Эксперимент

      Последнее, что всплывало в памяти, – резкая боль и торчащие из твоей груди невероятно длинные, похожие на спицы и острые как бритва, пальцы, протыкающие позвоночник и внутренние органы. Испуганное лицо Поппи и нависшая над ней рука Прототипа. Потом, кажется, ты потерял сознание и очнулся, когда тебя куда-то несли. Хорошо запомнилась цепкая хватка металлической руки, даже при всём желании не позволявшая лишний раз дёрнуться, не то что освободиться и вырваться из тонких пальцев. Потом перед глазами снова потемнело.       А после ты начал приходить в себя.       Пробуждение проходило медленно. Сначала сквозь пелену полузабытья начали проступать звуки, постепенно становясь громче, тьма рассеивалась, уступая место тусклому свету, картинка перед глазами становилась чётче, пока не сформировалась в серый бетонный потолок с непонятно откуда взявшимися на нём разводами. Удерживать себя в сознании получалось с трудом: мозг то и дело пытался отключиться, снова провалиться в бархатную и убаюкивающую темноту, из которой только что удалось выбраться. Но, даже несмотря на такое состояние, в голове была только одна мысль. Сбежать. Выбраться отсюда, пока не вернулся он, жуткий шут с паучьими ногами и навечно застывшей улыбкой на белой фарфоровой маске, который во второй раз не станет с тобой церемониться и скорее всего просто разорвёт на части.       Спиной чувствуется какая-то твёрдая прохладная поверхность. Ты пытаешься встать, но голову словно сдавливает тугим обручем. От слабости и лёгкой боли тело падает обратно, даже не успев толком подняться. В целом, оно и неудивительно с такими ранами. Больше удивляет тот факт, что вообще удалось выжить со сломанными костями и проткнутыми насквозь внутренностями. Может, кто-то помог восстановиться потерявшему сознание человеку? Какой-то союзник, вырвавший хрупкое тело из стальных когтей монстра? Если это так, то хотелось, чтобы неизвестный спаситель был рядом, чтобы помог хотя бы подняться…       Но, увы, сейчас рядом никого. Поэтому ты пробуешь перевернуться на бок, и тело будто пронизывает электрический разряд. Боль настолько сильная, что хотелось кричать, но из горла не вырвалось ни звука. Внутри всё похолодело. Что с тобой случилось? Почему пропал голос? Кто это сделал? И почему тело в целом ощущается… иначе? Мысли одна мрачнее другой заполняли голову, и только силой воли удавалось их подавлять, прятать на самую глубину сознания. Не сейчас. Не время паниковать. Потом, в безопасном месте, ещё будет возможность выплеснуть эмоции. А теперь надо торопиться.       Боль и приступ страха отрезвили тебя и полностью разогнали туман, что оставался в голове после пробуждения. Ты ждёшь, пока пройдут спазмы в мышцах и снова пытаешься перевернуться. На этот раз это удалось сделать, хоть и с большим трудом из-за нового приступа боли. Тело в очередной раз с глухим стуком плюхнулось, но уже на бок. Ты стараешься не обращать внимание на, мягко говоря, неприятные и местами странные ощущения в теле и пытаешься понять, где вообще сейчас находишься.       Взгляд зацепил край стола, на котором, как выяснилось, ты лежал всё это время. Напротив него находился ещё один, весь измазанный чем-то подозрительно похожим на кровь. На нём находилось что-то довольно большое, накрытое широкой белой простынёй с багровыми пятнами. От увиденного всё внутри словно скрутило в тугой узел, а по спине пробежал липкий противный холодок. Чтобы немного успокоиться ты опускаешь взгляд вниз и замечаешь торчащую из-под тебя тёмную плюшевую лапку. Здесь игрушка? Так странно, совершенно не чувствуется её прикосновение. А если она живая, и ей сейчас больно от придавившего её человека?       Ты двигаешь рукой, чтобы опереться и встать, и с удивлением замечаешь похожее шевеление у игрушечной лапы. Пробуешь вытянуть руку, игнорируя боль, но вместо твоей родной конечности выпрямляется плюшевая. Что-то в голове начинает складываться в очень неприятную, пугающую картину. Бред. Не может такого быть…       – Всё-таки ты очнулся, – раздался где-то сзади пугающе знакомый голос, который резко сменился на другой, более высокий. – Надо же.       По ощущениям, сердце ухнуло вниз, и хотелось провалиться вслед за ним, куда-то вглубь фабрики, подальше от этого кошмара. Ты прекрасно знал, кто сейчас стоит рядом, спиной чувствовал внимательный изучающий взгляд. И в подтверждение своей догадки услышал тяжёлые шаги и скрип металлических конечностей. Ужас сковал тело, не давал пошевелиться, несмотря на дикое желание сорваться и убежать даже через парализующую боль.       Было страшно даже просто поднять взгляд, и всё же ты смотришь вверх, когда шаги затихли напротив стола, а свет заслонило что-то большое. Прототип, собственной персоной.       – Значит, ты выжил. Замечательно, – шут смотрит на тебя сверху вниз, прекрасно осознавая своё превосходство. – Я боялся, что ты не перенесёшь эксперимент. И всё же, он прошёл куда лучше, чем я ожидал.       Нет, это просто сон, надо всего лишь проснуться!       К тебе потянулась металлическая рука, отчего тело непроизвольно дёрнулось сначала от страха, а затем от новой волны боли. Не приближайся! Не надо! Но, несмотря на немой протест, цепкие тонкие пальцы обвили тебя и резко потянули вверх. Секунда – и ты оказался на одном уровне с жёлтым огоньком в тёмной глазнице.       – Ты довольно активный для только что очнувшегося испытуемого, – заметил Прототип. – Поппи будет довольна.       Так значит, кукла жива и тоже находится здесь. Конечно, она далеко не боец, но на душе стало немного легче. Хоть кто-то из союзников остался в живых.       Вновь заскрипели металлические паучьи ноги. Всё вокруг пришло в движение: Прототип куда-то тебя нёс. Он прошёл через всю комнату, которая оказалась довольно просторной и длинной и сильно напоминала увиденные ранее операционные. Кроме столов в ней находилось несколько шкафов с непрозрачными дверками и схожие внешне тумбочки. Входные двери были распахнуты – видимо, для более удобного передвижения.       Ожидалось, что Прототип пройдёт дальше в следующее помещение, но вместо этого он повернулся к одиноко стоящему шкафу и с лёгкостью отодвинул его в сторону свободной рукой. Пластмассовая мебель жалобно заскрипела под напором шута, но послушно отъехала вбок, позволив увидеть скрытый проход в небольшую комнату. Если не знаешь, что здесь есть ещё одно помещение – однозначно пройдёшь мимо. Да и даже с такой информацией отодвинуть тяжёлый шкаф внушительных размеров – трудная задача. Особенно, если действуешь в одиночку, а под рукой ничего подходящего нет.       Но зачем Прототипу понадобилось тебя оживлять? И куда он решил направиться с человеком, теперь заточённым в маленьком игрушечном теле?       Ситуация немного прояснилась, когда у дальней стенки комнаты замаячила знакомая рыжевато-красная шевелюра.       Поппи снова была заперта в знакомом стеклянном ящике на деревянной подставке, в котором теперь ты сам мог с лёгкостью поместиться. Она выглядела точно так же, как и до повреждения лица Прототипом. Трещины на правой половине головы исчезли, глаз вновь находился на своём законном месте, волнистые волосы были восстановлены и собраны в аккуратные высокие хвостики. Видимо, Прототип сдержал своё слово и в прямом смысле починил Поппи, устранив последствия её случайной поломки. Единственным напоминанием о пребывании на свободе было сильно потрёпанное синее платье, которое шут то ли не успел, то ли не посчитал необходимым заменить.       Фарфоровая кукла сидела на чёрной бархатной подушке, обнимая себя руками и уткнувшись взглядом в низ прозрачной стенки. Удивительно, но за всё время, что ты здесь находился, Поппи не издала ни звука, хотя раньше довольно громко выражала свои эмоции. Даже из-за шкафа её было бы хоть и немного, но слышно.       Шут пригнулся, протиснулся через узкий и низкий для него проход и вошёл в комнату. До стеклянного ящика оставалось немного: обладатель паучьих ног легко мог дотянуться рукой до прозрачной стенки.       – Поппи, – позвал свою пленницу Прототип, – у меня для тебя кое-что есть.       Поппи никак не отреагировала на его слова и продолжила сидеть с опущенной головой.       – Мясник жив, – продолжал шут. – Не хочешь на него взглянуть?       Кукла вздрогнула и медленно подняла голову. Её мрачный взгляд встретился с жёлтым светящимся огоньком.       – Откуда мне знать, что ты говоришь правду? – послышался тихий, полный боли и отчаяния, голосок.       Поппи не верила ни одному слову шута, это отлично читалось в её интонации. Но, несмотря на это, она всё равно переводит взгляд на тебя. Кукла смотрит недоверчиво и даже с небольшим отвращением. И чем дольше она всматривается – тем больше смягчается её выражение лица и нарастает непонимание в голубых глазах. Что-то в твоей новой внешности заставило маленькую игрушку тихонько охнуть от удивления. Она поверила? Действительно тебя узнала, пусть и в другом обличии?       Голос Поппи был слишком тихим, а она сама находилась слишком далеко, чтобы получилось расслышать её слова. Но всё равно удалось прочитать по губам:       “Это правда ты?”.       Можно было просто кивнуть в ответ. Но, по-хорошему, надо показать какой-то определённый жест, то, что делал только ты. То, что сразу позволит подтвердить все догадки для Поппи. На ум практически сразу пришёл идеальный вариант. Но удастся ли его воплотить?       Прототип хоть и держал тебя достаточно крепко, но пальцы при этом смыкал не полностью. Между ними оставалось свободное пространство, куда ты просунул плюшевые лапки – правая почему-то была ярко-рыжая – и сделал движение, будто собираешься выпустить вперёд руки воображаемого Хватателя. В игрушечные конечности словно пустили ток, отчего те резко дёрнулись и безвольно повисли. Наверняка со стороны движение выглядело совсем не так, как задумывалось. Но самое главное – оно всё ещё смотрелось вполне узнаваемо. Оставалось надеяться, что для Поппи этого будет достаточно.       Кукла увидела знакомый жест, и через пару секунд её большие голубые глаза округлились от страшного осознания.       – За что?! – Поппи вскочила и ударила кулачками по стеклу. – За что ты так с ним? Что он тебе сделал?       – Ты сейчас испортишь мои исправления, – Прототипа явно выводило из себя такое поведение. – Поппи, – ноль реакции, девочка лишь активнее застучала по стенке. - Перестань, иначе я прямо сейчас снова его проткну! - низким голосом прорычал Прототип, прерывая вопли куклы. – Что он сделал? По-хорошему, мне стоило сразу его убить, учитывая его послужной список.       Поппи немного успокоилась, перестала барабанить по своей стеклянной тюрьме и полным ненависти взглядом впилась в шута.       – И всё же, я решил его пощадить.       – Вот это ты называешь пощадой? – не сдержалась девочка, но быстро замолчала, когда Прототип резко приблизился к ящику и нагнулся, чтобы быть на одном уровне с ней.       Возможно, тебе показалось, но в смутном отражении прозрачной створки промелькнуло что-то знакомое, то, что ты видел много раз. Но секундой позже эта мысль отошла на второй план. От раздражения шут неосознанно чуть сильнее сжал тебя в руке, и этого оказалось достаточно, чтобы придавленные места отозвались резкой болью. Твоё тело слегка передёрнуло, и, кажется, обе игрушки это заметили. Боковым зрением ты замечаешь обернувшегося Прототипа, который удивлённо наклонил голову вбок, словно проверял, не почудилось ли ему. Кукла обеспокоенно и даже слегка испуганно смотрела на тебя. Видно, что она хоть и не совсем полностью понимала происходящее, но всё равно волновалась о твоём состоянии.       – Я ведь могу и передумать, – белая маска угрожающе повернулась обратно к Поппи. Ты почувствовал, как в макушку упёрлось что-то тонкое и явно острое. От нехорошего предчувствия по телу пробежал холодок. – Но, если ты будешь хорошо себя вести и сидеть тихо, возможно, я оставлю его в живых.       Кукла недоверчиво посмотрела на шута, но потом перевела взгляд на тебя и задумалась.       – Договорились?       Маленькая игрушка не спешила с ответом и пока ничего не говорила. Видно, что принятие решения давалось ей очень нелегко. Но Прототип, кажется, и не собирался никуда спешить и терпеливо дожидался результатов переговоров.       Долго ждать не пришлось. Где-то через минуту Поппи молча кивнула и склонила голову, принимая условия шута.       – Приму это как “да”. Если ты имела в виду что-то другое – я дам тебе время на размышление.       Прототип выпрямился во весь рост и победно посмотрел на поникшую маленькую фигурку.       – И помни, никаких побегов. О их последствиях, я думаю, ты догадываешься, – тобой как бы невзначай слегка покачали, но намёк был предельно ясен.       Шут развернулся, насколько это позволяла тесная комнатка, и вышел наружу. И, пока он передвигал шкаф обратно, ты успел заметить прощальный взгляд Поппи, в котором читалось: “Мне жаль”. Эти слова кукла повторяла в последнее время так часто, что они успели превратиться в пустой звук. Но сейчас почему-то верилось в искренность этой фразы, хотя вслух её теперь никто не произносил.       – Кто бы мог подумать, что она действительно к тебе привяжется. К своей пешке, – с довольными нотками в голосе сказал Прототип.       В чём-то он был прав. Маленькая кукла действительно видела в тебе лишь удобную марионетку, игрушку, которая двигается так, как ей прикажут. Поппи вовсю пользовалась твоим незнанием всей ситуации и уверенно дёргала за нужные ниточки, пока не поняла, что заигралась в великого кукловода. Жаль, что до неё это дошло слишком поздно.       Прототип тоже не скрывал своих истинных намерений насчёт тебя. Сохранил тебе жизнь и сделал игрушкой, чтобы иметь рычаг давления на Поппи. И, кажется, шут был доволен таким раскладом.       – Оказывается, даже от тебя есть польза, – отметил он, пока шёл обратно к столам. – Но что же мне с тобой сделать? Может, сбросить на тебя тяжёлый ящик? Или закинуть в мясорубку? Устроить шоковую терапию? Утопить или скормить отраву? – внезапно жёлтый огонёк на маске загорелся ярче. – Или вывернуть тебя наизнанку, как я планировал изначально?       Ответить на эти вопросы не получилось бы при всём желании. Поэтому ты, дрожа от страха, ждал оглашения своего приговора.       – Трудно решить, знаешь ли. И, всё-таки, будет жалко так быстро портить такую замечательную работу. Хотя бы потому что это перечеркнёт все мои старания. И, конечно же, расстроит Поппи. Но не волнуйся, я найду тебе достойное применение.       Прототип чуть сильнее сжал руку, в которой находился ты. В тело словно воткнули тысячи раскалённых игл. От боли тебя сначала выгнуло дугой головой назад, а потом согнуло пополам, но уже в обратную сторону. На этот раз действия шута были намеренными – уж слишком довольный смешок у него вырвался при виде твоих страданий.       – Больно? – послышалось злорадное шипение, пока ты заходился в немом крике. – Ничего страшного. Дальше будет больнее.

***

      Прототип стоял рядом и перебирал лежащие на подносе какие-то медицинские инструменты, пока ты, надёжно зафиксированный, снова лежал на уже знакомом столе. Оставалось только гадать, что же задумал тот, кого раньше называли “1006”.       Сейчас, пока было время, ты много думал о произошедшем. И наконец-то понял, что же в твоей внешности увидела Поппи, а затем и ты в отражении стекла. Человеческие глаза. Два больших карих глаза, которые так странно смотрелись на игрушечной звериной голове. А от них вниз тянулись дорожками свежие багровые подтёки…       Было страшно. Сейчас тебя пугало и одновременно с этим раздражало практически всё: собственное бессилие перед сложившейся ситуацией, “переселение” в маленькое немощное тело, в котором ещё и постоянно что-то болело, окончательное заточение на фабрике с Прототипом под боком. А ещё практически доводило до паники абсолютное неведение того, что с тобой сделает шут. Он вряд ли даст тебе умереть – по крайней мере сразу – но насчёт пыток он ничего не обещал. И, кто знает, сколько удастся продержаться и ментально, и физически.       Наверняка похожие, если не такие же, мысли и ощущения были у сирот, которых точно так же насильно засовывали в игрушечные тела. И у мальчика Олли, который теперь в обличии шута наслаждался твоей беспомощностью.       Давно стоило понять: из этого адского места не уходят. Эта бездна в итоге тебя поглотила. Теперь ты вечный пленник в царстве живых игрушек. Никто не знает, что ты здесь. И никто не придёт на помощь.