mate

Прошло долгих и прекрасных четыре года с момента битвы в горах Аллилуя. Джейк Салли, бывший аватар и великий Торук Макто, теперь жил в клане Оматикайя и был полноправным его членом. Он стал мужем Нейтири. Пусть они и не проводили церемонию, ведь, по словам тсахик племени Мо’ат, если они не истинны, то любые церемонии таких пар — плевок в душу Эйвы, но ему было абсолютно не до всех этих условностей. Он искренне любил Нейтири — эту сильную и невероятную женщину, которая открыла ему глаза на удивительный мир Пандоры. Они жили бок о бок, буквально душа в душу, и были вполне счастливы друг с другом. К несчастью, после битвы в горах Аллилуя у на’ви не получилось совсем выгнать людей с планеты. Те ушли в подполье и почти не трогали племена, лишь изредка появляясь на радарах. Для этого Джейк организовал сопротивление – группу из бывших солдат, ученых, аватаров и тех на’ви, кто по воле судьбы оказался втянут в бесконечную борьбу, например, молодых Саренту, которых обнаружили в брошенной лаборатории, или Со’лека, оставшегося без клана. В один из совершенно обычных дней Джейк решил прогуляться по лесу, чтобы поохотиться. Обычно охотники не ходили в одиночку, но Салли отчаянно хотелось развеяться и размять мышцы. Пробежавшись по лесу подальше от лагеря, он медленно крался в кустах, выслеживая стаю шестиногих оленей, пока не услышал звуки слева от себя. Олени тут же драпанули подальше, а сам Джейк толком не успел среагировать, как оказался окружен отрядом RDA из троих солдат и одного УМП. Казалось бы, куда уж хуже, однако чутким слухом он уловил шум вертолета где-то слева. Было бы очень глупо быть пойманным не просто в бою, а на охоте в лесу. Салли отчаянно отбивался, но один лишь лук в его руках не располагал к быстрой победе, и вскоре он оказался прижат к земле. Солдаты скалились, ликуя, ведь им удалось поймать самого Джейка Салли, пока не услышали взрыв и жуткий грохот: загоревшийся вертолет свалился в нескольких метрах от них. Отряд RDA резко озирался, ища источник «подлянки», и в ту же секунду откуда-то сверху на них спрыгнул на’ви. Солдаты отпустили Джейка, сразу переключившись на нового противника, и тот поймал момент, чтобы вскочить на ноги. Бок саднил, там была рваная рана от пули, прошедшей по касательной, но он это игнорировал. Взрывы сотрясали деревья, обрушивая на них огонь RDA. Джейк, оказавшись за спиной незнакомца, сражаясь на чистом адреналине, доверял ему, не задумываясь — ведь на’ви значит свой. Его движения были резкими, бесстрашными, идеально синхронизированными с движениями Джейка. Затем, в долю секунды, их тела соприкоснулись. Внезапное ощущение вышибло из легких весь дух, наэлектризованный ток прошел по коже, заставляя вздрогнуть. Нет времени реагировать, нет вообще ни секунды передышки между выстрелами. Эйва захлестнула его чувства, шок был настолько сильным, что чуть не сбил Джейка с ног, но он не мог остановиться. Он заставлял себя двигаться вперед: тетива была натянута, челюсть сжата, словно одна лишь боль могла удержать мир вместе. Он чувствовал незнакомца, его страх, его силу, пронизывающую Джейка, когда гремели выстрелы и горел лес. Это неправильно. Это невозможно. У него уже есть Нейтири. И все же Эйва не отпускала их. Только когда упал последний боевой экзоскелет и поле боя наконец затихло, Джейк повернулся. Связь между ними трещала, как электричество. Его грудь тяжело дышала, руки дрожали, когда Джейк медленно встретился с ним взглядом — впервые с тех пор, как на него внезапно напал отряд, а затем из ниоткуда выскочил незнакомец. Осознание настигло его. Это та самая связь. Древняя. Неразрывная. Созданная Великой Матерью. Он ничего не сказал. Он не мог. Но то, как он смотрел на незнакомца, говорило обо всем. Дым от горящего «Скорпиона» тяжелыми, рваными клочьями поднимался к густым кронам деревьев, застилая светящиеся растения и смешиваясь с туманом Пандоры. Джейк Салли стоял в самом центре этого хаоса, тяжело опираясь на согнутые ноги, и чувствовал, как каждое его движение отдавалось тупой болью в мышцах, и особенно в раненом боку. Его грудь, испачканная в саже и крови, ходила ходуном от частого, рваного дыхания, а в ушах всё ещё стоял визг турбин рухнувшего вертолёта и звуки выстрелов. Но не запах гари и не близость смерти занимали его мысли в этот момент. Внутри, где-то глубоко под кожей, пульсировало нечто совершенно новое, дикое и пугающее — невидимый жгут, который с силой тянул его к незнакомцу, стоящему напротив. Это было физическое ощущение, словно Эйва прошила его насквозь раскалённой иглой, соединяя его нервную систему с кем-то другим. Для Салли, который четыре года строил свою жизнь в Оматикайя рядом с Нейтири, этот внезапный резонанс ощущался как предательство, как саботаж, устроенный самой природой. Он медленно выпрямляется, чувствуя, как хвост нервно бьёт по лодыжкам, и поднимает взгляд на на’ви, который только что буквально свалился ему на голову из лесной чащи. В глазах Джейка не было и тени тепла — лишь холодная настороженность бывшего морпеха, привыкшего видеть в любых неожиданностях угрозу. Он не принимал этот дар богини, он видел в нём только хаос, который разрушит всё, что ему дорого. — Какого хрена это было… — хрипло выдавил он, вытирая тыльной стороной ладони кровь с рассечённой скулы. Салли сделал тяжёлый шаг вперёд, игнорируя то, как его тело инстинктивно стремится сократить дистанцию с этим незнакомцем. Его пальцы всё ещё крепко сжимали рукоять лука, а челюсти были сжаты так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он смотрел в упор, пытаясь сквозь пелену дыма и шока разглядеть того, кто теперь стал его проклятием или спасением по воле Эйвы. — Ты кто такой? — его голос звучал резко, без тени благодарности за спасение, напоминая скорее допрос на поле боя, чем мирное знакомство. Джейк не собирался распускать сопли или признавать эту связь. Он был лидером, он был воином, и сейчас он просто хотел понять, как далеко зайдёт эта шутка Великой Матери и что ему делать с этой невозможной тягой, которая теперь жгла его изнутри ярче, чем обломки человеческой техники вокруг. — Отвечай! — повторил он, делая ещё один шаг, намеренно вторгаясь в личное пространство незнакомого на’ви, чтобы подавить тот странный трепет, что вызывало его присутствие. — Пошли! — лишь шикнул незнакомец, схватив Джейка за предплечье. Рывок за руку выдернул Джейка из ступора, но это прикосновение отозвалось в теле не просто грубой силой, а настоящим электрическим разрядом. Когда пальцы незнакомца сомкнулись на его запястье, Салли едва не вскрикнул — по нервам ударила чужая энергия, слишком яркая, слишком мощная, чтобы быть просто случайностью. Это было похоже на тсахейлу, но без сплетения куру, связь установилась сама собой, прошивая сознание Джейка образами чужой боли, решимости и запахом пороха. Салли споткнулся о поваленную ветку, но незнакомец тащил его за собой с какой-то бешеной, лихорадочной настойчивостью. В голове Джейка выл сигнал тревоги: морпех внутри него требовал вырваться и направить нож в горло этому странному воину, но тело, словно предав своего хозяина, откликалось на каждое движение чужака. Взгляд Джейка упал на спину идущего впереди. Бронежилет. Настоящий человеческий бронежилет, на котором висели стальные жетоны, которые негромко позвякивали в такт бегу. Этот звук, сухой, металлический, пробудил в памяти Салли воспоминания о казармах и штабе, которые он пытался похоронить четыре года назад. Жетоны солдат RDA продолжали звенеть в такт бегу. Гнев и недоумение смешались в груди Джейка в ядовитый коктейль. — Эй! Стой! — Джейк попытался затормозить, упираясь пятками в мягкую, влажную почву Пандоры, но его голос сорвался на хрип. Он видел, как впереди, на небольшой просеке, нервно переступает с лапы на лапу икран коричнево-оранжевого окраса, непривычный для этой части Пандоры. Животное захлопало крыльями, чувствуя приближение хозяина и ту бурю, что бушевала в их общей связи. Салли видел перчатки на руках незнакомца, винтовку, закрепленную за его спиной, и это только добавляло масла в огонь его подозрительности. В его мире всё было просто: были на’ви, и были «небесные люди». А этот парень не вписывался ни в одну категорию. — Отпусти меня, чёрт тебя дери! — Салли всё же нашёл в себе силы и резко дёрнул руку на себя, разрывая физический контакт, хотя ментальная нить продолжала вибрировать где-то под рёбрами. — Тише, моя девочка, всё нормально, — прошептал на’ви икрану, совершенно не обращая внимания на Джейка. Салли стоял, тяжело дыша, его хвост мотался из стороны в сторону, а уши были плотно прижаты к затылку. В глазах Джейка плескалась ярость, смешанная с глубоким, почти животным страхом. Он думал о Нейтири. О том, как она посмотрит на него, когда почувствует на нём след другой души. Эйва разрушила его спокойную жизнь за доли секунды. — Ты… ты один из них? — Джейк ткнул пальцем в сторону бронежилета, его голос дрожал от напряжения. — Откуда у тебя это снаряжение? И что это за дрянь происходит между нами? Что ты со мной сделал?! Он ждал объяснений. Стоял, как разъяренный танатор, готовый либо броситься в атаку, либо бежать прочь от этого невыносимого чувства, которое тянуло его к чужаку сильнее, чем верность собственному клану. — Если ты не хочешь сдохнуть, иди за мной! — прорычал незнакомец, запрыгивая на своего икрана, тот забил крыльями, готовясь взлетать. — Через десять минут сюда придёт новый отряд RDA. Ты так хочешь повидаться с ними? Джейк опустил взгляд на свой бок, где сквозь плотно прижатые пальцы толчками вытекала тёмная, густая кровь, окрашивая синюю кожу в почти чёрный цвет. Жгучая боль, которую он до этого момента игнорировал в пылу схватки, теперь вспыхнула с новой силой, заставляя его пошатнуться и едва не осесть на траву. Слова незнакомца пронзили его сознание, как пуля — десять минут. Салли слишком хорошо знал протоколы RDA: если одна группа затихает, следующая вылетает немедленно, и они не пройдут мимо догорающих обломков «Скорпиона», не перепахав здесь каждый куст очередями из пулемётов. Взгляд Джейка метнулся от раны к на’ви, который уже оседлал своего икрана. Огромный ящер нервно хлопал крыльями, обдавая воина потоками воздуха. Салли чувствовал эту спешку кожей не только через мозг, но и через ту самую вибрирующую нить, которая теперь намертво привязала его к этому незнакомцу. Внутри всё протестовало против этого союза: солдатская гордость требовала крови, а сердце, оставшееся в клане Оматикайя, обливалось кровью при мысли о Нейтири. — Блять... — прохрипел Джейк, сплёвывая густую слюну вперемешку с кровью, вытекшей из разбитой губы, на светящиеся растения, и свистнул, призывая своего икрана. Он понимал, что в таком состоянии он не уйдет далеко пешком, а патруль найдет его за считанные минуты. Смерть здесь, в этой бессмысленной стычке, не входила в его планы. Но больше всего его бесило то, как его собственное тело предательски откликалось на голос незнакомца, заставляя мышцы сокращаться в попытке подойти ближе к источнику этой невыносимой, новой связи. — Чёрт с тобой. Веди, — бросил он, превозмогая резкую боль в боку и делая тяжелый, неуверенный шаг к прилетевшему Бобу. Салли ухватился за край седла, чувствуя, как мир перед глазами на мгновение подернулся серой дымкой от потери крови. Он не смотрел в глаза незнакомцу, стараясь сохранить остатки дистанции, хотя при каждом вздохе чувствовал ритм его сердца так же чётко, как своё собственное. Это было унизительно и странно, но выбора не оставалось. Джейк с трудом подтянулся и запрыгнул на икрана. Он крепко сжал здоровой рукой край сбруи, готовясь к взлёту. — Только без фокусов. И если это засада... я пристрелю тебя прямо в воздухе, — прорычал он незнакомому на’ви, хотя его голос звучал скорее устало, чем угрожающе. Как только икран сорвался с места, взмывая ввысь сквозь переплетение лиан, Джейк зажмурился от удара ветра в лицо: на нём даже не было оголовья для полёта. Он чувствовал, как Эйва торжествующе поёт где-то на периферии сознания, приветствуя этот союз, который он уже проклинал всеми известными ему словами.

***

— Куда именно мы летим? — раздался крик Джейка где-то позади, и парень закатил глаза, лишь заставив икрана лететь быстрее. Сегодня Тош совершенно не планировал никого спасать, тем более самого Торука Макто, Джейка Салли, который когда-то повёл кланы против RDA. Тош безмерно уважал его за это, он сам избрал своим долгом перебить как можно больше демонов на Пандоре, но теперь встреча с этим легендарным «ходящим во сне» казалась ему худшим событием в жизни. Новая связь — та самая, о которой он лишь слышал легенды, — теперь ярко пульсировала в груди, и это злило до невозможности. Ка'тир петляла между деревьями, путая следы, а сам он высматривал в воздухе «Скорпионов», которые могли прибыть, потеряв связь с отрядом. Тош и сам был ранен. На плече красовался большой рваный порез, — но он, как обычно, не обращал на это внимания. Пролетев над кромками деревьев около десяти минут, он резко начал набирать высоту: его маленький лагерь находился прямо в парящей скале. Ка'тир села на небольшой деревянный помост, и Тош, спрыгнув с икрана, не дожидаясь Джейка, пошёл внутрь своей пещеры. Он сразу скинул винтовку и лук на стойку для оружия и достал из-под стола аптечку, начиная заматывать правую руку. Слушая, что происходит за спиной, Тош резко обернулся на звук: Джейк тяжело спрыгнул с икрана, едва не завалившись на бок, и привалился плечом к грубо отёсанной стене пещеры. Тош закончил с повязкой, а затем сунул точно такой же бинт Джейку и ещё плод дапофета — если его съесть, это ускорит заживление ран. Взгляд Джейка, затуманенный болью и усталостью, лихорадочно сканировал его убежище: стойки для оружия, костёр, карты на стене. Тош нервно замотал хвостом — тащить кого-то в свой лагерь также не входило в его планы. Всё здесь кричало о том, что хозяин этого места — одиночка, живущий по законам войны, а не леса. Когда перед ним возник бинт и плод дапофета, Джейк не сразу протянул руку. Он смотрел на плод, затем на руки Тош и, наконец, поднял глаза на своего «спасителя». Невидимая связь между ними продолжала гудеть, как высоковольтный провод, передавая Тош отголоски чужого нервного состояния, и это бесило его больше всего. Это чувство лезло под кожу, заставляя его ощущать Джейка так же отчётливо, как самого себя. — Ты не из лесных, — хрипло бросил Джейк, принимая бинт. Голос звучал надтреснуто, но в нём всё ещё чувствовалась сталь. — И не из «небесных людей», хотя таскаешь их шмотки. — Я из племени «Tsawkeyu». Мое племя погибло во время восстания, и теперь я сражаюсь с демонами, чтобы отомстить им во имя Эйвы, — с холодной отстранённостью соврал Тош. Не было у него никакого племени ни в прошлом, ни сейчас, но чужакам знать об этом было необязательно. Джейк, стоя напротив, вгрызся в плод дапофета, морщась от резкого, вяжущего вкуса, который тут же начал разливаться по телу приятным холодом, притупляя боль. Он прищурился, разглядывая чужака с головы до ног, задерживая взгляд на его странном снаряжении и поношенном бронежилете. Название племени прозвучало для него незнакомо, но на Пандоре было полно кланов, о которых он, даже будучи Торуком Макто, мог не знать. Откинув лишние мысли, Салли принялся за рану: он действовал быстро и уверенно — содрал остатки пропитанной кровью повязки и начал туго накладывать новый бинт, натягивая его так, чтобы остановить кровотечение. Его движения были резкими, лишёнными изящества коренных на'ви, но предельно функциональными. Закончив, он отбросил окровавленный кусок ткани в сторону и выпрямился, насколько позволяла боль в боку. Его хвост всё ещё напряжённо подёргивался, а взгляд оставался тяжёлым. — Зачем ты вытащил меня? — Салли сделал шаг вперёд, намеренно сокращая дистанцию, несмотря на то, что это вызывало новый прилив этого странного, обжигающего резонанса в груди, — и зачем притащил меня сюда? Ты явно не из гостеприимных... — Он ждал ответа, не сводя глаз с незнакомца. В голове набатом стучало имя Нейтири, и Джейк чувствовал, как внутри него закипает глухое отчаяние. Эйва сделала свой выбор, не спросив его мнения, и теперь он стоял в пещере у чужака, связанный с ним так, как не был связан ни с кем другим на этой планете. И это пугало его сильнее, чем целый отряд RDA. — Я полез под пули не ради тебя лично, я вообще понятия не имел, кто ты, пока не увидел твои руки, — Тош кивнул на пятипалую конечность Джейка, — я сражаюсь с RDA. И помочь другому на’ви в схватке с ними — почти мой долг. Джейк посмотрел на него, слегка приподняв бровь, и Тош фыркнул, показывая, что ничего удивительного в этом не было. — Ты хоть имя своё скажи, — наконец буркнул Салли, облизывая сок дапофета с губ. — Тош. Меня зовут Тош, — медленно сказал он, сложив руки на груди, — вижу, что ты в порядке. Предлагаю забыть об этой ситуации. Эта связь с тобой мне не нужна, думаю, Эйва ошиблась, соединив нас. Джейк насмешливо фыркнул, хотя резкое движение тут же отозвалось вспышкой боли в боку. — Ошиблась? — Джейк криво усмехнулся, вытирая рот ладонью, — это мягко сказано. Я не просил этого дерьма, и мне оно нужно меньше всего на свете. У меня есть клан. У меня есть Нейтири. И мне плевать на «связи», которые сваливаются на голову посреди боя. — Ну, я об этом и говорю. Забыть — и дело с концом, — не унимался Тош. Ему поскорее хотелось выгнать нежданного гостя и вернуться к своему привычному состоянию. Салли с трудом направился к выходу из пещеры, цепляясь за выступ скалы, чтобы сохранить равновесие. Его хвост раздражённо хлестнул по воздуху. Предложение Тош «забыть» об этом соединении душ отозвалось в груди Джейка странным, болезненным уколом, который он тут же подавил своей обычной солдатской прямолинейностью. Он был бы рад вычеркнуть этот момент из памяти, но Эйва не любила, когда её дары игнорировали, и эта тяга к стоящему перед ним воину продолжала гудеть в костях, как низкочастотный шум. — Забыть — отличный план. Давай так и сделаем, — отрезал Джейк, делая осторожный шаг по пещере и осматриваясь. — Но пока я здесь не сдох, мне нужно знать, насколько глубоко я попал. Тебя ищут? И что это за жетоны у тебя на груди? Своих добиваешь или чужих считаешь? — Джейк кивнул на бронежилет, в его вопросе сквозила открытая провокация, за которой он пытался скрыть собственное замешательство. Он остановился напротив Тош, глядя ему прямо в глаза. Взгляд Салли был тяжёлым, пронизывающим. Он не верил в случайности и уж точно не верил в то, что одиночка может так долго выживать в лесах, нападая на отряды RDA. — Никто меня не ищет, и вообще — это не твоё дело. Жетоны — подтверждение того, что я воюю за Эйву. Смерти командиров RDA, которые больше не смогут причинить вред Пандоре, — пожал плечами Тош, нахмурившись. Этот допрос вызывал не самые приятные эмоции. — Ты воюешь во имя Эйвы, говоришь? — Джейк кивнул на стойку с человеческим оружием. — Оружием людей? Ты странный парень, Тош. Даже для на’ви из уничтоженного племени. — Против демонов хороши все средства, тебе ли не знать, — покачал головой Тош и обернулся на выход. Он замолчал, прислушиваясь к звукам снаружи пещеры. Рокот винтов вдали раздался вновь, и Тош понимал, что они оба сейчас — самые разыскиваемые цели на этом участке планеты. — Сколько у нас времени, пока твоя «парящая скала» не превратится в мишень для ракетного удара? — внезапно сказал Джейк, и Тош обернулся обратно на него. — Поверь, я хорошо позаботился о том, чтобы мой лагерь не нашли. Ты бы не заметил его, даже пролетев рядом, если бы я не показал тебе свод пещеры, — ухмыльнулся Тош, — а теперь вали и никогда не возвращайся сюда. Салли криво усмехнулся, глядя на своего икрана, а затем снова перевёл тяжёлый взгляд на Тош. Этот парень выпроваживал его так бесцеремонно, словно Джейк был не вождём клана и Торуком Макто, а нашкодившим щенком, который случайно забрёл на чужую территорию. Салли это задело — не из-за гордости, а из-за того, насколько фальшиво звучали слова о том, что можно просто забыть связь, которая прямо сейчас выкручивала ему внутренности. Джейк запрыгнул на Боба, но тут же поморщился, когда свежая рана на боку отозвалась резкой болью; ему явно нужно было зайти к Мо’ат. Связь с Тош в этот момент вспыхнула с новой силой, транслируя не только физическое присутствие напарника, но и какую-то странную, давящую уверенность. Это было невыносимо. Эйва буквально привязала их друг к другу невидимым коротким поводком. — Отличный план, Тош. Только вот Мать, кажется, считает иначе. Она не разбрасывается такими вещами просто так. И ты это знаешь не хуже меня. Тош скривился. Он тоже почувствовал эту давящую странную боль в груди. — Удачи с твоим долгом, — бросил Джейк через плечо, не оборачиваясь. — Надеюсь, твои скалы действительно такие неприступные, как ты думаешь. Он свистнул, и Боб резко взмыл в небо. Салли не собирался задерживаться здесь ни секундой дольше, чем нужно. Ему нужно было вернуться в клан, смыть с себя запах этого боя и попытаться понять, как смотреть в глаза своей женщине, когда внутри него теперь живёт эхо чужой души. Тош проследил за тем, как Джейк улетает, и погладил Ка’тир по морде, скривившись от того, что связь бушевала в его груди. Только этого ему блять не хватало в его и так непростой жизни. Тош был… не совсем на’ви. Он, как и Джейк когда-то, был «ходящим во сне». Воспоминания, которые он годами прятал в глубине сознания, с силой накатили на него.

***

Лейтенант Энтони Кант, член проекта «Аватар», спецподразделения «Анкор», шел по коридору, сжимая винтовку. Несколько секунд назад в штабе прозвучала тревога: похоже, случилось что-то страшное, поскольку люди вокруг бегали туда-сюда с какими-то бешеными глазами. Энтони даже не успел зайти в медблок, чтобы переместить сознание в аватара; его соотрядник отправил Канта в командный центр. В последнее время Энтони ненавидел все вокруг. Раньше он лишь охранял ученых и рудники, но последнее время майор Рассел слишком часто заставлял его стрелять по местным, которые защищали свои земли, что напрягало Энтони. Он не то чтобы сильно хотел убивать на’ви — всё же это была их планета, а после того, как он начал изучать язык и культуру местных по трудам Грейс Огустин, это стало морально тяжело для него. Он все чаще специально мазал по целям, постоянно получая выговоры, но не мог просто так взять и убить живое существо, особенно пользуясь этим синим телом, которое вырастили специально для него. – Кант, пошевеливайся! – прокричал майор Рассел, подталкивая своего подчинённого ко входу. – Почему ты еще не в аватаре?! Ладно, плевать, – майор с тяжелым вздохом и нечитаемым лицом оглядел всех собравшихся. – У нас ЧП. Джейк Салли, Грейс Огустин и еще двое из центрального штаба совершили побег. Дезертиры собирают армию синюшных, чтобы напасть на основной штаб. Мы вылетаем прямо сейчас, готовьтесь, тут либо мы их, либо они нас. По комнате прошел встревоженный шепот, прерванный командой выметаться к вертушкам. Энтони хотел было добежать до медблока, но мимо проходящий ученый успел доложить, что его аватара и капсулу уже погрузили в «Валькирию», подключаться придется прямо там. «Валькирия» летела быстро, тишина внутри нарушалась тяжелым протяжным гулом ее двигателей. Его соотрядники, люди и аватары, скалились, готовясь к предстоящей битве; центральный штаб уже доложил о начале боевых действий. Энтони же до боли в руках сжимал винтовку, в голове крутились сотни мыслей, и ни одна из них не была о том, что он хочет начинать это сражение. Тело его аватара безмолвной куклой сидело рядом, Энтони буравил его взглядом все время полета. Рассел сказал, что у него будет время подключиться, как только они приземлятся на полевой базе. Грохот. Взрыв. Двигатель А отключился. Двигатели B и C теряют скорость. «Валькирия» наклоняется вбок и падает. Глухой удар. Энтони отбросило в сторону, он чуть не потерял сознание. Беготня, приказы, крики. Рассел вытолкнул Энтони на улицу из дымящегося летательного аппарата. В ушах звенело, парень с трудом слышал слова командующего. — БЕГОМ… капсула… подключайся… три километра… — Энтони мутным взглядом посмотрел на майора и нахмурился. — Я не буду драться против них, — сказал он хриплым голосом, язык будто не слушался. — Что ты сказал?! Повтори, щенок! — Рассел пихнул Энтони в плечо. — Я не пойду против на’ви! Это их земля, не наша! — прорычал Энтони, его пальцы разжались, уронив винтовку. Выстрел. По груди растекалось кровавое пятно. С задержкой жуткая боль ударила в голову, заставив скривиться и упасть на землю. — Значит, ты сдохнешь вместе с этими дикарями, уебок, — Рассел схватил его за подбородок, несколько секунд смотря прямо в глаза, а затем с силой оттолкнул Энтони на землю и пнул по ребрам напоследок. Энтони лежал, хрипло дыша, на мягкой зеленой траве, окрашенной его кровью. Его отряд удалялся дальше в лес. Парень сплюнул кровь, приподнимаясь на руках, и перевел взгляд на дымящуюся «Валькирию». В голове возникла идея. С трудом Энтони дополз до все еще целой переносной капсулы и запустил процесс перемещения сознания. Секунда — и он встал на ноги уже в теле аватара, дрожащими руками отстегивая ремни безопасности. Сознание плыло, его человеческое тело умирало, но, с силой сжав зубы, Энтони дошел до капсулы в другой части корабля. Если отключить электричество, то сознание на короткое время останется в теле аватара, даже если носитель уже не будет в капсуле; остаточного импульса должно хватить минут на deset — это была мера предосторожности при отключении генераторов. Важно было сначала отрубить ток, а затем уже достать тело, иначе связь прервется сразу и грубо. Энтони выдернул провода из розетки и раскрыл капсулу. Сработало. Связь стала тоньше, поддерживать ее удавалось с большим трудом, но он все еще был на это способен. Вколов в свое человеческое тело сразу три ампулы разных стимуляторов, чтоб наверняка, Энтони подхватил собственное тело на руки и выбежал из корабля. Винтовка, висящая на плече, больно билась при беге, тело на руках продолжало истекать кровью, но Энтони бежал, не останавливаясь. Рассел сказал три километра… он должен найти кого-то из дезертиров; они смогут ему помочь. Должны? Наверное… В и так отключающемся сознании не было сил думать еще и об этом. Энтони продолжал бежать по лесу, пока нога не зацепилась за корень дерева, и он кубарем свалился на землю. Тело упало в трех метрах от него, зрение затуманилось, черные пятна поплыли перед глазами, его сознание висело на волоске. Сделав несколько движений в сторону, Энтони перевернул собственное человеческое тело на бок и постарался зажать рану; кровь после удара о землю потекла сильнее. Он снова попробовал подняться, хотя бы сесть, но силы покидали его все быстрее. Энтони покачнулся и упал на траву, ударившись подбородком о камень. Он перевернулся на спину, раскинув руки. Вдали слышались крики и выстрелы. Или это ему лишь казалось?.. — Сейчас… секунду… мне надо дойти… блять… Сознание окончательно помутнилось, и перед глазами встала чернота. Человек Энтони Кант был мертв. Аватар сделал последний вдох и затих. Прошла, казалось, вечность, как внезапно перед глазами замелькали яркие вспышки. Энтони будто нырнул под воду, и течение несло его по туннелю, в конце которого был свет. Он задыхался. Неужели так выглядит посмертие? Яркая белая вспышка ослепила его на мгновение. Перед глазами встало… нечто. Это не был человек и не был на’ви, хотя силуэт отчаянно смахивал на него. Это был огромный белый силуэт женщины. В голове Энтони осталась одна мысль — это Эйва. Великая Мать всех на’ви. — Очнись. Ты еще нужен этому миру… Я хочу, чтобы ты еще послужил Пандоре, — слова звучали как из толщи воды, и Энтони хотел было раскрыть рот, как его резко отбросило назад. Перед глазами вновь замелькали вспышки. Энтони резко раскрыл глаза и рывком сел, оглядевшись вокруг. Было темно, хотя когда он приполз на эту поляну, был едва ли полдень. Вокруг не было ни звука. Он замотал головой, ища кого-то рядом, но на траве лишь в неестественной позе лежало его человеческое тело. Мертвое… — Что?! — прокричал Энтони, но голос был будто не его. Тихий и хриплый. Кант резко передвинулся ближе к телу и попытался прощупать пульс. Ничего. В голове снова пронеслись слова «Я хочу, чтобы ты еще послужил Пандоре». Мысли потоком замелькали в голове. Он был жив, хотя его настоящее тело умерло. Он больше не человек, даже частично. Сама Великая Мать, о которой он лишь слышал, дала ему новую жизнь в этом теле. В этом фальшивом теле, выпущенном из лаборатории. Эйва сказала, что он еще нужен ей. Это значило, что он должен был чем-то помочь Великой Матери… Чем? Это типа искупление? Шанс? Еще вчера он бы подумал, что это бред. Значит ли это, что теперь он должен уничтожить RDA? Это была единственная мысль, которая пришла ему в голову. Только это он мог сделать, чтобы искупить то зло, что нанес Пандоре. — Oel ngati kameie, ma’Eywa, — шепотом, с ужасным акцентом, пробормотал Энтони, глядя в чернеющее небо, истыканное звездами. Мимо него проплыло светящееся семя Эйвы, на секунду задержавшись на его мизинце, и уплыло дальше. Энтони вздрогнул. Мизинцы… у на’ви их не было. Руки на’ви были изящны, четырехпалые, с длинными ладонями. Энтони посмотрел на свою, пятипалую и огромную, не такую, как у местных. — Ты сделала меня на’ви… ты хочешь, чтобы я им стал полностью? Чтобы отсёк все человеческое? — ответом ему служила тишина, но Энтони уже решился. Его сознание, все еще мутное, дало ему единственную мысль, которая казалась правильной в этой ситуации. Дрожащей рукой он вытащил нож, закрепленный на поясе, и поднес его к пальцу левой руки. Покрепче сжав зубы, он надавил на перемычку между безымянным и мизинцем, полилась багряная кровь, он зашипел и надавил сильнее. С хрустом он пробил сустав и закричал, когда нож резко отсек палец на его левой руке. Она дрожала, но Энтони лишь с каким-то маниакальным удовлетворением оглядел руку. Теперь она была четырёхпалой, такой же, как у на’ви. Затем он достал зажигалку и прижёг рану. Кожа покрылась волдырями и обуглилась, но кровь перестала течь. С удовлетворением Энтони перехватил нож левой рукой. Она горела от боли, но ему было плевать. Уже более уверенным движением он отсёк мизинец и на правой руке, а затем также опалил рану зажигалкой. Отбросив её в сторону, Энтони удовлетворенно оглядел результат. Всё было так, как нужно, хотя от боли он уже был готов потерять сознание. Липкими от крови руками он порылся в набедренной сумке и выудил оттуда шприц со стимулятором. Там был обезбол. Всадив его себе в вену, Энтони сразу почувствовал облегчение и ещё большую взвинченность. Он засмеялся, и из чащи леса крик птицы вторил ему смехом. — Ты спасла меня! Великая Мать сделала меня на’ви! — прокричал он во всё горло, заливаясь смехом, а затем внезапно замолчал. Он перевёл взгляд на то, что когда-то было им. Человеческое тело, жалкое и хрупкое, раскинулось на траве. Он рывком сорвал с мертвого тела жетон и сжал его в дрожащей и горящей от боли руке. — Я буду служить тебе, Ma’eywa. Я отомщу всем людям за смерть твоих детей. Я искуплю свою вину перед тобой и отдам долг за моё спасение.

***

Тош вздрогнул рыкнул от нахлынувших болезненных воспоминаний. Именно тогда он создал себе цель — быть тем, кем Эйва сделала его, быть на’ви. Он придумал себе новое имя, легенду и начал свой долгий, одинокий путь искупления. Жетон, висящий на его груди, был тому подтверждением — всего через сутки он выжег дотла пустой штаб «Анкор» и начал поиск всех тех, кто был когда-то в его отряде. Он вздыхает и идёт вглубь пещеры, туда, где, в конце небольшого лаза, скрытого за лианами, цветёт росток Древа Эйвы. У всех кланов было Древо Предков, но так как у Тош не было ни клана, ни предков среди на’ви, это был единственный его способ связи с Эйвой напрямую. По большей части он всё ещё оставался в этом убежище именно из-за этого деревца. Он был безмерно благодарен Эйве за спасение и делал всё ради блага Пандоры. Выжигал станции, добывающие ресурсы планеты, уничтожал людей, посягающих на её богатство и жизни её обитателей, но Эйва решила дать ему эту ненужную связь. Зачем? Тош отодвинул лианы, скрывающие проход, и, согнувшись, пролез в небольшое углубление. Он сел у ростка, обводя глазами рамку со своим старым фото, несколько бусин, лежащих в деревянной плошке. Это были бусины тех на’ви, которых он не смог спасти в своих странствиях. Очередная тяжкая ноша на его душе. Он полил деревце из кувшина, тоже стоявшего рядом, убрал паутину с дыры в своде пещеры, из которой лился свет, и наконец соединился тсахейлу с Древом, готовясь к встрече с Великой Матерью. — Ma’eywa… Зачем ты дала мне эту связь? Связь с тем, у кого уже есть пара, с Торуком Макто, Джейком Салли. Ненужную мне совершенно. Я стараюсь для твоего же блага, зачем мне лишние ограничения? Эта связь мне не нужна. Мне не нужен mate, — сбивчиво прокричал он в пустоту. Глаза слезились от яркого света вокруг. Связь через тсахейлу с цветком была тонкой, но отчетливой. Эйва не отвечала словами, она никогда не говорила прямо. Вместо этого через нервные окончания Тош прошёл мягкий, но мощный импульс: ощущение глубокого спокойствия, переплетенного с неизбежностью. Это было похоже на ритмичное биение сердца самой планеты. Дерево едва заметно запульсировало фосфоресцирующим светом, реагируя на его гнев и непонимание. В этом свете его старое фото в рамке, лицо человека, которого больше не существовало, казалось чужеродным артефактом из другой жизни. Эйва не давала «ограничений». Для неё не существовало понятий «пара» или «верность» в человеческом понимании. Она видела лишь потоки энергии, которые должны были сойтись. Тош почувствовал странный образ: две реки, текущие из разных мест, которые неизбежно сливаются в одну, чтобы преодолеть пороги. Эйва отстраняет его, разрывая связь, и Тош, сбивчиво дыша, оглядывается вокруг. Мягкий свет растения освещает темноту затхлого убежища, заставляя тени танцевать на каменных стенах. Нежный аромат наполняет воздух, успокаивая разум Тош. Он совершенно не хочет этой связи, но Эйва хочет эту связь от него. Тош пристально смотрит на дерево, стараясь сосредоточиться, и, когда снова прикрывает глаза, с настойчивостью погружается в мир Эйвы. Тош открывает глаза, ожидая привычное яркое свечение. Но теперь он видит лишь огонь вокруг. Лёгкие тут же начинают болеть, гортань саднит от копоти и пепла. Он не может разглядеть что-то конкретное, лишь чёрные силуэты, пляшущие вокруг. Они кричат и смеются, слышится грохот, взрывы, громкий крик, почти плач. Огонь и дым обжигают его, душит, и он в страхе разрывает тсахейлу. Дрожа, он отползает от дерева, пытаясь восстановить дыхание. Лёгкие фантомно болят от гари. Что он только что видел?.. Тош тяжело дышит, всё ещё сидя на холодном камне напротив растения, которое, не обращая внимания, продолжает источать мягкий, спокойный свет. Он закрывает лицо руками, стараясь успокоиться. Эйва не сказала ни слова. Она лишь послала ему видение, которое больше походило на кошмар, чем на знак. Всё бесполезно… эта связь разрушит его окончательно, или это предзнаменование того, если он будет её игнорировать? Тош подорвался с места, вылезая из закутка обратно в пространство его пещеры, и на ватных ногах добрел до гамака в дальней её части. С трудом забравшись, он лёг в абсолютной тишине, нарушаемой лишь сухим, прерывистым звуком его собственного дыхания. Фантомный запах гари всё ещё щекотал ноздри, а перед глазами стояла та самая стена огня. Эйва не дала ему утешения, которого он так хотел. Тош с силой потёр лицо, чувствуя под пальцами грубую ткань перчаток. Шрамы на месте отрезанных пальцев начали ныть. Всегда ныли, когда он нервничал. Он резко поднялся с гамака, ноги всё ещё не гнулись. Внутри него дрожала та самая нить, связывающая его с Салли. Теперь он чувствовал не только присутствие Джейка, но и его смятение, его попытки оправдаться перед кем-то, и холодную, острую ярость, которая лилась на него с другого конца связи. Это, наверное, была ярость Нейтири — Тош не знал её лично, но это чувство чужого гнева было слишком отчётливым. Он со звоном проверил затвор любимой снайперской винтовки. Если Эйва показывает огонь, значит, грядет что-то ужасное. Тош вышел на край помоста. Смеркалось. Пандора начала расцветать неоновыми красками, но сегодня этот свет казался ему тревожным, почти ядовитым. Он хмуро посмотрел вниз, на всё ещё спокойный лес, и его руки невольно задрожали. Может ли стать ещё хуже, чем сейчас?