Domenica Inc.

Июль 2001 Джоан улыбнулась Рейну, входя в спальню своей первой съемки. — Не надо караулить, — сказала она легко, уже поворачивая ручку. — Расслабься. Да и это же девушка. Комната ощущалась чужой — не её, не жилой, — но чистой, тёплой и продуманной. Свежие простыни. Мягкий свет. Тихий гул техники где-то за спиной. Томмазо стоял у камеры — спокойный и собранный за работой, как всегда. И Луче уже была там. Джоан на секунду замерла. Луче выглядела уверенно, но не кричаще или показушно. Корсет без чашечек обнимал её торс: чёткие линии на мягкой коже — тонкое бельё делало её одновременно хрупкой и недосягаемой. Она была выше Джоан, держалась прямо, а ее подбородок был чуть приподнят. — Эй, — сказала Луче с улыбкой. — Ты смело пялишься. Джоан не смутилась. — Да, — сказала она. — Потому что ты очень красивая. И этот комплект тебе невероятно идёт. На секунду Луче замешкалась — едва заметно, — потом выдохнула и улыбнулась в ответ. — Спасибо, — сказала она. — И… у тебя потрясающие волосы. Джоан знала. Она всегда это знала. Сегодня они были распущены, длинные, и казались чем-то почти нереальным. Ни у кого здесь не было таких волос. Томмазо тихо прокашлялся. — Так, — сказал он. — Сегодня всё просто. Без давления. Первая съёмка, первая сцена. Будьте аккуратны друг с другом. Чёткого сценария нет, так что не спешите. И тогда Джоан почувствовала это — не волнение, а предвкушение. Ей нравились камеры, и нравился секс. И ей очень нравилось, что её первая съёмка — с Луче. Голос Акилле всплыл в памяти: Я вижу тебя с Луче. И он был прав. Она теперь тоже видела. К кровати они подошли без спешки. Сначала соприкоснулись коленями. Потом — руками. Пальцы Луче были тёплыми, когда коснулись талии Джоан: осторожные, но уверенные. Их первый поцелуй вышел мягким. Пробным. У Луче был едва сладковатый вкус, и Джоан отметила, какая она вблизи — чуть угловатая, да, но приятная на ощупь. Целовать её было легко. Естественно. Джоан мельком подумала, что, возможно, ей нравятся девушки даже больше, чем парни. Парни — вполне себе. Рейн, например: она знала его с детства и была уверена, что у него отличный член. Но это? Это было иначе, интереснее. Мысль на секунду ускользнула к Гали — парню, который тоже работал тут за камерой — экзотичному, любопытному, и тому, кого, возможно, ей бы захотелось увидеть по другую сторону объектива, — но она быстро вернулась к губам Луче, её дыханию, её рукам. Они целовались и касались друг друга медленно, пока Томмазо молча ходил вокруг, иногда меняя позицию. Он почти ничего не говорил, но Джоан чувствовала — его внимание становилось острее, ему хотелось деталей, близости. Ей было спокойно. Это были камеры, которые она понимала. Это был секс, который она понимала. А Луче — Луче была той, кого сейчас она действительно хотела. Джоан снова наклонилась к ней, пальцы скользнули по бокам Луче, и она позволила моменту тянуться. Рука Луче легла на её талию — пальцы остановились там, словно спрашивая разрешения. — Что тебе нравится? — спросила Джоан так тихо, что Луче скорее почувствовала вопрос, чем услышала. Она подняла на Джоан глаза — удивлённая и явно довольная. — Мне нравится, когда спрашивают, — сказала она. Улыбка стала мягче. — И когда касаются медленно. Джоан кивнула, будто это решало что-то важное. Её корсет был похож на корсет Луче — просто более закрытый, более собранный. Она чувствовала, как любопытные руки Луче нашли застежки. Каждое движение было таким, словно Луче изучала её. Словно Джоан была здесь чем-то совсем новым — в этой комнате, в этой квартире, во всей этой истории. Но ведь она и была. От этой мысли в груди что-то затрепетало. — Так нормально? — спросила Джоан, уже ведя пальцами по линиям корсета Луче, отзеркаливая ее движения. — Да, — легко ответила Луче. — Более чем. Джоан не думала тогда о границах и определениях. Грудь или её отсутствие, линии или формы — всё это не имело решающего значения. Важно было другое: как Луче отзывалась на прикосновения, как её тело отвечало, как она тянулась навстречу, а не отстранялась. Рука Джоан опустилась ниже — ведомая инстинктом, а не сомнениями. Луче резко вдохнула, а потом тихо, почти смущённо усмехнулась. Она подняла руку и убрала в сторону волосы Джоан. Пальцы задержались на шее на секунду дольше, чем нужно. А потом к коже прикоснулись губы. Джоан закрыла глаза. Поцелуй в шею был неторопливым, почти трепетным. На него сразу захотелось ответить. — Ты такая…мягкая, — тихо сказала она, скорее себе. Луче улыбнулась, не отрываясь от её шеи. — Ты тоже. Томмазо перемещался вокруг почти бесшумно — он был рядом, но это не сбивало. Динамика была новой, и ей это нравилось — то, насколько Луче внимательна, насколько отзывчива, как легко с ней быть нежной. Томмазо подошёл ближе. Так близко, что Джоан вдруг ясно поняла, как сейчас выстраивается кадр. Луче почти исчезла из него — только линия плеча, фрагмент кожи, — а Джоан осталась целиком. В центре — на кровати, в одних трусиках. Камере даже не нужно было специально ловить её. Томмазо встал совсем рядом с Луче, и Джоан была уверена: между ними — считанные миллиметры. Почти прикосновение — случайное и совсем нет. Тихий, понятный только им жест. Поддержка. На мгновение ей стало интересно, как проходят другие съёмки. С парнями, которые заполняют кадр иначе. От этой мысли внутри разлилось что-то тёплое и тяжёлое, и Джоан позволила себе в этом раствориться. Голос Томмазо прозвучал спокойно: — Джоан. Разведи коленки. Только когда она оказалась совсем обнаженной и раскрытой вот так, то кое-что поняла. У них все еще не было встречи с Гайей. Джоан уже отметила, что девочки тут совсем гладенькие, тогда как сама она, пользуясь перерывом в моделинге, совсем забыла про бритву, а теперь дыхание Луче обдавало ее кожу, пока длинные пальцы поглаживали темные завитки. Луче посмотрела на нее, словно давая знак, и Джоан не сдержала «ммм», ощутив первые прикосновения горячего языка. Как она, оказывается, скучала по такому сексу. Полностью опустившись на спину, она открыто наслаждалась — тем, как Луче нежно изучает ее языком, как толкается чуть глубже, как — ох — добавляет пальцы, сразу два. Джоан была слишком возбуждена — эмоционально и физически — и все казалось таким легким. Она осторожно протянула руку и запустила в волосы Луче, поглаживая. — Пожалуйста, милая. И Луче все поняла. Она так же довольно промычала, горячо выдыхая, и аккуратно втянула губами клитор Джоан, продолжая ласкать ее пальцами. Джоан выгнулась навстречу и стала немного двигать бедрами в такт: вверх и вниз. Но не хватало совсем немного, и она приподнялась, забрав руку Луче со своего бедра. — Вот так, пожалуйста. — Джоан положила руку Луче себе на грудь и получила то, что хотела. Сначала чужая ладонь ее поласкала, а потом тонкие пальцы осторожно сжали сосок, теперь играя с ним. Комната наполнялась звуками: влажные шлепки, уверенные поцелуи Луче, дыхания, полу-стоны, шаги Томмазо, и Джоан могла поклясться, что слышала даже гудение камеры. Пряди волос были везде — под ней, на ней, и становилось невыносимо жарко. Джоан, чувствуя, что вот-вот кончит, вдруг сконцентрировалась только на ощущениях: на языке Луче, на пальцах, которые приятно ее растягивали, на руке на ее груди. А потом перед глазами рассыпались белые пятна. — Аах, боже. Да. Господи, Лу— Джоан наслаждалась оргазмом, который пришел так сладко и легко. Она чувствовала, как Луче впилась в нее губами чуть сильнее. Как теперь две ее руки держали Джоан за бедра. Она могла бы дать ей выпить себя без остатка. Неужели эту девочку ставят чаще с парнями? Чувствительность Джоан обострилась до лёгкой щекотки — тонкое, электрическое ощущение под кожей. Она приподнялась и потянула Луче за собой, накрывая своё тело — её. — Иди ко мне, — прошептала Джоан, притягивая Луче к поцелую. Он вышел влажным, чуть солоноватым — честным, таким, какими бывают только поцелуи без защиты и без игры на камеру. От него Джоан окончательно размякла. Стала открытой, свободной в теле и в мыслях. Ей безумно захотелось, чтобы Луче почувствовала то же самое. Не лучше, чем с кем-то другим. Не чтобы что-то доказать. Но внимательно, с желанием сделать хорошо. Джоан мягко сменила положение, усаживаясь сверху на бедра Луче и медленно расстегивая ее корсет. Луче улыбнулась, расслабленно лежа под ней. — Я доверяю твоему творческому порыву, — тихо сказала она. Где-то сзади Томмазо шумно вдохнул. — О боже. Джоан нежно погладила совсем небольшую грудь Луче, откинув несколько ее прядей на подушки, а потом медленно сняла с нее трусики. Они совсем ничего не прикрывали, но когда Луче оказалась совсем обнаженной, Джоан почувствовала легкую истому внизу живота. Какая же Луче была честная. Свободная. Ее тело хотелось изучать и ласкать. Перекинув волосы через плечо, Джоан сползла еще ниже по кровати и сначала накрыла ладонью небольшой возбужденный член. Она слышала разное про переходы и таблетки, так что ощущать возбуждение Луче было вдвойне вдохновляющим. Это ведь будет хорошо, если и она кончит? Джоан медленно подвигала рукой и реакция Луче подтвердила ее мысли. Она шумно вдохнула и издала слабое «ох», когда Джоан взяла ее в рот — аккуратно и с неприкрытым удовольствием. Было приятно проходиться языком по стволу, вырисовывать круги на нежной головке и втягивать щеки. Джоан хотела открыть глаза и перехватить взгляд Луче, но вместо этого заметила, как ее рука сжимает собственное бедро в напряжении. Сомнения сбили ее, так что Джоан выпустила член изо рта и сразу же спросила, взяв руку Луче в свою: — Все хорошо? — Да, но… — дыхание Луче сбивалось, — я не хочу… кончать тебе в рот. Она смотрела на Джоан так, словно почему-то извинялась. — Ох, дорогая, — пальцы прошлись по тыльной стороне ее ладони. — Это совсем не плохо. А можно вот так? С этими словами она оседлала бедра Луче так, что теперь промежностью терлась о ее член. Она сама все еще была влажной, и это было так приятно. — Ммм… хорошо, — промычала Луче, и Джоан отметила, что она наконец-то расслабляется полностью. — Мне так нравится касаться тебя вот так, — говорила она даже не думая, нужно ли это для кадра. Но так хотелось. — И хочется, чтобы тебе нравилось тоже. Она увидела, как Луче улыбнулась, словно пытаясь спрятаться, поворачивая голову к плечу. Их движения ускорились. — Пожалуйста…мммм… Длинные волосы Джоан щекотали голую кожу, пока пальцы ее и Луче рук переплетались, и они держались друг за дружку, уже на грани. Джоан откинула голову назад и почувствовала, как бедра Луче задрожали. — Д-да. Вот так. Она подалась навстречу, пытаясь догнать собственные ощущения, а когда открыла глаза, то увидела, как густые капли спермы влажно поблескивают на плоском животе.

***

После в комнате снова стало тихо — но уже как-то по-другому. Томмазо выключил камеру и выдохнул так, будто всё это время ему это давалось с трудом. Щелчок, с которым он отложил технику, неожиданно заземлил. Джоан тихо рассмеялась, откинула волосы назад и уткнулась в плечо Луче. Тело всё ещё гудело — расслабленное, довольное, тёплое. — Мне понравилось, — сказала она просто. Луче улыбнулась и обняла её. — Я рада, — сказала она. — Правда рада, что сегодня это была ты. Джоан чуть наклонила голову, задумавшись. — Хорошо, что моей первой здесь была девушка, — сказала она в ответ. — Что это была именно ты. — Знаешь, — добавила Луче легко, — надеюсь, тебя не будут сразу ставить с кем-нибудь вроде Ирамы. Ты… хорошо чувствуешь женщин. Джоан рассмеялась. — Я справлюсь, — сказала она. — Хотя контраст был бы занятный. Большие парни. И я. Она помолчала и бросила взгляд в сторону. — А Рейн? — спросила Луче с любопытством. Джоан сморщила нос. — Честно? Пока вообще не могу это представить, — сказала она. — Но если хорошо заплатят — подумаю. Томмазо фыркнул. Джоан соскользнула с кровати и взяла халат, аккуратно висевший в углу, и накинула его на плечи, уже думая о душе — о воде, чистоте и тишине. Потом она обернулась. Томмазо уже сидел на краю кровати, небрежно сцепив пальцы, что-то обсуждая с Луче. Он поднял взгляд, встретившись с глазами Джоан. — Это было очень красиво, — сказал он. — Мне почти не пришлось вмешиваться. Ты выглядела совершенно естественно. Джоан улыбнулась. — Модельный опыт. Работа с камерой не забывается. Просто здесь контекст немного другой. А язык — тот же. Томмазо задумчиво кивнул. Джоан замялась всего на секунду. — Ты не скучаешь? — спросила она. — Потому что тебя реже приглашают участвовать? Луче едва заметно напряглась. Взгляд Томмазо скользнул в сторону, он явно не ожидал вопроса. Но Джоан не стала ждать. Она наклонилась, ещё раз поцеловав Луче, и прошептала: — Надеюсь, мы ещё поснимаемся вместе. Потом повернулась к Томмазо и тоже поцеловала его — легко, едва касаясь губ. — Может, когда-нибудь Акилле захочет увидеть нас втроём, — сказала она игриво. Это было очевидно шуткой. Никакого напряжения или ревности. Джоан улыбнулась сама себе, выходя из комнаты. Довольная, собранная, уже с предвкушением следующего раза.