Lost in Translation (Found in love)

Все знали, что Дазай Осаму — вундеркинд. Он научился читать и писать раньше, чем ходить. К восьми годам он выучил наизусть весь Оксфордский словарь. К одиннадцати годам он опубликовал сборник эссе о тяготах человеческого существования, а к шестнадцати мог писать диссертации, на которые у аспирантов уходили годы. Дазай Осаму мог почти всё. Чего он не умел, так это говорить по-французски. В обычной ситуации это не было бы проблемой. Он ходил в школу в Йокогаме, городе, где большинство людей говорило исключительно по-японски. Иногда, конечно, попадались англоговорящие, но и только. В Йокогаме точно не было людей говорящих по французски, так зачем Дазаю тратить время на изучение языка, который ему не пригодится? И как назло, Одасаку отправил его учиться в Сорбонну, в Париж, где знание французского языка очень бы помогло. Осаму поправил сумку через плечо и, прищурившись, попытался найти аудиторию, где по расписанию проходила пара по истории искусств. Она точно находилась в этом коридоре, но коридор был очень большим, и из аудиторий постоянно выходили и заходили толпы студентов, так что даже человеку его внушительных габаритов было сложно сориентироваться. — Не может быть, чтобы аудитория была далеко. — задумчиво произнёс Дазай, нахмурившись. — Может, я уже прошёл мимо? Когда его любимый профессор из Йокогамы, Ода Сакуноске, посоветовал ему воспользоваться программой обучения за границей, Дазаю эта идея в душе не отозвалась. Конечно, Париж являлся одним из мировых столиц искусства, и Одасаку говорил, что ему будет полезно находиться в окружении творческих людей (художников, — сказал он с очевидным подтекстом, но Осаму сделал вид, что не заметил), но ему нравилась Йокогама, и переезд на новое место на втором курсе обучения в университете казался ему слишком хлопотным. Он бы предпочёл остаться в знакомом месте, среди знакомых людей, говорящих на знакомом ему языке. Однако, Сакуноске был убедителен в своих рассуждениях о прекрасных возможностях для студентов литературного факультета в Париже. И Осаму мог бы отказать ему из-за спонтанного предложения, но тут Йосано сказала, что уезжает за границу на год учиться со своей подругой, и будет рада, если Дазай тоже поедет. Дальше все только усугубилось. Она уговорила Рампо, своего лучшего друга, поехать с ней и взять с собой парня Эдогавы, потом к ним присоединился Ацуши, а потом Куникида решил, что Йосано лучше посоветовать Ацуши поехать в Швейцарию, но внезапно все собрались во Францию, как будто это был семейный отпуск. Ровно через девять с половиной дней после того, как Дазай поддался на уговоры о грандиозных парижских приключениях, он тоже решил собрать вещи. К тому моменту он уже начал сожалеть о своем решении. – Это просто смешно, — фыркнул он, покрутившись на месте в поисках нужной аудитории. — Почему это здание такое большое? Уф. Удар был сильным, но не настолько, чтобы Дазай упал на пол. К сожалению, этого нельзя было сказать о человеке, который сейчас лежал на глянцевом полу среди бумаг и нескольких ручек. На нем была простая белая рубашка на пуговицах с расстегнутым воротником, из-под которого выглядывала соблазнительная шея, и простые темно-синие брюки. Дазай предположил, что лежащие на полу черные солнцезащитные очки были на незнакомце до того, как они столкнулись. Очень стильно. — О, — только и смог вымолвить Дазай. Он старался не улыбаться, хотя незнакомка выглядела немного забавно, сидя на земле в таком наряде. — Прошу прощения. Я вас не заметил. Конечно, он не говорил по-японски, но, может быть, он все равно поймет, что Дазай извиняется? Осаму действительно должен был все продумать, прежде чем решиться на переезд. Незнакомец тут же принялся собирать рассыпанные материалы, опустив голову так, что Дазай не видел его лица. Однако у него была непослушная копна рыжих кудрей. Они ловили солнечный свет, проникавший в комнату через окно, и Дазай не мог отделаться от мысли, что они отливают медью или огнем. Как странно. – Regarde où tu vas! — рявкнул незнакомец, закрывая сумку. У незнакомца был очень приятный голос, понял Дазай. Он был низким и хрипловатым, а слова лились так плавно, что это не могло не завораживать. Дазай понятия не имел, о чем тот говорит, но был бы не против послушать ещё. – Crétin. — пробормотал незнакомец, и это прозвучало не очень-то любезно. – Ты врезался в меня. — сказал ему Дазай (скорее всего, без особой необходимости) и протянул руку. Незнакомец на мгновение замер, глядя на предложение, а затем пожал Дазаю руку. Он оказался тяжелее, чем ожидал Дазай, и, подняв его, Осаму понял, что он гораздо ниже ростом. — Ты как креветка! — воскликнул Дазай. Незнакомец был как минимум на голову ниже его, а может, и больше. — Или как маленький слизняк! Ты что, мало молока пил в детстве?.. Он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с шатеном, явно все еще расстроенный, и Дазай едва не поперхнулся от неожиданности. Незнакомец был красив. У него была кожа бледная, как у фарфоровой куклы, а на носу и щеках виднелись едва заметные веснушки, такие бледные, что Дазай не обратил бы на них внимания, если бы не солнечный свет. У него были высокие скулы, на которых играл бледно-розовый румянец — от чего, Дазай не мог понять. Его подбородок был таким острым, что мог бы резать камень, а еще у него были глаза. Левый глаз была насыщенно карим, как липкая и тягучая карамель, а правый — голубой. Кристальный цвет моря до одури завораживал. Незнакомец уставился на него со странным выражением лица и ничего не сказал. Внезапно Дазай вернулся к реальности. Пока он пускал слюни, глядя на человека, которого только что сбил с ног, его преподавательница по истории искусств начала лекцию, а он ее пропустил. – Мне пора идти. – Дазай отпустил руку незнакомца (она оказалась на удивление мозолистой) и кивнул. – Я Дазай Осаму, кстати. Незнакомец посмотрел на него с недоумением. – Je ne parle pas japonais, idiot. Точно. Это это же не Япония. Дазай указал на себя. — Дазай, — повторил он. — Меня зовут Дазай Осаму. – он постучал себя в грудь. Что-то похожее на понимание промелькнуло на лице незнакомца, но исчезло в мгновение ока. Его губы скривились в хмурой гримасе, когда он вздернул подбородок, поправляя сумку на плече. – Je Suis Nakahara Chuya. — сказал он тем же низким голосом. Боже, это убивало его. Незнакомец окинул Дазая беглым взглядом, а затем отступил в сторону и продолжил путь по коридору, не сказав больше ни слова. Дазай мог лишь тупо моргать, глядя, как рыжие кудри исчезают в толпе студентов. Незнакомец — Чуя, потому что теперь он знал его имя, — оказался в точности таким, каким его ум рисова по-настоящему красивых людей. Но он был грубым, высокомерным и совершенно пренебрежительным, несмотря на искренность Дазая. И к несчастью, Осаму до сих пор видел эти глаза с гетерохромией. И понял, что на самом деле влип.

***

– Il faut creuser pour trouver ces informations; elles ne tombent pas du ciel. — говорила профессор, постукивая по обложке книги, которую держала в руках. – Ne soyez pas paresseux. Остальные студенты кивали и что-то записывали в своих тетрадях, пока профессор продолжала говорить, но шатен мог лишь безучастно смотреть на неё, пытаясь вникнуть в то, что она говорит. Он думал, что у него может получиться что-то понять, если она не будет говорить так быстро, но все слова сливались воедино, и Дазай не мог уловить ни одного знакомого звука. Это была третья лекция в тот день — семинар по литературе, и это был третий преподаватель, которого он не понимал. Он планировал поговорить со всеми ними после лекций, но сегодня на это не было времени — по понедельникам всегда было много дел, а после обеда у него была встреча с его любимыми студентами по обмену. Ему стоило уделять больше времени изучению языка. — Простите, — прошептал Дазай, повернувшись к сидящей рядом девушке. Это была девушка, наверное, на год или два младше его, со светлыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Ее глаза тут же расширились. — Tu parles japonais? — спросила она, нахмурив брови. Дазай вздохнул. — Я не говорю по-французски. — Ты из Японии? Он моргнул. Девушка была похожа на японку, и они были во Франции. Он не ожидал, что она вообще говорит по-японски, и уж точно не так хорошо. — Да, — ответил он, на мгновение растерявшись. Это приятный сюрприз. — А как тебя занесло во Францию? Девушка кивнула. — Я переехала сюда, когда училась в старших классах. А ты здесь какими судьбами? — Я студент по обмену. Во Франции буду учиться примерно год. Ее губы сложились в букву «о». — Правда? А сам ты откуда? Дазай не мог не удивиться. Она сильно отличалась от незнакомки, с которой он столкнулся ранее. И уж точно была дружелюбнее. — Из Йокогамы. — Серьёзно?! Я тоже оттуда родом! — воскликнула она, чем привлекла внимание нескольких студентов, сидевших рядом. Профессор продолжал говорить, но он не мог разобрать ни одного знакомого слова. — Погоди, ты же говорил, что не говоришь по-французски? Дазай снова повернулся к ней и кивнул. Она недоверчиво посмотрела на него. — Тогда, что ты вообще забыл на истории искусств? Тебе нужно на пару по французскому! — Я просто хочу знать, что говорит профессор, — ответил Дазай, теряя терпение. — Тонкости лекции мне ни к чему. Девушка уставилась на него. На секунду. На две. А потом, без всякого предупреждения, расхохоталась, прикрыв рот рукой. (Не очень-то помогло). — О боже мой, боже мой, — выдохнула она, качая головой. — Это самое смешное, что я слышала за последнее время. Ты правда не понимаешь, что она говорит? Дазай лишь смущенно пожал плечами. – Нет. – И ты не удосужился изучить основу языка до того, как приехал сюда? – Это было спонтанное решение. Ее смех наконец утих. Осаму чувствовал, что должен обидеться, но даже он не мог не признать, что ситуация была довольно комичной. – Это смешно. – сказала она, качая головой. – Эй, Гин, я сейчас такое расскажу. – Дазай наблюдал, как она наклонилась к девушке слева от неё; она была темноволосой девушке с маской, закрывающей рот. – Lui il, she gestured to Dazai, est venu du Japon pour étudier pour genre un an et il sait dire que dalle en français. Девушка прижала кончики пальцев к губам (по крайней мере, Дазай так предположил, потому что не видел их) и тихо усмехнулась, но ничего не ответила. – Это Гин, — сказала девушка Дазаю. — Я Хигучи. Приятно познакомиться… – Дазай. — Приятно познакомиться, Дазай, — Хигучи широко улыбнулась. — Слушай, может, я просто напишу тебе краткое изложение лекции после пары? А с остальным ты сам разберёшься. На этот раз улыбка Дазая была чуть более искренней. — Буду очень признателен. — Ладно. А теперь заткнись, а то я всё прослушаю. — прочирикала Хигучи, снова поворачиваясь лицом к аудитории. Осаму не смог сдержать смешка, подумав о нелепости всей этой ситуации, и проследил за взглядом Хигучи, обращенным к профессору. Остаток утра пролетел незаметно — Дазай предположил, что это потому, что на большинстве пар он мог дремать, потому что ничего не понимал (или почти ничего не понимал). Хигучи по возможности переводила ему кое-что из лекций, но бо́льшую часть пропускала, но рыжеволосого парня он больше не видел. Чуя. Накахара Чуя. Ближе к часу дня Дазай неторопливо поднялся по ступенькам «Антикварного магазина», где царила оживленная болтовня и сновали туда-сюда официанты. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти нужный столик — он просто пошел на шум. — К нам пожаловала одна из главных заноз в заднице! Рад, что ты решил показать свою мерзкую рожу, Дазай. Йосано махала рукой с одного из больших столов, за которым сидели остальные студенты по обмену (и По). На столе уже стояли закуски, и Осаму заметил, что тарелка Рампо была усыпана пустыми панцирями улиток, пока он поедал очередную. – Я уверен, что вы все ужасно скучали по мне. – прощебетал Дазай, занимая свободное место между Куникидой и Ацуши. Рядом с Йосано было ещё одно место. – Ты ошибаешься. – последовал предсказуемый ответ Куникиды. – Уверен, что дорога сюда заняла у тебя достаточно много времени. – Рампо широко улыбался — что-то в этом было подозрительное. – Мы тебя не дождались, и уже сделали заказ, Йосано заказала тебе краба. Тебя что-то задержало? Дазай усмехнулся. — Оказалось трудным объяснить преподавателям, что я владею французским точно так же, как они – японским. Ему придётся воспользоваться переводчиком, и отправить им сообщения с объяснением своей ситуации сегодня вечером. Может быть, они даже предоставят ему переводы сегодняшних лекций. Было бы забавно, если бы они потратили на это своё время. – А ты как думал? И это вся причина твоей задержки? – глазах Эдогавы что-то блеснуло, и у Осаму возникло странное ощущение, что он что-то знает о том, с кем он столкнулся сегодня утром. – Да. — ответил Дазай с совершенно невозмутимой улыбкой. К счастью для него, Ацуши никогда не умел держать язык за зубами и тут же вмешался, чтобы спасти ситуацию. – Эй, Йосано, — начал он с горящими глазами, — ты ведь немного владеешь французским, так? У тебя же девушка хорошо на нём говорит. Девушка поморщилась. — Ну, не так хорошо, как ты думаешь. Коё бы с тобой не согласилась. — Но она очень старается. Голос раздался позади Дазая, и он, обернувшись, увидел высокую девушку, которая с понимающей улыбкой оглядывала стол. Она говорила с сильным акцентом, и Дазай почувствовал запах её духов — очень дорогих, как ему показалось. – Mon trésor, ты решила к нам присоединиться, — усмехнулась Йосано, провожая взглядом девушку, которая села рядом с ней. Йосано коротко поцеловала ее в губы, а затем повернулась к остальным. — Это Коё Озаки, — сказала она, обнимая спутницу за талию. – C'est un plaisir de vous rencontrer, — сказала девушка по имени Коё с вежливой улыбкой. — Я много о вас слышала. – Это Куникида Доппо, Дазай Осаму, Ацуши Накаджима, Рампо Эдогава и его парень Эдгар Аллан По. — перечислила Йосано, указывая на каждого из них. Когда Коё посмотрела на него, она удивленно приподняла бровь. – Осаму? Дазай легко улыбнулся ей. Может быть, Акико и рассказала ей о нем что-нибудь компрометирующее? Она вполне могла бы это сделать. — Приятно познакомиться. — вежливо ответил он. Коё окинула его взглядом с головы до ног, а затем с улыбкой повернулась к Йосано. Шатен наблюдал за ней, прищурившись, и не мог понять, почему она кажется ему такой знакомой. Конечно, Акико показывала её фотографии, но в ней было что-то странное, что-то неуловимое. Кроме того, они никогда раньше не виделись лично. Это странно. – Merci d'être allé, – Йосано с улыбкой сказала своей девушке. – Я знаю, что ты занята. Дазай увидел, как губы Озаки растянулись в довольной улыбке, и нахмурился. Это было ему незнакомо. Возможно, он просто переутомился, пытаясь понять, что именно говорят преподаватели на своих лекциях. – Merci d'être venue. Йосано усмехнулся и потянулся к ней, чтобы поцеловать. – Je suis toujours contente de te voir, ma petite renarde. – Прекратили бы вы сюсюкаться. Смотреть противно. — сказал им Рампо, играя с рукой По, которая лежала у него на плече. Осаму вздохнул, качая головой. Его друзья были очень умными и способными людьми, но иногда ему хотелось дать им подзатыльник. – Коё, если не секрет, как ты познакомилась с Йосано? — спросил Ацуши, моргая. Он выглядел настолько заинтересованным, что это было забавно. Девушка усмехнулась. – Мой младший брат попал в неприятную ситуацию, и ему нужно было наложить швы. Мы долго бродили по больнице в поисках нужного кабинета, и нас случайно нашла Акико. Она помогла моему брату с раной, а когда по пунктам расписала мне, как ухаживать за раной, внизу листочка был указан её номер телефона. Дазай хорошо знал эту историю. Йосано рассказала ему о ней всего через двадцать минут после того, как всё произошло, и при рассказе краснела, как школьница. – Эй, ты так говоришь, будто такие ситуации у тебя происходят каждый божий день. — сказала Йосано, многозначительно взглянув на Коё, и та приподняла бровь. – Во всяком случае, это забавно. И если бы не эта ситуация, то мы бы с тобой не познакомились. – У тебя есть другие родственники? Сёстры, например? — спросил её Куникида. — Или у тебя только брат? Надо отдать ей должное, девушка одарила его очень вежливой улыбкой. — Нет, у меня два брата, один старше, другой младше, разница в возрасте — год. — Она сделала паузу. — Кстати, Поль скоро должен прийти. Обычно он не опаздывает, но его расписание может быть... – Toutes mes excuses pour mon retard! – голос эхом разнесся по всему ресторану, несмотря на шум, — он был очень низким. Голос было трудно отличить от всех остальных в ресторане, особенно на фоне топота снующих туда-сюда официантов, но Осаму понял, что человек был относительно молод. Это один из братьев Коё? – Ah, tu as réussi à venir. — ответила Озаки, глядя на кого-то поверх плеча Дазая. Незнакомец сел между Коё и Куникидой, и только тогда Дазай смог как следует его рассмотреть. Во-первых, парень был высоким и довольно стройным. На нём была шляпа — разве французы не носят береты? — и, в отличие от Коё, у него были очень светлые волосы, заплетенные в косу, и убранные с лица. Глаза у него тоже были не такие, как у Коё, — тёмно-карие. На первый взгляд они были совсем не похожи. Но когда Осаму пригляделся, сходство стало очевидным. Те же выступающие скулы, те же резкие линии носа, подбородка и челюсти. Та же форма губ. – Bonjour, Акико. Ты хорошо выглядишь. – теперь, когда парень оказался, куда ближе, Дазай услышал его низкий голос. Он показался ему смутно знакомым, но где он слышал похожий голос Осаму вспомнить не мог. – Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. Я рада, что ты тоже смог прийти. Ребята, это – Поль Верлен, старший брат Коё. – Приятно со всеми вами познакомиться. — сказал Верлен, поклонившись. — Пожалуйста, простите мой японский, я давно не говорил на нём. — Твой японский намного лучше, чем французский этих идиотов, скажу я тебе, — сказал Рампо, указывая на остальных за столом. Йосано усмехнулась. – Bonjour, Поль. – Куникида протянул ему руку. – C'est un plaisir de vous rencontrer. Je m’appelle Kunikida Doppo. Судя по насмешливому выражению лица Верлена, его произношение оставляло желать лучшего, но Дазай с удивлением обнаружил, что даже Куникида знает французский лучше него. Он уже второй раз за день услышал эту фразу, и по-прежнему не понял ни слова. – C'est un plaisir, Куникида. – Верлен протянул руку, чтобы крепко пожать Куникиде, и остальные тоже представились. Осаму только наблюдал — его не интересовал старший брат девушки его Акико, да и вообще он показался ему чопорным. – Мы не будем ждать третьего члена нашей семейки. — сказал Верлен, глядя на Коё. — Видимо, у него есть дела поважнее. – Он же не проводит время с тем блондином? — нахмурившись, спросила Озаки. Дазаю показалось, что в этот момент она была похожа на снисходительную мать. — По его словам, они «просто друзья». Если я смогу вмешаться, то сто процентов так и будет. — Верлен тоже хмурился. Это было забавно, учитывая, что их младший брат явно учился в университете и, скорее всего, был совершеннолетним. — У них встреча по поводу университетской домашки. — Ты очень придирчиво относишься к выбору партнёров для брата и сестры, Поль? — спросил его Дазай, подавшись вперёд, и подперев подбородок ладонью. Верлен впервые посмотрел на него, и приподнял бровь. – Они оба заслуживают достойных людей рядом с собой. — последовал краткий ответ. — Как и все мы. Дазай ясно услышал неприязнь, скрывавшуюся за этими словами. Однако он ничего не сказал, а вместо этого откинулся на спинку стула, и ухмыльнулся. – Тогда о чем ты думал, когда дал случиться знакомству Коё и Йосано? – он указал на Акико, и все за столом, включая её саму, расхохотались. Верлен не выглядел особо довольным, но Коё тихо посмеивалась, прикрыв рот рукой. Как раз вовремя подошёл молодой человек, которого Дазай принял за официанта, с подносом в руках. Он расставил тарелки одну за другой, и смех за столом стих. Шатен не сводил с него глаз, а официант поставил прямо перед ним металлический штатив с большим крабом на маленьких кубиках льда. – Приятного аппетита. — сказал им официант, прежде чем уйти и ненадолго задержаться, чтобы поболтать с коллегой. Дазай чуть не подавился слюнями. Краб выглядел восхитительно. – И сколько же вы все здесь будете учиться? — спросила Коё, обводя взглядом всех присутствующих, пока они ели. — Год, — ответил Рампо, не отрываясь от третьей порции улиток. — Столько же, сколько и Акико. Если только у нее, конечно, не будет причин остаться подольше, — добавил он, многозначительно взглянув на неё, и ухмыльнувшись. — А что тебе больше всего нравится в Париже? — Еда, — ответил Эдогава с набитым ртом, и остальные закивали в знак согласия. Когда все приступили к еде, стало тише, но ненадолго. — Итак, — начала Коё, вытирая уголки рта салфеткой, — что вы все здесь изучаете? Они по очереди отвечали на вопросы. Рампо изучал литературу, а По — творческое письмо (и нет, это не одно и то же). Куникида специализировался на дизайне, а Ацуши был местным голодающим художником. — А ты, Осаму? — спросил Коё. – У меня литературный профиль. — пожал плечами Дазай. Он не питал особой страсти к своей специальности, но был в ней хорош. Читать, анализировать, поражать простаков умными словами. Он думал, что когда-нибудь захочет стать художником, но это была всего лишь детская фантазия. Об этом свидетельствовали пустые, нетронутые альбомы для рисования, которые он много лет назад засунул в долгий ящик. И ему не хотелось до конца жизни перебиваться с копейки на копейку. — Понятно. – Коё смерила его взглядом и тут же отвела глаза. — Это интересно. До конца ужина Дазай почти ничего не говорил, но с удовольствием наблюдал за общением остальных. Коё была интересным человеком — и идеально подходила Йосано. Они создавали баланс — хаос и спокойствие. Верлен тоже был интересным, но только потому, что что-то в нём казалось знакомым. И он, и Коё, но Коё — только потому, что она казалась знакомой, а это, наверное, потому, что он видел около тысячи её фотографий. Однако у Верлена была какая-то странная манера держаться. Его взгляд был необъяснимо тяжёлым. В конце концов, Дазаю пришлось уйти, сославшись на неотложные дела. Он попрощался, сказал Коё и Верлену, что было приятно с ними познакомиться, хотя они почти не разговаривали друг с другом, и ушёл, пообещав остальным, что позже они поужинают вместе. Он пришел на пару истории Франции, прекрасно понимая, что не поймет ни слова, поэтому решил прийти пораньше и сесть в конце аудитории. Хигучи на этой паре не было, так что Осаму был в полном неведении. С помощью Ичиё он мог хотя бы немного, но понять суть лекции. Дверь открылась прямо у него за спиной, но Дазай не обернулся, чтобы посмотреть, кто это. Впрочем, ему и не пришлось. Стул рядом с ним отодвинули, и незнакомец, не говоря ни слова, плюхнулся на него, положив на стол потрепанный, заклеенный стикерами ноутбук. Осаму хотел повернуться в сторону — может быть, этот человек говорит по-японски? Наверняка он хотя бы вполовину так же щедр, как Хигучи? До сих пор французы казались ему очень приятными людьми. Но когда шатен поднял голову, его взгляд встретился с парой пронзительных разноцветных глаз. Его сердце замерло. Губы Чуи были слегка приоткрыты, а глаза широко распахнуты. Он сидел, положив локоть на колено, черные очки были сдвинуты на макушку, но несколько прядей выбились из-под них, и Дазаю вдруг захотелось убрать их, чтобы лучше видеть его точёное лицо. Накахара смотрел на него с таким же удивлением, какое испытывал сам Дазай, — ни один из них не шевелился. И теперь, когда они были так близко, Дазай разглядел украшения. На его пальцах было по меньшей мере одиннадцать колец, которые сверкали в свете ламп, когда он их сгибал. В ушах тоже был пирсинг, по крайней мере по три прокола в каждом ухе, но из-за длинных волос было трудно разглядеть. На нем были ожерелья, которые лежали на груди (на её видимой части груди, потому что первые три пуговицы на рубашке были расстёгнуты), и браслеты, блестящие, гладкие и прекрасные на фоне его фарфоровой кожи. — Дазай Осаму, — пробормотал Чуя, моргнув и вернув внимание Дазая к своему лицу. — Накахара Чуя, — едва слышно ответил Дазай, но едва ли он сам осознал, что сказал это, когда Чуя произнёс его имя так, словно это был какой-то драгоценный секрет, который слишком важен, чтобы кричать о нём во всё горло. Ресницы Чуи дрогнули, он ещё мгновение смотрел на Дазая, а затем развернулся лицом к доске, выпрямив спину и возможно слегка покраснев. – Идиот.— пробормотал он так тихо, что Осаму не понял, к кому он обращается — к нему или к самому себе. Дазай открыл рот, чтобы ответить — может быть, немного поддразнить его, потому что Чуя выглядел мило, когда краснел, — но не успел. “Bonjour et bienvenue dans l'Histoire de France! — начал профессор, стоя в начале аудитории и оглядывая студентов. – Vous pouvez m'appeler Mademoiselle Moreau. Commençons. Чуя смотрел прямо перед собой, пока шли минуты, внимательно слушая преподавательницу, и время от времени делая пометки в блокноте. Дазай решил понаблюдать за ним, а не за мисс Моро. При таком освещении веснушки на его щеках были особенно заметны. Если парень считал правильно (а он считал), прошло около двадцати минут, прежде чем что-то произошло. Профессор что-то сказала — что именно, Дазай, конечно, понятия не имел, — и тогда Чуя широко раскрыл глаза и на мгновение взглянул на Дазая. Затем все зашептались, и Осаму остался в недоумении, пытаясь понять, что же происходит. В аудитории зазвучали голоса, студенты начали обсуждать... что-то, а Чуя по-прежнему смотрел на него с весьма странным выражением лица. Может, он был недоволен? Дазай не мог понять. — Ты собираешься что-то сказать или так и будешь сидеть и пялиться? — протянул он, выгнув бровь. Жаль, что в силу своих способностей он не мог сказать это по-французски. Чуя ответил ему невозмутимым взглядом. – Je pensais t'avoir dit que je ne parle pas japonais, idiot. Дазай вздохнул. – Ты уже должен был понять, что я не понимаю, о чём ты говоришь. – он прекрасно знал, что Накахара тоже не понимает, о чем он говорит, но ничего не поделаешь. – Что сказала преподавательница? Чуя посмотрел на него пустым взглядом. – Преподавательница. – попытался Дазай, указывая на женщину впереди. Чуя кивнул. – Что она сказала? – он постучал пальцем по губам, наблюдая, как взгляд Чуи перемещается с его губ на глаза и обратно. Его щёки порозовели. Шатен фыркнул. Это явно не сработало. Он схватил ручку и вырвал страницу из блокнота, не обращая внимания на пристальный взгляд Чуи. – Ладно, попробуем вот так. — пробормотал он себе под нос, набрасывая в центре страницы отвратительный портрет их преподавательницы. Затем, он нарисовал облачко с большим вопросительным знаком в центре и протянул ручку и бумагу Чуе. – А так? Чуя просмотрел страницу. На мгновение он выглядел удивлённым, явно сдерживая фырканье, когда начал набрасывать свой ответ, и у Дазая чуть не хватило духу обидеться. Его навыки рисования были фантастическими. Не прошло и минуты, как Чуя вернул Дазаю бумагу и ручку, и тот с опаской посмотрел на них. Что, если ему придется писать эссе на двенадцать страниц? На французском с помощью переводчика? Однако, судя по рисунку Чуи, ему это было не нужно. На бумаге были изображены две фигуры, в которых Дазай узнал себя и Чую, судя по небрежно нарисованным волосам. Они сидели за столом, заваленным бумагами и ручками, но в центре стоял компьютер с изображением Эйфелевой башни и какими-то каракулями, напоминающими текст. Рядом был ещё один рисунок. На нём снова были они вдвоём, стояли перед большим экраном с одной и той же картинкой, оба держали в руках палочки, указывающие на случайные места на экране. А затем, написанным сверху, надо признать, очень красивым почерком, было написано: Un mois. Un. Дазай знал это слово. Он умел считать по-французски, правда, всего лишь до до трёх, и это означало «один». А. Презентация. У них был один… что? — месяц, что ли? Mois тоже начиналось с буквы «м», не так ли? Наверное, речь шла о важных достопримечательностях Франции, раз Дазай сидел на паре по истории Франции. Чуя наблюдал за ним, прищурившись и скользя взглядом по его лицу, словно пытаясь разгадать его выражение. Впрочем, Дазай не понимал, что тот пытается понять. Он вернул ему листок, добавив вопросительный знак рядом с mois. Чуя усмехнулся и низко наклонил голову, чтобы снова начать рисовать. Дазаю показалось, что от этого зрелища его сердце забилось чуть быстрее: Чуя с опущенной головой, чёлка закрывает большую часть его лица, оставляя на виду только эти проклятые глаза, а красные губы всё ещё кривятся в едва заметной улыбке. Боже. Что он собирался сделать? В конце концов Чуя снова поднял голову, и Дазай отвёл взгляд, чтобы его не поймали на подглядывании. Ему подвинули бумагу и ручку, и Осаму увидел примитивный набросок календаря со стрелкой, указывающей на последний день. Значит, месяц. У них был месяц, чтобы выбрать историческую достопримечательность Франции, подготовить презентацию и выступить перед аудиторией. Но прежде чем он успел что-то сказать, профессор оборвала их всех на полуслове. – Vous n'aurez pas beaucoup de temps pour travailler sur les présentations, vous devrez donc trouver du temps en dehors des cours. Ce travail sera pris en compte dans la notation, n'oubliez pas! — сказала она, и Дазай увидел, как Чуя вытаращил глаза. Он выглядел... раздражённым? Или, может быть, встревоженным. — Что? — спросил он, и Чуя тут же перевел на него взгляд. Интересно, у него всегда такое выражение лица, или он такой недовольный, только когда я рядом? — подумал Дазай, опираясь на свой скудный опыт проведённый с Накахарой. – Nous devons le faire pendant notre temps. – ответил Чуя, но как только он замолчал, выражение его лица сменилось с настороженного на раздраженное. Должно быть, он понял, что я не понимаю ни слова. — подумал Дазай с легкой усмешкой. Чуя был очень милым, когда злился. Он снова взял у шатена бумагу, что-то нацарапал и протянул обратно. Дазай снова увидел их обоих, но на этот раз они сидели за столом с кофе и бумагами. Похоже, дело происходило в кафе. Дазай нахмурился и оглянулся на Чую. Откуда ему было знать, что это значит? Накахара уставился на него непонимающим взглядом, но Дазай не сдвинулся с места. Он молча протянул ему ручку, и Чуя, вздохнув, взял бумагу. Закончив, он протянул Дазаю рисунок, на котором было изображено что-то вроде классной комнаты с большим крестом посередине. А. У них реально мало времени. Чтобы справиться с полученным заданием им придется встречаться не на территории университета. Какой ужас. Дазай наклонился к нему, подперев подбородок рукой, и Чуя нахмурился, глядя на него. – Ты пытаешься пригласить меня на свидание? — с ухмылкой спросил Дазай. – Знаешь, это довольно завуалированный способ. Он ожидал, что Чуя покраснеет — возможно, от близости, или от зрительного контакта, или от его тона, — но он был очень, очень неправ. Вместо этого Чуя расплылся в улыбке и подался вперёд, так что их лица оказались почти вплотную друг к другу. – Est-ce que tu essaies de me séduire en me regardant comme ça, Dazai? — пробормотал он, ухмыляясь, как кот, и говоря своим низким, рокочущим голосом, от которого Дазаю хотелось сделать невыразимые вещи. Он с трудом сглотнул. Один человек не должен обладать такой силой. – подумал он и отвернулся. На мгновение он почувствовал на себе взгляд Чуи, хотя преподавательница продолжала нести какую-то чушь, а потом что-то скользнуло по столу, и ударило его по руке. Осаму посмотрел вниз. Это был телефон Чуи. – J'ai besoin de ton numéro. — сказал он, указывая на новый контакт, открытый на экране. – Pour le projet. Дазай на мгновение уставился на него, а затем тихо вздохнул, и взял телефон. Сегодняшний день стал для него испытанием. Он ввёл номер, отправил сообщение самому себе (набирая текст наугад, потому что клавиатура была не на японском) и вернул телефон Чуе, который в ответ протянул ему свой. Он не добавил имя в контакт. Конечно. Дазай ухмыльнулся, что-то ввёл в свой телефон, а затем поднял глаза и увидел, что Чуя смотрит на него, прищурившись. Кареглазый показал ему экран, невинно пожав плечами. – Будешь у меня слизняком. — сказал он. — Раз уж ты такой низкий. – Чуя прищурился ещё сильнее. Он, конечно, не понял, что сказал Дазай, но его тон говорил сам за себя. Дазай подмигнул ему, повернулся к преподавательнице, и сделал вид, что внимательно слушает лекцию.