку - рассеянно, почти механически, будто она была единственной вещью, которая удерживала его в этом мире. И он не смотрел на Гарри. Вообще. — Что с ним? — спросил Рон, проследив за взглядом друга. — Вчера был почти друг, сегодня игнорит. — Может, обиделся? — предположила Гермиона, отрезая маленький кусочек омлета. — Ты его ударил, потом обработал, а затем ушёл. Кто разберёт этих слизеринцев. — А может, у него аллергия на Поттера, — съязвил Рон, но беззлобно. Гарри промолчал. Он смотрел на Драко, на его бледное лицо, на опущенные ресницы, на пальцы, которые сжимали вилку так, что костяшки побелели. И чувствовал, как внутри снова скребут кошки. — Гарри, ты не ешь, — заметила Гермиона. — Не хочется, — ответил он, отодвигая тарелку. После завтрака он вышел из Большого зала вместе с друзьями и направился к кабинету Защиты от тёмных искусств. Коридоры были ещё полны учеников, но постепенно редели - все спешили на первые уроки. На переходе между третьим и четвёртым этажом они нос к носу столкнулись со Снейпом. Профессор зельеварения вышел из бокового коридора так неожиданно, что Гарри едва не врезался в него. Чёрные глаза скользнули по его лицу, задержались на перевязанных ладонях, поднялись выше. — Мистер Поттер, — голос Снейпа был мягким, вкрадчивым, как шёлк на лезвии ножа. — Как вы себя чувствуете после ваших… приключений? — Нормально, профессор, — ответил Гарри, стараясь говорить ровно. — Передайте профессору Люпину, — Снейп сделал ударение на фамилии, будто выплёвывал её, — что если он не справляется с дисциплиной на своих уроках, я всегда готов подменить его. — Я передам, сэр, — кивнул Гарри и проскользнул мимо, увлекая за собой Рона и Гермиону. — Ненавижу, когда он так смотрит, — прошептал Рон. — Все ненавидят, — ответил Гарри, не оборачиваясь. В классе Люпина было тепло и пахло книгами. Профессор сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, и когда ученики расселись, он поднял голову и мягко улыбнулся. — Сегодня будем разбирать боггартов, — объявил он. — Но перед этим… мистер Поттер, задержитесь после урока. Надо кое-что обсудить. Гарри кивнул, садясь на своё место между Роном и Гермионой. — Слышал? — прошептал Рон, когда Люпин начал лекцию. — О чём это он? — Не знаю, — так же тихо ответил Гарри. — Может, о Дементорах. — Или о твоей метле, — добавила Гермиона, не поднимая головы. Гарри пожал плечами и попытался сосредоточиться на лекции. Но мысли его блуждали далеко - там, где за слизеринским столом сидел Драко и не смотрел на него. И это «не смотрел» было хуже любой колкости. Урок пролетел незаметно. Люпин рассказывал о боггартах, приглашал к доске желающих, и Гарри даже пару раз улыбнулся, когда Невилл заставил профессор Снейпа превратиться в бабушку в высокой шляпе. Но когда прозвенел звонок, он остался на месте, провожая взглядом уходящих однокурсников. Драко вышел одним из первых, даже не оглянувшись. — Вы хотели поговорить, профессор Люпин? — спросил Гарри, подходя к столу. — Да, — Люпин отложил бумаги и посмотрел на него поверх очков. — Как твоё состояние? После дементоров, после всего. — Нормально, — соврал Гарри. — Я вижу, что ты не спишь, — мягко сказал Люпин. — И что ты перевязывал руки. Из-за чего? — Упал с метлы, — быстро выпалил Гарри. — Взрослым обычно говорят правду, — Люпин усмехнулся, но в глазах его была тревога. — Ладно, не хочешь - не говори. Я звал тебя, чтобы предложить дополнительные занятия по Патронусу. Дементоры всё ещё кружат вокруг школы, и ты должен уметь защищаться. — Я согласен, — сразу же сказал Гарри. — Тогда сегодня, в восемь, в моём кабинете. Не опаздывай. Гарри кивнул и уже направился к выходу, когда Люпин окликнул его: — И, Гарри… постарайся не драться с Малфоем. — Постараюсь, — криво усмехнулся Гарри и вышел в коридор.

***

Библиотека встретила их запахом старых книг и пыли. Мадам Пинс, как всегда, стояла за стойкой, перебирая карточки, и только кивнула им, когда они вошли. Рон и Гермиона направились к свободному столу у окна, а Гарри замер на входе: за дальним столом, подперев голову рукой и не глядя в раскрытую книгу, сидел Драко. Один. Без Крэбба, без Гойла, даже без Панси. Серые глаза скользнули по фигурам вошедших, на секунду задержались на Гарри - и тут же равнодушно отвернулись, будто он был невидимкой. — Идём, — потянула его Гермиона. Они сели за соседний стол - так, чтобы их разделял пустой проход и ещё один стол, но Гарри всё равно чувствовал чужое присутствие. Драко сидел вполоборота, и Гарри видел его профиль - бледный, напряжённый, с почти зажившей ссадиной на скуле и едва заметным синяком под глазом. — Гермиона, — тихо сказал Гарри, даже не раскрывая учебник. — Не могла бы ты… ну, звукоизолировать нас? Гермиона подняла бровь, но спорить не стала. Достала палочку, произнесла «Muffliato», и воздух вокруг их стола дрогнул, отсекая внешние звуки. — Говори, — сказала она, складывая руки на столе. — Он сегодня вообще не смотрит на меня, — выдохнул Гарри. — Вообще. Как будто я пустое место. — А вчера смотрел? — уточнил Рон. — Вчера… да. А сегодня - ноль. Я его ударил, обработал, а он теперь ведёт себя так, будто меня не существует. — Может, он обиделся? — предположила Гермиона. — Ты ударил его первым. Потом помог. Такое… могло сбить с толку. — Да плевать, — раздражённо бросил Гарри, но в голосе его не было уверенности. — Не смотрит и ладно. — По тебе не скажешь, — заметил Рон. — Ты уже пятый раз оборачиваешься на него. — Я не оборачиваюсь, — соврал Гарри. — Оборачиваешься, — хором ответили близнецы, которых он даже не заметил. Фред и Джордж сидели с какой-то книгой по зельям, но, судя по всему, слушали внимательно. — Заткнитесь, — беззлобно сказал Гарри и, наконец, открыл учебник. Реферат по трансфигурации не шёл. Слова расплывались перед глазами, цифры и таблицы сливались в одно серое пятно, а в голове крутилось одно и то же: Драко, его лицо, его невидящий взгляд. Гарри перечитал первый абзац три раза, переписал его, зачеркнул, снова перечитал - и ничего не понял. — Ты так ничего не напишешь, — сказала Гермиона, даже не глядя на него. — Сосредоточься. — Не могу, — буркнул Гарри. — Тогда думай о чём-нибудь другом. О квиддиче, например. Гарри вздохнул, потёр переносицу и, наконец, отключился от всего - от Драко, от библиотеки, от чужого взгляда, который он всё равно чувствовал спиной. Он писал быстро, почти механически, выжимая из себя абзац за абзацем, и через час его пергамент был готов. — Всё, — сказал он, откладывая перо. — Я закончил. — И вовремя, — заметил Рон, заканчивающий второй пункт. — Ты куда? — К Люпину. Пораньше. Надо отработать Патронус. Он собрал вещи, кинул быстрый взгляд в сторону дальнего стола - Драко не поднял головы - и вышел в коридор. Коридоры были пусты. Гарри шёл медленно, но уже через минуту понял, что за ним кто-то идёт. Шаги - быстрые, неровные - раздавались сзади, на расстоянии вытянутой руки. Гарри не оборачивался. Он чувствовал взгляд - серый, тяжёлый, почти осязаемый - и понимал, кто это. Драко. Он шёл за ним, не догоняя, не отставая, и это «за ним» было страшнее, чем если бы он набросился с проклятиями. Гарри сжал челюсть, ускорил шаг, и только когда дверь кабинета Люпина оказалась перед ним, позволил себе короткий выдох. — Не сегодня, Малфой, — прошептал он больше себе, чем Драко и постучал. — Войдите, — раздалось изнутри. Гарри вошёл и закрыл за собой дверь, отсекая чужое присутствие. Люпин сидел в кресле у камина. Увидев Гарри, он отставил чашку с чаем и указал на стул. — Садись. Ты рано. — Хочу научиться, — просто ответил Гарри. — Как можно скорее. — Патронус - не быстрое заклинание, — напомнил Люпин. — Оно требует правильного настроя. Самого счастливого воспоминания. Гарри закрыл глаза. Первый полёт на метле? Слишком детское, слишком далёкое. Момент, когда он поймал снитч на первом курсе? Слишком громкое, крикливое - в нём было больше облегчения, чем счастья. Зеркало Еиналеж? Но там было и горечь - родителей нет, они не вернутся. — Не получается, — признался он, открывая глаза. — Попробуй ещё раз, — тихо сказал Люпин. — Не торопись. Гарри закрыл глаза снова. И перед ним вдруг возникло лицо Драко. Не надменное, не злое, а усталое, почти беззащитное. Тот момент на лестнице, когда он мазал мазью его разбитую губу, а Драко смотрел на него - с благодарностью? С удивлением? С тем, чему Гарри боялся дать имя. — Expecto Patronum, — выдохнул он, и из палочки вырвался серебристый дым — слабый, призрачный, но это был дым. Люпин подался вперёд. — Что это было? — спросил он, и в голосе его послышалось удивление. — Что ты вспомнил? — Ерунду, — соврал Гарри, открывая глаза. — Давайте ещё раз. Он перебирал воспоминания - близнецы с подушками в спальне, Рон, давящийся пирожком, Гермиона, читающая нотацию Симусу за взорванный котёл. И вдруг понял: его счастье - не в прошлом. Оно в настоящем. В этих людях, которые стали его семьёй. В Хогвартсе, который стал домом. — Expecto Patronum! — выкрикнул он, и серебряный олень вырвался из палочки - огромный, прекрасный, освещающий кабинет холодным сиянием. Люпин встал. — Боже, — прошептал он. — Твой отец… у него был точно такой же. Гарри смотрел на оленя, чувствуя, как к горлу подступает комок. Олень покружил по комнате, задел носом книжную полку и растворился в воздухе. — Ты справился, — тихо сказал Люпин, садясь обратно. — Запомни это чувство. Оно защитит тебя. — Спасибо, — сказал Гарри, опуская палочку. Он хотел уйти, но что-то остановило его. Люпин сидел, глядя на огонь, и в его глазах отражались пляшущие языки пламени. — Римус, — позвал Гарри. — Ты ведь был одним из мародёров? Люпин медленно повернул голову. — Откуда ты знаешь? — Карта. И имена. Бродяга, Лунатик, Сохатый, Хвост. Ты — Лунатик, я знаю. Люпин долго молчал. Потом вздохнул, потёр переносицу и сказал: — Да. Мы дружили. С первого курса. Джеймс, Сириус, Питер и я. — Что случилось? — спросил Гарри, садясь обратно на стул. — Вражда, — коротко ответил Люпин. — Вражда убивает друзей страшнее, чем Авада Кедавра. Она убивает их доверием, предательством, ложью. — Сириус Блэк, — выдохнул Гарри. — Он предал моих родителей? Люпин долго молчал, глядя на огонь. — Так говорят, — наконец сказал он. — Доказательств много. Но я… я до сих пор не могу поверить. Слишком много лет мы были одной семьёй. Гарри хотел спросить ещё, но Люпин поднял руку: — Не сейчас, Гарри. Ты должен быть готов услышать правду. Когда придёт время - я скажу. А сейчас иди. Уже поздно. Гарри кивнул, поблагодарил и вышел в коридор.

***

Коридоры были пусты. Гарри шёл к лестнице, ведущей к башне Гриффиндора, и думал. О Патронусе, об отце, о мародёрах, о том, как быстро рушатся семьи и дружба. И о Драко, который сегодня не смотрел на него. Шаги за спиной раздались внезапно —быстрые, резкие. Гарри обернулся и увидел Драко. Тот стоял в нескольких шагах, тяжело дыша, будто бежал. — Чего тебе, Малфой? — спросил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. Драко молчал, сжимая руки в карманах мантии. — Зачем ты вчера помог мне? — спросил он наконец. Голос был глухим, почти безжизненным. — Совесть замучила, — пожал плечами Гарри. — Просто ты ведёшь себя как… — начал Драко и замолчал. — Как кто? — спросил Гарри. Драко промолчал. Отвернулся к стене, провёл рукой по волосам. — Ладно, — сказал Гарри, разворачиваясь. — Бывай. Он сделал несколько шагов, когда оклик остановил его. — Поттер. Гарри замер. — Почему ты смотрел на меня тогда, на лестнице… не как на врага? Гарри развернулся. Зелёные глаза встретились с серыми. — А ты хотел, чтобы как на врага? — огрызнулся он. — Получил уже своё. Мало? Драко хотел что-то сказать, но Гарри развернулся и ушёл. Он слышал, как сзади раздались шаги - всего пара шагов, а потом тишина. Он не оборачивался. Только ускорил шаг, почти побежал, и остановился только у портрета Полной Дамы. — Фортуна Майор, — выпалил он. Портрет отъехал в сторону. Гарри влетел в гостиную, проскочил через неё, взлетел по лестнице в спальню. Рон лежал на кровати, перелистывая журнал по квиддичу. — Поздно, — заметил он. — Ничего не случилось, — ответил Гарри, падая на кровать и переворачиваясь на живот. — По тебе не скажешь, — Рон отложил журнал. — Выглядишь так, будто увидел Грима. Может мне у близнецов спросить? — Говорю же, всё нормально. Рон хотел ещё что-то сказать, но передумал. Отвернулся к стене и выключил лампу. Гарри остался один в темноте. «Что за херня происходит», - прошептал он в подушку. «Почему он думает, как я на него смотрю? Какая ему разница?» Ответа не было. Только тяжёлое молчание и боль в ладонях, которые ныли, напоминая о том, что вчера на лестнице произошло что-то важное. Что-то, чему Гарри боялся дать имя. Он ворочался до самого утра, сбивая простыни, сжимая подушку, открывая и закрывая глаза. Сон не шёл. Мысли крутились вокруг Драко - его лица, его голоса, его слов: «почему ты смотрел на меня не как на врага?» И Гарри не мог ответить на этот вопрос даже себе.

***

В подземельях Слизерина Драко вошёл в гостиную, когда огонь в камине почти погас. Он не зажигал свет - так лучше, в темноте не видно его лица, его синяков, его растерянности. — Поздно, — раздался голос из кресла. Драко вздрогнул, но быстро взял себя в руки. — Не спится, Нотт? — Тебе тоже, — Теодор поднялся, подошёл ближе, разглядывая его в полумраке. — Ты к Поттеру ходил? Говорить? — Не твоё дело, — буркнул Драко, направляясь к лестнице. — Моё, — спокойно сказал Тео, следуя за ним. — Ты сам не свой. Поттер вчера обработал твои раны, ты сегодня весь день не ел, а теперь шатаешься по замку как неприкаянный. — Я не шатаюсь, — отрезал Драко. — А что ты делал у кабинета Люпина, пока Поттер с ним разговаривал? Под дверью стоял? Драко резко обернулся. — Ты следишь за мной? — Я забочусь, — поправил Тео, не отступая. — Поговори с ним, Драко. Честно, без прикрас. — И что я ему скажу? — голос Драко дрогнул. — Что он мне… что он… — Что он тебе небезразличен? — закончил Тео. — Да, скажи. Хуже не будет. Потти добрый человек, поймет. — Ты его Потти называешь, — вдруг выпалил Драко, и в голосе его прорезалась глухая, неожиданная злость. — Почему? Тео опешил на секунду, потом усмехнулся. — Близнецы так его называют. Я подхватил. А тебе-то что? — Мне ничего, — слишком быстро ответил Драко, отворачиваясь. — Ревнуешь, — тихо сказал Тео. — Не ревную. — Ревнуешь, — повторил Нотт, открывая дверь в спальню. — Подумай над моими словами, Малфой. И, может быть, перестанешь мучить себя и его. Он вышел, но успел бросить на пороге: — Всё-таки приревновал. — Пошёл вон! — заорал Драко и швырнул подушку в закрывающуюся дверь. Из-за двери донёсся тихий смех — незлой, почти добрый. Драко раскинулся на кресле. «Что за хрень, — прошептал он в темноту. Почему я вообще думаю о Поттере?» В своей спальне он ворочался до самого утра - сбивал простыни, сжимал подушку, переворачивался с боку на бок. Сон не шёл. Мысли крутились вокруг Поттера - его зелёных глаз, его тёплых пальцев, его голоса.. Драко попытался отмахнуть эти мысли, но сон так и не пришёл.

***

Утро пришло серым, холодным, через шторы едва пробивался свет. Гарри лежал на спине, глядя в потолок, и понимал, что так и не уснул. Первым проснулся Вуд. Оливер сел на кровати, потянулся, хрустнув спиной, и посмотрел на Гарри. — Поттер, ты почему уже одет? — спросил он, щурясь. — И выглядишь как выжатый лимон. — Не спал, голова болит, — коротко ответил Гарри. — Тебе надо отдыхать, а не шастать по ночам. — Я не шастаю. Вуд пожал плечами и пошёл умываться. Гарри поднялся, подошёл к окну, открыл его - в комнату ворвался свежий утренний воздух. Он высунулся наружу, вдохнул глубоко, чувствуя, как ветер треплет волосы. И замер. Внизу, у старой дубовой скамьи, стоял Драко. Без мантии, в одной рубашке, белые волосы развевались на ветру. Он смотрел прямо на окно спальни Гриффиндора - смотрел на Гарри, не отрываясь. Гарри замер, не зная, что делать — отодвинуться, закрыть окно, уйти? Драко стоял неподвижно, как статуя, на фоне серого неба, и в этом молчаливом взгляде было что-то такое, от чего сердце пропустило удар. Потом Гарри сделал шаг назад, закрыл окно и задернул штору. Он больше не выглядывал. — Странно, — прошептал он себе под нос. — Очень странно. Он лёг на кровать, натянул одеяло до подбородка и, на удивление, быстро уснул - глубоко, без снов, провалился в темноту, из которой его вырвал только громкий уханный звук над ухом. Гарри открыл глаза. На спинке его кровати сидела Хедвига, довольно ухая и хлопая крыльями. К её лапке был привязан небольшой свёрток - не письмо, а что-то другое. Гарри осторожно развязал верёвку. Из свёртка выпал цветок. Белая лилия. Свежая, почти живая, с тонкими лепестками, пахнущая весной и чем-то неуловимым, от чего у Гарри перехватило дыхание. Он поднёс цветок к лицу, вдохнул. Ни магии, ни подвоха - просто цветок. — Кто? — прошептал он, глядя на белые лепестки. В голову полезли мысли. Одна страннее другой. Хагрид? Не прислал бы цветок, он бы прислал мешок сладостей или засохшего червяка. Гермиона? Она дарит книги, а не лилии. Рон? Он дарит пирожки. Лилии. Белые лилии. Имя его матери - Лили. Тот, кто прислал этот цветок, знал, скрытый смысл. Знал то, что не каждый знает. Мысли сводились к одному. К бледному лицу, к серым глазам, к белым волосам на ветру. К Драко Малфою, который стоял внизу у скамьи и смотрел на окно Гарри. — Нет, — прошептал Гарри, сжимая цветок в пальцах. — Не может быть. Это не он. Но почему-то внутри, глубоко, там, где он прятал самые страшные свои догадки, уже знал - он. И это было страшнее, чем Грим, чем дементоры, чем все предсказания Трелони вместе взятые. Потому что если Драко Малфой прислал ему белую лилию, то всё, что Гарри знал о врагах и друзьях, о ненависти и любви, о чёрном и белом - всё это рушилось, как карточный домик. Гарри сидел на кровати, смотрел на цветок и не знал, что делать дальше.