Лезвие доверия

Влажный мох под ногами все еще хранил отпечатки копыт, а воздух был густ от запаха хвои и чего-то дикого, первобытного. Гарри стоял неподвижно, слушая, как крики Амбридж растворяются в глубине Запретного леса, словно их поглотила сама древняя чаща. Его пальцы все еще сжимали палочку так крепко, что костяшки побелели, а сердце колотилось о ребра, отказываясь успокаиваться даже теперь, когда непосредственной угрозы уже не было. Он перевел взгляд на Астрию. Девушка стояла чуть поодаль, ее обычно невозмутимое лицо было бледным, но в глазах, тех самых, что обычно скрывались за маской холодной насмешливости, плясали отблески только что отгоревшей ярости. Это была та сторона Миллор, которую она никогда не показывала при всех – стальная, острая, готовая сокрушить любого, кто посягнет на ее право выбора. -Ну вот и все, – голос парня прозвучал хрипло. Он насильно разжал пальцы, опуская палочку. – Она больше не будет нас преследовать. Давайте скорее возвращаться в замок, пока не пришло еще кого-то. Грейнджер уже развернулась к замку, ее движения были резкими, порывистыми. Она поправила шарф, охвативший ее шею словно удавка, и бросила взгляд на слизеринку– не осуждения, а тревожного недоумения. -Нам действительно стоит уйти быстрее. Никто не знает, что кентавры сделают с ней, а нам не нужно лишних проблем с администрацией. Они шли обратно молча. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая стены Хогвартса в кроваво-золотые тона. Тишина между ними была густой, налитой невысказанным. Поттер чувствовал, как каждый его нерв все еще напряжен, как будто ожидая новой атаки. Он украдкой наблюдал за Астрией. Она шла, подняв подбородок, но ее плечи были слегка ссутулены, выдавая ту цену, которую ей пришлось заплатить за свою вспышку. Большой зал гудел, как растревоженный улей. Утреннее собрание должно было быть рядовым, но в воздухе витало ожидание чего-то значительного. И оно пришло вместе с седовласым директором, чье появление на возвышении вызвало вздох облегчения, прокатившийся по залу волной. Гарри слушал объявление Дамблдора о возвращении на пост, и камень, месяцами давивший ему на грудь, наконец свалился. Он перевел взгляд через зал, поймав глаза Рона и Гермионы – в них читалось то же освобождение. Потом его взгляд нашел Астрию за столом Слизерина. Она сидела очень прямо, но в уголках ее губ таилась едва заметная улыбка облегчения. -Наконец-то все закончилось, – прошептал он, больше для себя, когда они выходили из зала. – Теперь в Хогвартсе снова все будет как раньше. Астрия, проходя мимо, чуть замедлила шаг. Ее голос был тихим, предназначенным только для него. -Гарри, это только начало войны, можно сказать. Ее слова повисли в воздухе, холодным пророчеством, которое отозвалось эхом в его сознании еще долго после того, как пятый курс официально завершился.Официально для всех кроме сдающих экзамены . Лето на Гриммо 12 было таким же душным и мрачным, как и сам дом. Пыль висела в лучах света, пробивавшихся сквозь заколоченные окна, а портреты предков шептались за спиной. Парень сидел у окна в своей комнате, перебирая в пальцах старую фотографию Хогвартса. Но мысли его были не о школе, а о девушке с кари-холодными глазами, которая умела смотреть прямо в душу. Он поднял взгляд на Сириуса, растянувшегося в кресле напротив с видом человека, который слишком долго был в заточении и теперь не знал, что делать с внезапной свободой. -Она сейчас там, у своей семьи, – голос Гарри прозвучал резко, нарушая тягостную тишину. – И они наверняка мучают ее за то, что она сделала. Я должен ей помочь, Сириус. Сириус взглянул на него, и в его глазах, таких же серых, как и у Гарри, мелькнуло понимание. -Семья Миллор… это не просто строгие родители, Гарри. Это Пожиратели. Уровень опасности там зашкаливает. Но гриффиндорец уже не слушал. Он комкал в руке последнее письмо от Астрии, принесенное ночной совой. Бумага была мягкой, истрёпанной, как будто ее много раз перечитывали и прятали. Строки, выведенные неровным почерком, были едва разборчивы «…отец узнал… держат под замком… не могу больше…» Он вскочил с кресла, сжимая палочку так, что дерево врезалось в ладонь. -Я не могу оставить ее там, Сириус. Нужно ехать за ней прямо сейчас, пока ее семья не сделала с ней что-то непоправимое. Блэк тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Он видел ту же одержимость, то же чувство долга, что когда-то гнало его самого на безрассудные поступки. -Ладно, – сказал он наконец. – Но план нужен безупречный. И Римус с нами. Ночь вокруг поместья Миллоров была неестественно тихой, как будто сама природа затаила дыхание в ожидании беды. Высокие, подстриженные живые изгороди отбрасывали длинные, уродливые тени, а в темных окнах особняка не горело ни одного огонька. Поттер прижался спиной к холодному камню ограды, его сердце бешено колотилось где-то в горле. -Она должна быть на третьем этаже, в левом крыле, – он шепотом отдавал распоряжения Рону и Гермионе, которые выглядели такими же бледными и напряженными, как и он сам. – Мы войдем через черный ход, он не охраняется, как она написала. Их движения были отточенными, почти бесшумными. Заклинание «Алохомора» щелкнуло, и тяжелая дубовая дверь черного хода бесшумно отворилась. Внутри пахло воском, стариной и чем-то горьким, как полынь. Узкая, крутая лестница вела наверх, в темноту. Гарри шагал первым, прислушиваясь к каждому скрипу половиц под ногами. Каждый нерв в его теле был натянут, как струна, готовый в любой миг взорваться действием. Они добрались до третьего этажа, и он трижды коротко постучал в указанную дверь. -Астрия, это мы, открывай скорее. Тишина в ответ была оглушительной. Потом сквозь дерево донесся ее голос, тихий и напряженный. -Гарри, дверь заперта. На неё моя алохомора не действует, отец поставил сильное заклинание, оказывается. Гарри отшатнулся, закусив губу до крови. Адреналин ударил в голову, затуманивая мысли. План рушился на глазах. Тогда его пальцы нащупали в кармане холодный металл – отмычку для сложных заклятий, которую вручил ему Сириус «на всякий случай». -Отойдите от двери все, – его голос прозвучал тверже, чем он ожидал. – Я попробую взорвать замок заклинанием Редукто. Должно получиться. Он отступил на шаг, глубоко вдохнул, сконцентрировав всю свою волю, всю ярость и страх за Астрию в острие палочки. -Редукто! Ослепительная вспышка, оглушительный грохот, и дверь с вырванным замком распахнулась, ударившись о стену. Гарри ворвался внутрь, его глаза мгновенно нашли Астрию в полумраке комнаты. Она стояла посреди комнаты, уже одетая в дорожный плащ, с небольшой сумкой в руке. Ее лицо было бледным, но взгляд – твердым и решительным. -Астрия, мы здесь. Скорее собирай вещи, у нас совсем нет времени, скоро твой отец заметит, что мы пришли. -Уже, Гарри,– она бросила последний взгляд на свою комнату, на кровать с шелковым балдахином, на письменный стол, заваленный древними фолиантами. В ее голосе прозвучала горькая нота. – Мне особо собирать не нужно. Она вышла в коридор, ее движения были быстрыми и точными. Щеки горели румянцем волнения, но руки не дрожали. Она заперла дверь с вырванным замком заклинанием, которое лишь ненадолго задержало бы погоню. -Лестница вниз свободна, отец сейчас в главном зале с Пожирателями. Нам нужно обойти его через библиотеку и выход через задний двор. Гарри быстро кивнул, жестом показав Рону и Гермионе идти вперед. Сам же он остался позади Миллор прикрывая ее спину. Он шел, чувствуя каждый мускул, каждое движение воздуха вокруг. Это был танец на лезвии ножа, где один неверный шаг означал гибель. Задний двор поместья был залит лунным светом, который делал мир призрачным и нереальным. И в этом серебристом мареве они увидели две знакомые фигуры – Римус Люпин, нервно поправлявший очки, и Сириус Блэк, стоявший в боевой стойке с палочкой наготове. Римус быстро открывал дверь артефактного портала – небольшого, ничем не примечательного зеркала, которое теперь отливало перламутром. -Все живы-здоровы? Отлично, быстро в портал – мы должны скрыться до того, как их поисковая группа выйдет на след. Гарри пропустил вперед Астрию, подтолкнул друзей, и последним ринулся в мерцающий свет сам. Мир вздыбился, завертелся, сжался в точку и снова распался. Он очутился в знакомой гостиной , спотыкаясь о ковер. Он обернулся. Портал за его спиной погас, оставив после себя лишь обычное зеркало в пыльной раме. Гарри прислонился спиной к стене, вытирая пот со лба, и провел быстрым взглядом по всем присутствующим. Все были на месте. Целы. Его взгляд упал на Астрию. Она стояла посреди комнаты, озираясь по сторонам, как дикий зверь, впервые попавший в клетку. Но в ее глазах не было страха – лишь ошеломленное недоверие. Он шагнул к ней, и на его лице появилась улыбка, робкая, но самая искренняя за последние несколько месяцев. -Ты свободна. Больше никто не заставит тебя делать то, что ты не хочешь, Астрия. В этот момент из кухни донеслись возмущенные возгласы Молли Уизли, ругавшей Фреда и Джорджа за очередную шалость. Обыденность этого звука, его абсолютная нормальность, казалось, окончательно убедили Астрию, что кошмар позади. Она медленно перевела взгляд с Гарри на Сириуса, который наблюдал за ними, опершись о косяк двери. Ее голос, когда она заговорила, был тихим, почти скромным, лишенным привычной холодности. -Извините… а где я могу расположиться? Сириус улыбнулся – теплой, непривычной для него улыбкой. Он развел рукой, указывая на лестницу. -Можешь занять пустую комнату рядом с Гарри. Она давно ждала жильца, так что устраивайся как тебе удобно. -Хорошо, спасибо. Гарри взял у Сириуса дополнительную подушку и пошел за Астрией по скрипучей лестнице на второй этаж. Он остановился в дверях ее новой комнаты, опершись плечом о косяк. Комната была небольшой, заставленной старой мебелью, но чистой. Луч лунного света падал на потертый ковер. -Если что-нибудь понадобится – еда, одеяло или просто поговорить, я в соседней комнате. Не стесняйся стучаться. И тогда это случилось. Астрия повернулась к нему, и на ее лице расцвела улыбка. Не та, вежливая и насмешливая, что он видел в Хогвартсе, а настоящая, широкая, доходившая до глаз, в которых плескалось неподдельное, оглушительное облегчение. Это была улыбка человека, который впервые за долгое время смог выдохнуть. Поттер замер. Он видел, как напряженность последних недель, месяцев, словно лед, сошла с ее плеч. И он сам не смог сдержать ответной улыбки, почувствовав, как что-то теплое и тяжелое разливается у него внутри. -Отдыхай, – сказал он тише, передавая ей подушку. – Ты заслужила спокойствие после всего, что пережила. Он уже собирался уходить, дать ей немного пространства, когда ее голос снова остановил его. Тихий, но четкий. -Гарри… останешься? Он замер на пороге. Простой вопрос. Всего одно слово. Но в нем был целый океан – одиночество, неуверенность, боязнь снова остаться одной в темноте, потребность в том, чтобы кто-то просто был рядом. Он обернулся. Улыбка с его лица не сошла, лишь стала мягче. Он тихо прикрыл дверь, не запирая ее, и вернулся в комнату, опускаясь на край кровати рядом с ней. -Конечно, останусь,– он положил руку ей на плечо, чувствуя под пальцами тонкую кость и все еще напряженные мускулы. Его голос был твердым и спокойным. – Я никуда не уйду, пока ты не захочешь остаться одна. Она не ответила, лишь чуть наклонила голову, и ее волосы легли ему на руку. В доме было тихо, если не считать приглушенных голосов снизу. Блэки не очень жаловали Миллоров, хотя и были на одной стороне. Даже Лестрейнджи лучше относились к роду... А тут всё по-другому. Всё по-живому. Без титулов, без фамильных предрассудков, без ожиданий, основанных на крови. Гарри чувствовал, как ее дыхание постепенно выравнивается, как медленно, по крупицам, уходит дрожь, которую она, вероятно, даже не осознавала. Его пальцы слегка сжали ее плечо. -Теперь это твой дом– прошептал он, глядя на лунный свет, падающий на пол. – Никто здесь не будет упрекать тебя за имя или прошлое твоей семьи. Ты просто ты, и это главное. Он не видел ее лица, но чувствовал, как она, наконец, расслабляется, доверяя его словам, доверяя тишине, доверяя тому, что за этой дверью ее не ждет ничего, кроме безопасности. И в этой тишине, в этой хрупкой, только что родившейся уверенности, было что-то важнее любых слов. Вот так . Как вам глава?Стараюсь выпускать каждый день )