Unmei no Yokan

The Winking Owl «One for All»

Согласно поверью:

«Боги связывают мизинцы двух людей, которым суждено встретиться и стать важными друг для друга, невидимой красной нитью. Нить может запутываться, растягиваться, но никогда не рвется. Рано или поздно эти двое встретятся — независимо от времени, места или обстоятельств»

      Знаете ли вы — что такое одиночество? А то, что больше всего вес одиночества чувствуется в моменты, когда ты находишься среди людей? На эти вопросы сможет дать ответы только человек, который на собственной шкуре ощутил, каково это — быть невидимкой, вокруг которого кипит жизнь. Когда желание почувствовать себя нужным отторгается просто потому, что в чьем-то понимании твои особенности — скучные. Когда твои искренние намерения втаптывают в землю, забивая крышку гроба твоего желания контактировать с людьми. Когда ты — не приоритет, ведь есть кто-то «круче», «веселее», «дороже». Люди не понимают, что отвергая человека, они ломают его самооценку и разрушают веру в людей чуть ли не навсегда. Но жизнь такова, что судьбу мы свою не выбираем, и на своем пути каждый человек обязательно встретит того, для кого станет номером один, кто мир перевернет, чтобы увидеть улыбку, украшающую еще и глаза, для кого, казалось бы, «скучные» черты характера будут самыми ценными качествами в человеке. Всему свое время, а каждому — свой человек. Верьте.

***

      Чимин в спешке заходил в книжный магазинчик, расположенный на одной из улочек Пусана, потому что уже безбожно опаздывал на свою смену из-за ночного отключения электричества в его небольшой, но по-домашнему уютной квартирке, благодаря чему его телефон не успел зарядиться хотя бы для срабатывания будильника. Он так торопился, что забыл дома свои гаррипоттеровские очки, без которых чувствует себя совершенно голым. Чимин, конечно, совсем беспомощным без них не станет, но дискомфорт вечером будет ощутимым, потому что астигматизм сам себя не скорректирует, а расплывающиеся фонарные блики-полоски в глазах вызовут лишь раскалывающую мозг мигрень, испортив оставшуюся часть вечера.       Рабочий день Чимина проходит спокойно и, в принципе, как обычно. Он извиняется перед хозяином магазина, пообещав в любой другой день отработать пропущенное время, обслуживает клиентов, среди которых студенты, из-за которых вспоминает свои университетские годы, супружеская пара пенсионеров, которая вот уже который год посещает только эту книжную лавку. Но в целом — он даже не запоминает бесконечный поток лиц, проходящий через магазин в течение дня. Однако в момент отсутствия посетителей, когда глаза Чимина падают на любую вещь с одним единственным намерением не заснуть, его взгляд случайно зацепляется за непримечательного парня, стоящего в черном худи с капюшоном на голове и красных конверсах, возможно, его ровесника, который с особым интересом рассматривает стенд со скетчбуками. Но то, что привлекает внимание Чимина — это проводные наушники в ушах парня, чему он удивляется, поднимая свои черные брови, ведь большинство в наше время отдает предпочтение беспроводным.

***

      Ничего не подозревающий Чонгук с большим усердием обходит уже который книжный магазин в поисках идеального, по его меркам, скетчбука, ведь его прошлый, уже повидавший жизнь, закончится буквально через страничку, которая, он уверен, заполнится уже сегодня, зная его любовь к зарисовкам пусанского моря.       Если быть до конца честным, то Чонгук находит дикое успокоение в море. Хотя он его никогда не слышал, всю жизнь живя в портовом городе, в одну из своих вылазок на пляж Чонгук неожиданно обнаружил, что его нервная система «заземляется» от одного лишь взгляда на волны и местных чаек. Ему даже не нужны его проводные наушники, с помощью которых он отгораживается от людей в банальном нежелании контактировать с ними, избегая, в том числе, неприятных вопросов. У него нет в них веры. Нет, он не ненавидит людей как существ, хотя все еще считает их главными паразитами Земли, он ненавидит предрассудки, которые эти люди распространяют.       Каково это — жить без одного из пяти основных чувств, с помощью которых человек ориентируется в пространстве, социализируется в обществе и выживает? Как инстинкту самосохранения работать на все сто процентов, если важный орган чувств решил «не включаться» с самого твоего рождения? А Чонгук привык. За двадцать один год своей жизни он выработал привычки, которые помогают ему избегать нежелательных контактов, не нуждаться в людях, и не насиловать такую чувствительную нервную систему. Он привык слушать глазами. Это была его участь с самого детства. Но участь ли? Все видели в его лице признаки дурных чувств, которых не было, но Чонгук верил чужим словам. Он был готов любить весь мир — но его никто не понял, и он выучился ненавидеть. Лучшие свои чувства, боясь насмешек со стороны, он схоронил в глубине своего хрупкого, но такого ценного сердца, в надежде, что найдется человек, который отогреет его и сбережет, где они, к сожалению, и погибали. Одна половина его чистой души не существовала (или спала?), а другая — тянулась к людям, жила, шевелилась, но этого никто не заметил, потому что никто понятия не имел о ее еле дышащей второй половинке. Ненависть не появляется на свет вместе с человеком, ребенок не виноват, что ему не донесли ценность каждой жизни. Чонгук не виноват, что Вселенная начертила на карте его судьбы такое испытание. Но взрослые люди виноваты, что такая ценная вещь, как искренняя и наивная душа, может раскрошиться только лишь от неаккуратно брошенных слов.       А еще Чонгук, несмотря на все нелегкие испытания, продолжал своей крохотной, на его взгляд никому не нужной душой верить в судьбу. Он продолжал надеяться, что в этом мире в одно время с ним живет человек, смотрит с ним на одно небо, на одни и те же звезды, который примет его хрупкое сердце в свои ладони. Не зря говорят — самые сильные люди те, кому удалось сохранить доброту. А Чонгук и не догадывается, что Вселенная награждает самых стойких.

***

      Раз в неделю, по субботам, после закрытия вечерней смены Пак Чимин вставлял свои проводные наушники в уши, включал на фоне какой-нибудь опенинг из романтического аниме про судьбу, поправлял шнурки на своих черных конверсах на двойной подошве, сменял рабочую рубашку на любимую клетчатую и шагал по-тихому на пляж, чтобы насладиться стихией, которая одновременно и пугает, и завораживает.       Если кто-то говорит, что нервная система не может перегрузиться, то он просто не испытывал эмоционального блока, на восстановление от которого уходит не менее двух дней полнейшей изоляции.       С целью перезагрузки Чимин подходит чуть ли не к самой кромке воды, останавливаясь за метр до места, до куда доходят волны, чтобы присесть на песок, остывающий после нагрева палящим солнцем. Скрещивает ноги, откидывается назад, опираясь на руки, запрокидывает голову и, наконец-то, расслабленно выдыхает тяжесть, накопленную в течение всей недели. Чимин любит эти моменты, проводимые наедине с собой. Он не находит ничего зазорного в проведении времени в одиночестве, ведь самое ценное, что необходимо сохранить — он сам. Море волнуется, чайки кричат, надоедливые мысли крутятся. Чимин бы все отдал за хотя бы пять минут тишины в голове, когда не надо ни о чем волноваться, переживать, хочется простого — чтобы мозг отключился. Он поворачивает голову, осматриваясь по сторонам, и натыкается на красные конверсы вдалеке. Всматривается в человека, который не привлекает внимание людей вокруг, который, казалось бы, не заинтересован в происходящем рядом с ним, как будто он настолько умело абстрагировался от внешнего мира, что замечает лишь только книгу в собственных руках. Чимин приложил свою голову на плечо и продолжил смотреть на молодого человека, думая про себя, что завидует парню в его умении игнорировать окружающий мир.

***

      Как Чонгук и предугадывал — он закончил заполнять последнюю страничку скетчбука, зарисовав пирс, местных птиц в небе и сгущающуюся тьму над морем. Последним штрихом стала фраза, отражающая внутреннее состояние и потаенное желание самого Чонгука: «были бы крылья, небо найдется, и кто-то научит летать». Поставив точку, он снял свой черный рюкзак со спины, сложил туда все свои вещи, достал наушники и повернулся в направлении дома.

***

      В понедельник парень в черном худи и красных конверсах вновь появился в книжной лавке, но уже на голове был не капюшон, а кепка под цвет кед. И все те же неизменные белые проводные наушники. В голове у Чимина проскользнула мысль о том, что сталкиваются они довольно часто в последние несколько дней, но он также быстро забыл об этом, отвлекаясь на покупателей. Ох, как ты был близок к истине, Пак Чимин, судьба никогда не шутит.       Чонгук, определившись с новым скетчбуком, с мягкой улыбкой прошел к кассе для дальнейшей оплаты. Он не заметил, что за ним уже какое-то время внимательно наблюдают глаза из-под круглых очков. Подходя к кассе, Чонгук по привычке переводит взгляд на губы этого парня, чтобы прочесть итоговую сумму, а парень за кассой, улыбаясь, приветствует его, только потом обращает внимание на направление пристального взгляда, что Чимина немного смущает и удивляет. Он отворачивается от прилавка, чтобы взять фирменный пакет лавки, одновременно с этим спрашивая:       — Вы новенький студент? Сюда часто заходят ребята из соседнего универа, но вас я не встречал.       И Чимин, не слыша ничего в ответ, разворачивается в растерянности, переводя взгляд на не менее растерянного парня, глаза которого бегают по лицу Чимина. Чонгук понял, что ему что-то говорили, но так как он не видел лица — он разволновался, не желая получить лишние вопросы. Чимин не стал настаивать на каком-либо диалоге, видя нервозность покупателя, поэтому всего лишь указал на экран кассы с ценой, Чонгук быстро вытащил карту, заплатил, забрав новый скетчбук, скрылся за входной дверью магазина, оставив Чимина в смешанных эмоциях.

***

      Так проходили дни за днями, Чонгук периодически наведывался в магазинчик, покупая то книги по психологии, то закупаясь чем-либо для рисования.       В один из таких дней Чимин, потратив на раздумья приличное количество времени, решил попытать удачу и обратиться к Чонгуку при следующей его покупке через альбом с пустыми листами, где написал приветствие:       — «Привет! Я — Чимин!»       И он не прогадал. Парень сразу перевел глаза на лист бумаги, неосознанно улыбнувшись, а в секунду после этого испугался и посмотрел на Чимина расширенными зрачками. Но не увидя и намека на какое-либо негативное отношение, он протянул руки к блокноту и написал одно слово — свое имя. Развернулся и вышел. Чимин лишь задержал взгляд на листе, где аккуратно было выведено «Чонгук».       Такие их переписки продолжались около двух месяцев, пока Чимин не решил пойти ва-банк.

***

Невидимая красная нить всегда приводит души друг к другу.

***

      Они никогда не говорили об отсутствии слуха у Чонгука, все происходило как само собой разумеющееся, как будто они были знакомы полжизни: Чимин узнавал Чонгука по крупицам, оставляемым в альбоме черным маркером, Чонгук приучал Чимина говорить медленнее, не спешить, ведь куда можно опоздать, когда тебе отведено ни много ни мало 80 лет на этой Земле. С того самого момента, когда Чонгук написал свое имя на листе бумаги, Чимин поставил себе задачу выучить жестовый язык, чтобы взять от диалогов с Чонгуком все возможное, чтобы Чонгук чувствовал себя свободнее, открытее, чтобы его улыбка задевала и его прелестные бездонные глаза. И он выучил. Чимин влюблен. Не на шутку. Влюблен так, что его сердце сжимается от одного взгляда на Чонгука, на его задумчивое лицо, когда тот выбирает следующую книгу для покупки, на то, как он прикусывает язык, когда рисует или пишет в их блокноте. Чимин сойдет с ума от его искренней улыбки, при которой Чонгук так забавно морщит нос и прикрывает глаза. Но то, что Чонгук до сих пор держит дистанцию, озадачивает Чимина, он хочет вернуть ему веру в мир, в людей, в искренность.       Поэтому решается пригласить его на побережье, на котором однажды увидел то, как Чонгук со всей любовью отдается рисованию. Чонгук не отказал.       Было поздно, закатное солнце вот-вот зайдет за горизонт, поэтому Чимин решается показать то, к чему с таким трепетом готовился. Он не торопится, садится на песок напротив Чонгука, смотрит в глаза того, кто со всей преданностью впитывает каждое движение Чимина, вспоминает все выученные жесты, переживает, но показывает то, от чего сердце Чонгука сжимается словно в тисках, а по щеке бежит одинокая слеза:       — Дай мне влюбиться в тебя, дай на тебя посмотреть.       Чонгук закрывает лицо руками, судорожно вздрагивает и медленно начинает отвечать руками:       — Никто ради меня не делал ничего подобного до этого. Я боюсь.       — Мы оба сломаны и сломлены, но каждый по-своему.       Чимин протягивает руку и в нежном, заботливом жесте снимает капюшон с головы Чонгука, касается его щеки, стирая слезу, зарывается рукой в его волосы, отодвигая челку с глаз. И улыбается, понимая, что не заметил, как по его щеке бежит точно такая же одинокая слеза. Чонгук судорожно кивает несколько раз, обеими руками притягивает Чимина за затылок, прося закрыть глаза, копирует его движение и нежно прислоняется лбом, деля одно морское дыхание на двоих.

***

      Подобные вечерние пляжные посиделки продолжались с завидной периодичностью. Чимин все свободнее использовал язык жестов, перестал жить в ускоренном режиме, Чонгук все чаще не надевал наушники и открыл для себя свою тактильную жадность, когда коснуться Чимина было ежедневной необходимостью, чтобы продолжать дышать. Оба стали тихой гаванью друг друга, нервная система обоих научилась «заземляться», когда в поле зрения, а еще лучше в руках оказывался второй.       Однажды, сидя на берегу моря и наблюдая за разбушевавшимся морем, Чимин вспомнил один их диалог, в котором Чонгук открылся с другой, более уверенной стороны. Чимин, посмотрев сейчас в глаза, в которых отражалась вселенная, показал:       — Как же я без тебя, Чонгук? Как же ты без меня? Помню, подошёл и написал на листе - «Ты мне нравишься», а ты в ответ: «Ты не справишься», еще и с такой улыбкой, что я обязан был покорить Эверест, пересечь Мировой океан и посмотреть «Твое имя» столько раз, чтобы запомнить каждую фразу наизусть! И все это за один день! Все ради того, чтобы каждый день видеть твою бесшумную улыбку, — он со слезами на глазах улыбнулся, протянул руку, заправив волосы Чонгука за его ухо, и поцеловал его в лоб, задержавшись на несколько секунд.       — Чимин, для меня ты стал человеком, похожим на весну. Тем, кто приносит тепло и свет в мою жизнь, — глаза Чонгука находились на мокром месте из-за эмоций и чувств, которые он испытывал к человеку напротив себя, его руки тряслись. — Пожалуйста, оставайся причиной того, что кто-то верит в добрых людей.       — Чонгук, я же своей рукою сердце твое прикрою. Я люблю тебя, Чон Чонгук. Всем своим покалеченным сердцем. Пожалуйста, дай мне оживить уснувшую половинку твоей души, чтобы ты увидел себя моими глазами и полюбил этого невероятного парня со Вселенными в зрачках!       Чонгук со счастливой улыбкой резко закивал головой на все, что сказал Чимин. Быстро вытерев рукавами свои глаза, Чонгук приблизился к Чимину, прошептал одними губами «люблю» и впечатался своими мокрыми от слез губами в чиминовы, завалившись спинами на песок.

И вот, Чонгук не мечтал, но Чимин стал его «Unmei no akai ito» — редкой, связанной красной нитью судьбой и чудом любви.