THE SEWED

Джейн посмотрела на настенные часы. С момента ухода Вукашина прошел час и тридцать одна минута. Она не знает почему, но опоздание недавно приобретенного товарища осело жгучей тяжестью в бровях. Никакого явного приказа не было, но Джейн все равно чувствовала, что чем-то ведома встать, перевернуть табличку на «Закрыто», захватить пистолет из кассы и выйти из лавки, заперев входную дверь на ключ. За воротами ее ждала та же толпа, но ныне уставшая. Доу рассекла ее словно ножницами полотно, не утопая в ней, как ранее то сделал Вукашин, и начала обхаживать всевозможные улицы.   — Я не могу-у-у! Знаешь что убьет меня быстрее проказы? — шут посмотрел на собеседника, но был слишком нетерпелив чтобы дождаться ответа. — Скука! Тоска! Мы упустили шанс жить наверху в роскоши, чтобы что? Да мы все здесь обошли! — шут показательно провернул голову на несколько полных кругов, шарнирный имплант вместо шеи позволял ему это сделать.   — Моро, нет, — кратко ответил клоун, уворачиваясь от моргенштернов, цепью закрепленных к двум кончикам шутовского колпака.   — Моро, да! Заладил! Я тоже хочу помочь нашему дружку, но ты не думаешь что мы заперли себя в порочном кругу? Бегаем за своим хвостом и кусаем, и грызем, цепляемся с зубами… Ты сам виноват, Ратибор!  Клоун лишь помотал головой, затягивая смирительную рубаху на их общем друге, пока тот бился в припадке. Моро же присел, дабы занять ближайшее место к представлению.   — Терпи! Ты сопляк что-ли? — на физиономии шута все время зияла широченная улыбка. Рот был покрыт глубокими морщинами, а уголки губ постоянно рвались и воспалялись, но не смотря ни на что, каждая улыбка была искренней. — Хочешь жить умей вертеться, понял! Хи-хи-хи! — Моро вновь закрутил голову, за что получил пинок от клоуна.   Наконец, Ратибор закрепил затяжки в правильном положении и помог миму встать на ноги, пока тот продолжил мелеть околесицу.   — Сцена упадет на голову! За бабочкой не гони-ись…  Клоун лишь грустно взглянул на мима, и закинул его через плечо.   — Давай, Рид, не откисай.   8 лет до Судного дня, Франция. В поселке городского типа стояла единственная католическая церковь, возвышавшаяся над остальными зданиями, что на ее фоне выглядели не более чем захолустные деревенские домишки, настолько она была прекрасна. Каждый день, по утрам, полудням и вечерам туда сходилось много людей, но немногие попадали в нижнюю часть конструкции, а кто попадал, католиком, очевидно, не был. Там, эмблемы отличались от крестов и прочих христианских элементов, там, мозаика изображала бабочек, а попы и прочие люди при церкви ходили в совершенно иных одеяниях. На уровне еще ниже, находился бункер высокого потолка, с отходящими по сторонам комнатушками и небольшими платформами вдоль стен. Бункер совсем на таковой похож не был. Цветастый потолок, уходящий вверх куполом, узорные стены, со всей атрибутикой помещение куда больше напоминало цирк.   Одну из сторонних комнатушек делили между собой шут, клоун и мим, но последний отсутствовал. Ратибор скорчившись сидел на кровати, размазывая грим на своем лице.   — Ненавижу это! Не желаю ни секунды больше проводить тут время!  — А ну, чего разнылся! Заткнись, а то тресну!  — Да лучше ты треснешь, чем я еще раз выйду на сцену! И сам знаешь, что я хуже вас обоих, потому мне достается в первую очередь…  — Больше всего достается Ридосу! Он постоянно за нас получает, так что не смей ныть и будь благодарен.   Дверь в совместную комнату отворилась, и внутрь зашел сам мим.   — Что происходит?  — Ничего. Мы тебя ждали, — Ратибор моментально утер слезы, пусть и грим уже не успеет поправить.   — Ладно. Все готово. Помните я обещал вам подарок на ваш общий день рождения? Ну так вот, мы не будем больше ждать, — Ридос приобнял за плечи обоих и наклонился вперед. — Я решил подарить его сегодня.   Джейн продолжала обходить жизнью помотанные улочки, тут и там натыкаясь на тупики. Каждый раз, она разочарованно оборачивалась, и от собственного разочарования ее передергивало. Эмоция, ошибка возбужденного жизнью ума, в ее системе была чем-то крупнее. Ее разум умер вместе с телом в минуту после Судного дня, а потому и застыл во времени, сохраняя все свои черты без воспоминаний. Но ее неизменная перцепция, ранее подкрепленная эмоцией, теперь ощущалась сбоем. Раздражение было куда больше похоже на колючую проволоку, опутывающую все ее тело; что снаружи, что изнутри. Некомпетентность Вукашина, которую Джейн успела лицезреть целую неделю — цветы в лавке все вразнобой, те, что нуждались в солнце чахли в тени, другие наоборот, уже почти засохли от постоянного света, везде пыль, полки разваливаются, за табличкой «Открыто-Закрыто» не следит. А теперь нарушение договора.   Чем дальше от лавки уходила Джейн, тем сильнее ощущалось присутствие чего-то инородного. Завернув за угол, она остановилась, услышав шорохи позади. Там, стояла пожилая женщина, искривленная, с колесами от инвалидной коляски вжившимися в ее тело, становясь его частью. Лицо было скручено в петлю, из центра которой рос кривой черный шип, тело то там, то сям было вздуто, и неизвестная масса под кожей все двигалась из стороны в сторону.   — Через месяц, — раздался скрипящий голос сзади.   Джейн, не колыхнувшись, выстрелила из пистолета. Как только тело старухи повалилось на землю, адвокат пошла дальше, совершенно не обращая внимания на тело пожилой женщины. Из середины спирали на ее лице, пролилась слеза.   Пройдя еще дальше, она наконец приметила Вукашина, осматривающего колонну. Она разочарованно вздохнула, как уже собиралась подойти ближе, но что-то не позволило ей сдвинуться с места, удерживая ее там, где она стояла.   — Я хочу подарить вам свободу.   Моро и Ратибор переглянулись, у клоуна уже отвисла челюсть от удивления, как раздался звонкий смех.   — Ха-ха-ха, Рид, ну не смеши! Свободу подарить хочет, а, герой нашелся! — заметив что никто больше не смеется, шут притих.  — Я давно это готовил. Решил поторопиться, поскольку потом такого шанса, как оказалось, может не быть. Через комнату от нас, находится пустая, которая ошибочно выходит в бар в поселении наверху.  — Там где раньше жили двое мимов?  — Да. Они оба пропали несколько месяцев назад. Их же качали проказой больше нас, потому формально, они были успешнее меня. Их фокусы с исчезновением и порталами и стали их кончиной. Один всосался в стену, а другого разорвало внутри образовавшегося прохода.   — И ты предлагаешь пройти туда, где разорвало человека… — пробормотал Ратибор.   — Да. Я и до этого видел, как местные священнослужители проходят туда, и снова выходят обратно. А вчера я услышал, что не смотря на то, что дверь внутри бара, бишь дверь женского туалета, заколочена, все равно люди снаружи попадают внутрь через аномальный проход. Потому комнату собираются завалить камнями, мол, они уже совсем устали устранять свидетелей. Так что ждать нельзя. Мы бежим сегодня.   — И куда мы идем сегодня? — Моро прискакивая бежал впереди Ратибора и Ридоса.   — К колонне.   — Зачем к колонне? Мы уже были на трех таких, и ничего не нашли! Ску-у-у-ко-о-те-е-е-ень! Бесполезно!  — Шанс, — клоун поднял палец в воздух, второй рукой удерживая мима, пока тот что-то бессвязно бормотал.   Пройдя еще некоторое расстояние, издали они увидели гуманоидное существо, с аномально длинными конечностями, которые скорее волоклись по полу, нежели чем имели твердую форму. Шут остановился, чуть не упав вперед. Ратибор и Ридос тоже замедлили ход.   — А этого мы еще не видели… Что-то новое! Должно быть— не успел Моро договорить, как вдруг одна из конечностей существа впереди обвилась о ближайший фонарный столб, и все тело ринулось в их сторону.   С громким вскриком, шут раскрутил голову, и вертящиеся моргенштерны раскромсали торс существа перед ним. Он повернул голову на 180°, и осмотрел отпавшую верхнюю часть туловища. Явно, некогда это был самый обычный человек. Но теперь, голова ныне мертвого мужчины исказилась в зверской гримасе, а рот изливался слюной.   — Вот это ты голодный! Ладно, можешь не благодарить, — каким-то чудным образом Моро улыбнулся еще шире, и повернул голову обратно. — Первый прокаженный на нашем пути! Убедил, в этом и правда что-то есть.   По окончанию вечернего представления, всех циркачей отправили обратно в комнаты. В этот раз, местная верховная ведьма была довольна выступлением, так что наказания никому положено не было. Шут, клоун и мим собрались в общей гримерке.   — Что дальше? — сказал Моро, утягивая грудь в костюме чуть ли не до удушья, за что получил легкий шлепок по руке от Рида.   — Ждем. Помедлите со снятием костюмов и грима, желательно нам выйти последними.   Вскоре, остальные циркачи покинули гримерную. Ридос довольно ухмыльнулся, и продолжил тереть лицо от белого грима.   — Даже не верится, если честно, — замялся Ратибор.   — Не переживай ты, Ратко, — встрепал ему волосы Ридос. — И ты, Моро. Все к лучшему.   Дверь распахнул незнакомый человек в маске, и с выразительным сербским акцентом сказал:  — Не медлите. Я провожу вас в комнату.   Моро и Ратибор испуганно оглянулись на Рида, на что тот лишь улыбнулся, словно все так и должно быть. Они послушно последовали за мужчиной, и остановились около двери в пустую комнату.   — Господин, нам сюда, — спокойно заявил Ридос.   — Разве?   — Все верно.   — Слушайте, я знаю что ваша комната через дверь от этой. Не знаю зачем вам сюда, но пускай, идите.   — Вы не отсюда, да?  — Я по обмену из Сербии. Не смейте говорить, что я вас сюда привел.   — Спасибо, господин. Мы с верностью будем держать язык за зубами.   Незнакомец откланялся и ушел, а мим открыл дверь.   — Ну, давайте. Говорил же, все к лучшему.   Пропустив вперед приятелей, мим зашел в комнату последним, и отломал ручку двери изнутри.   — За нами не вернутся. Оборачиваться нужды нет.   Внутри комната по строению выглядела идентично их собственной. Отличало их лишь одно — здесь, противоположную входу стену украшало тело мима, раскрытое по середине. Зрелище заставило каждого вздрогнуть, а Ридоса так пробрал холодный пот.   — Идите. Я пойду последним.   — Почему?! Ты как это представляешь, сам предложил а нас вперед в опасность пихать? — дрожащим голосом спросил Ратибор.   — Если страшно, я пойду первым. Но тогда вам всем нужно будет взяться за руки. Договор?  — Договор, — без сильного энтузиазма внемлили ему шут и клоун.   Ридос подошел поближе к расщелине в пространстве, и его снова пробрала дрожь, которую он прятал как мог. Протянул одну руку назад, дождался пока за нее ухватится Ратибор, и оглянулся, дабы убедиться, что Моро держится за клоуна тоже.   — Больше никто не смеет оборачиваться.   На выдохе, Ридос вступил в проход. Ребра, раскрытые перед ним, отступили еще дальше, и закрылись обратно вслед за шутом. Туннель был словно живым, стенки пронизывали непонятные каналы, на вид напоминавшие различные артерии, вены и сосуды, и все содержимое то и дело сокращалось. Из различный отверстий все сочилась жидкость неизвестного происхождения, слегка обжигая кожу при касании. Не смотря ни на что, Ридос крепко держал Ратибора за руку, не выдавая ни капли сомнения, и, что было бы хуже, страха. «Будь опорой», говорил про себя мим, «Нельзя их подвести, иначе…»  — Ридос! Рид! Это срочно! — встревоженный голос Ратибора послышался из-за спины, моментально выбив мима из мыслей.   — Что такое?  — Моро отпустил мою руку! Должно быть, соскользнул, или что-то такое, что делать?!   — Иди вперед, — прикусив губу до крови ответил Ридос. — Выход уже скоро. Я вернусь за Моро, и мы выйдем вслед за тобой.  Ридос оглянулся, нарушив собственный запрет, и посмотрел Ратибору в уже слезящиеся глаза. Клоун послушно кивнул, и протиснулся вперед. Сам мим же стал пробираться обратно вглубь.   Стенки туннеля становились все глубже и глубже, словно в этот раз они уж точно намеревались поглотить своих незванных посетителей. Дыхание сбивалось от страха, ноги подкашивались, но нельзя было сдаваться. Ридос мог разглядеть ярко-красное пятно в розовой каше прохода, и разрывая стенки со всех сторон пробирался ближе, пока не дошел.   Моро был прикован к стене, что пыталась засосать его левую руку, на шее же пузырился свежий ожог от жидкости. Шут в ступоре от страха и безысходности уже не пытался выбраться, позволив дрожи охватить себя полностью.   — Куда ты идешь! Нельзя же было оглядываться!  — Нельзя, — коротко ответил Рид, изо всех сил пытаясь оттащить друга от волокн стены. Как только у него все же получилось, он подтолкнул Моро вперед. — Иди впереди, я буду сзади. Не оглядывайся, Ратко уже впереди, если вовсе не вышел.   Моро послушно последовал вперед. Туннель продолжал неумолимо сужаться, но выход был уже на расстоянии вытянутой руки. Шут выкарабкался через дыру, и Ридос сам уже был на подходе, как на его лицо пролился целой поток местной жидкости. Он стиснул челюсть до хруста, едва ли успев подавить вопль боли, и сам схватился за стенки, дабы выкарабкаться, но артерии на них пытались опутать его руки. Проход засасывал его.   Ридос мог слышать дыхание некогда его приятеля мима, который ныне превратился в это. Он чувствовал всхлипы, он чувствовал слезы на своем лице, но это все было не его. Из последних сил, он и сам выкарабкался из прохода. Снаружи, его ждали оба его друга, сидевших на полу туалета в баре. Завидев мима, они тут же налетели на него.   — Господи, мы уже думали…  — Что ты не выберешься! — внемил Моро.   Как только младшие отпустили Ридоса, то оба ужаснулись.   — Какой кошмарный ожог… — Ратибор прикрыл руками рот.   — Все нормально, — ответил Рид. — Мы выбрались. С этого дня, у нас все будет хорошо.   Продолжая свой обход, троица заприметила еще одну колонну. Вокруг признаков проказы было больше, чем издали; температура то была аномально высокой, то аномально низкой, вся живность подчинялась одному лишь хаосу, а возле самого строения и вовсе лежал прокаженный труп. Моро восторженно вспрыгнул.   — Ага, вот и пришли! — он обернулся на связанного мима, Ратибор сделал то же. Часть лица, которую покрывали хаотично двигающиеся глаза, теперь казалась настолько нормальной, насколько могла, ибо каждым оком он смотрел на колонну. — Наконец-то, резонирует!  Клоун кивнул с облегчением, однако шут вновь встрепенулся.   — Смотри, там кто-то есть! Больно странно он осматривает колонну, не думаешь? — клоун также взглянул на зрелище, и кивнул. — Наверняка следующая жертва. Лучше пресечь угрозу до ее появления, а?  Моро закинул в сторону незнакомца и трупа свои цепные моргенштерны, и уже сам прыгнул вслед, как вдруг его окликнул Ратибор, которыф успел рассмотреть незнакомца получше.   — Моро, нет.   Шут кое-как изменил траекторию своего полета, что спасло незнакомца от кромсания моргенштернами с колпака.   — Что на этот раз?! — с той же улыбкой, ощущавшейся в этот раз возмущенной, он повернул голову назад.   — Он нас уже спасал, — тихим голосом ответил клоун, подходя поближе, по прежнему с мимом. — Это он нас в комнату пустил, 8 лет назад.   — Я вас знаю? — спокойно спросил Вукашин, что сильно контрастировало с выступившим на лбу потом.   — Да о чем ты говоришь, Ратко? Он нас даже не знает!   Ратибор подошел поближе и повернул голову Вукашина к себе лицом.   — Мертвецов второй раз убивать незачем. Моро, развяжи.   Шут вздохнул, но сделал как было велено. Как только Вукашин почувствовал, что цепь вокруг ослабилась, он отошел от колонны и от троицы перед ним на несколько шагов.   — Я не намерен здесь задерживаться. Если вам что-то нужно, этот лифт ваш.   — А-а-а, так это ты! — Моро засиял в узнавании. — Я тебя по-о-о-мню! — он скрутил голову и заглянул Вукашину в глаза. — Понятно, че ты вдруг не вспомнил! А мы, вообще-то у тебя в долгу! Ладно, считай своей оплатой то, что я тебя отпускаю!  Вукашин посмотрел на шута, оглянулся на клоуна с мимом, развернулся, и ушел.   Джейн отпустило лишь тогда, когда Вукашина выпустили из цепи. Как только она смогла снова двигаться, она направилась к товарищу быстрым шагом.   — Ваша некомпетентность просто невыносима!  — Ты вышла на улицу без приказа.   — Вы не вернулись обратно вовремя.   Вукашин ничего не ответил, но обоим казалось максимально естественным отсутствие какого-то продолжения разговора. Диалог начался снова лишь на подходе обратно к цветочной лавке.   — Скажите, нормально ли это, когда тело не позволяет себя перемещать, а внутри мозга происходят неконтролируемые процессы?  — Да. Мы оба привязаны к нашему господину, так что можно сказать, что наши чувства восприятия все еще его. И иногда нам переходит что-то от него, однако выражается это, по-прежнему, индивидуально, — Вукашин открыл входную дверь и пропустил Джейн вперед. — Видишь ли, то, что мы не помним, как наши эго сформировались, не влияет на то, что оно по прежнему существует. Бабочка остается насекомым, как и гусеница, коей та, некогда, была.   — Это многое объясняет. Вероятно стоит извиниться перед Вами.   — То, что ты сказала, или ощутила, не было твоим. Господин Ворон сам видно занервничал. Ты почувствовала это в виде гнева, а я в виде страха. Отпечатки эго, не иначе.   Человек в маске уже было поднялся на зрительную платформу циркового зала, как только чья-то рука вонзилась ему прямиком в сердце со спины.   — Я не намерена прощать некомпетентность, — незнакомец судорожно обернулся, ощутив, будто его же сердце было выдернуто из его грудной клетки. К собственному ужасу, он увидел, что оказался прав. Местная верховная ведьма, Люкреция, смотрела ему прямо в глаза. — Твои действия приведут к сбою в системе, я это точно знаю. А чтобы не допустить следующих, нужно устранить источник, — рука незнакомца уже было потянулась к собственному сердцу, как его стиснули, выжмав оттуда последнюю жизнь. Бездыханное тело повалилось на пол, а ведьма удалилась из помещения. Но вскоре, пришел другой человек, покрытый мантией, и забрал труп с собой.