Союз двух лун

Вечер. В крепости бесконечности царил мрак. Буквально только что закончилось собрание высших лун, все высшие луны уже давно разошлись, один только Аказа медленно брëл к своим покоям, по одному из многочисленных, пустых коридоров замка. Аказа не смотрел куда он идёт, он был полностью погружён в мысли, что бывает с ним крайне редко. Его взгляд был устремлён в пол, а ноги несли его в нужном направлении по памяти. Сегодня собрание высших лун выдалось весьма насыщенным. Две шестые молодые луны, Гютаро и Даки, умерли, в бою с юным Камадо, его командой и столпом звука Тенгеном Узуем. Это событие невероятно взбесило Мудзана, прародителя демонов, и поэтому высшим лунам пришлось не сладко. Гëкко и Хантенгу отправили на задание. Чтож, тем лучше для Аказы. На несколько дебилов меньше в этой огромной, казалось бы нескончаемой крепости. Особенно его бесил Доума, но того, к облегчению Аказы, Накиме переместила в его же храм культа «Вечного Рая». Это, наверное, радовало Аказу больше всего. Вскоре, он набрëл к комнате первой высшей луны Кокушибо. Взглянув на дверь брови Аказы нахмурились, а кулаки сжались от едва сдерживаемого раздражения. Он ненавидел Кокушибо. И крайне мечтал его убить, о чëм говорил уже не один раз. В комнате было тихо, тишина была почти гробовая, нарушаемая лишь едва слышным скрипом пола под ногами. Думал Аказа не долго. Он подошëл к двери, и немного еë приоткрыл, заглянув внутрь через небольшую щель. Через эту щель, он увидел такую картину: Кокушибо сидел перед своим столом, напротив зеркала, висящего на стене, он тщательно осматривал себя в отражении зеркала. «Ишь ты… прихорашивается…» – раздражённо подумал Аказа, едва сдерживаясь от того, чтобы не ударить кулаком по стене. А самурай тем временем, распустил свой хвост длинных волос, те рассыпались по плечам, полностью закрыв собой его спину. Увидев это, Аказа неосознанно немного покраснел. Как бы он ни хотел это отрицать, Кокушибо выглядел на удивление… красиво. «хм… а распущенные волосы, ему, вроде как, идут… СТОП!! О чём ты думаешь, Аказа?!» – поймал себя на неловкой мысли он. А Кокушибо, тем временем, беззаботно взял расчёску, лежащую на столе, и принялся медленно расчёсывать ею свои длинные волосы. Прядь за прядью. Он, казалось, не замечал того, что за ним следят. Наблюдая за этим, Аказа хотел уйти, но ноги его не слушали, их как будто бы намертво приклеили к полу супер-клеем. Он не мог отвести взгляд, несмотря на то, что ему было безумно неловко смотреть на то, как его соперник приводит в порядок свои волосы. Вперемешку с желанием уйти, Аказа почему-то, вместе с этим, хотел остаться и смотреть на это хоть целую вечность. Зрелище буквально завораживало. В груди, почему-то, становилось теплее. И ещё теплее. А вскоре случился настоящий пожар. Сердце начало биться с бешеной скоростью, как бы Аказа не пытался это контролировать. Дыхание сбилось. Аказа искренне не понимал, что с ним происходит. Этот жар в груди пугал, но он никак не мог отвернуться и просто уйти. Вскоре Кокушибо положил расчёску обратно на стол. Аказа к тому времени уже весь был залит краски, от корней волос до самого подбородка. Самурай встал из-за стола, и медленно, мучительно плавно, будто плывя, подошёл к футону, лежащему на полу. Он сел на футон, в позу «Сейдза», и закрыл глаза. Все шесть. В этой позе Кокушибо застыл, словно скала, и сидел неподвижно, медитируя. Тишину нарушало лишь его глубокое дыхание. А Аказа никак не мог отвести взгляд. В этой позе, с распущенными волосами, Кокушибо ему казался безумно красивым, и… привлекательным?... «НЕТ! АКАЗА, УСПОКОЙСЯ!!» — отчитывал себя Аказа. Но как назло, это не помогало. «Это ловушка. Шесть глаз закрыты, он беззащитен... Напади! Сейчас лучший шанс! Но я не могу. Не потому, что боюсь его меча. А потому что боюсь разрушить эту тишину… что, чёрт возьми, со мной твориться?!» — думал он. Чем больше времени проходило, тем больше Аказа осознавал пугающий, но факт: ОН. ВЛЮБИЛСЯ. В ПЕРВУЮ. ВЫСШУЮ. ЛУНУ… Как бы он это ни отрицал, это было так. Без сомнений. Он не знал, что с этим делать. Его безумно тянуло к Кокушибо, как магнит, и он ничего не мог с этим поделать. «Я ничего не могу с этим поделать. Это признание — как смертный приговор. Самый сильный демон после Господина... и я смотрю на него и чувствую не жажду крови, а это проклятое тепло. Это хуже любой пытки. Я хочу уйти, я должен бежать отсюда, пока эта тяга не заставила меня совершить нечто непоправимое... например, позвать его по имени» — думал он. Так Аказа провёл у двери комнаты первой высшей луны несколько часов. Он сумел уйти только тогда, когда Кокушибо открыл глаза и решил выйти из своих покоев. Неважно, по своей воле, или его ментальным путём подозвал Господин Мудзан, для Аказы это теперь было неважно. Идя прочь, к своим покоям, он никак не мог выбросить из своей головы образ Кокушибо, расчёсывающего свои волосы, или как он сидел на футоне, неподвижно, как скала. Эти образы запечатались в его памяти, похоже, навсегда, заставляя его вспоминать их буквально каждый час, и каждую минуту. нᴀᴨиᴄᴀнно ᴄ ᴧюбоʙью оᴛ ʟɪsʏᴀᴏsʜ! 💞