Цена правды: атомная чума

Сергей стоял посреди разрушенного зала, тяжело и хрипло дыша. На нем не осталось живого места: камуфляж превратился в лохмотья, а тело превратилось в одну сплошную рану. В голове пульсировала единственная мысль — всё это должно наконец закончиться. Глядя на Близняшек, чьи грациозные стальные тела только что защитили его от взбесившихся машин, он всё еще судорожно сжимал топор, не в силах разжать пальцы. — Нужно... нужно связаться с Сеченовым, — выдавил он через силу, вытирая смешанный с кровью пот со лба. — Сказать, что я жив. Что всё под контролем. Одна из Близняшек сделала медленный, плавный шаг вперед. Ее движения утратили былую кукольную механику — теперь в них сквозила странная, почти пугающая человечность. — Я его убила, — раздался из-под маски голос Екатерины, вибрирующий и живой. — Что ты несешь?.. — прошептал он, не веря своим ушам. — Он же... он нас вытащил. Он мне как отец был, Катя! — Да, — жестко ответила она. — Спас, чтобы превратить в инструменты. Тебя он лишил памяти, превратив в верного пса, а меня запер в этой стальной клетке. Думаешь, он делал это из милосердия? Посмотри на это, Серёжа. Посмотри, кем он был на самом деле. Она активировала проекцию из архивов личного терминала Сеченова. На стене появилось изображение, датированное событиями двухлетней давности. На записи Егор Молотов, тяжело вздыхая, сидел в кресле напротив Сеченова. — Дмитрий Сергеевич, вы убеждены, что «Атомное сердце» — единственный путь? — устало спросил Молотов на записи. — Послушайте, ваша идея по уничтожению Третьего рейха в сороковые с помощью вируса привела к катастрофе, которую мы не забудем никогда. «Коричневая чума» едва не стерла нас с лица земли. Мы заплатили цену, которую невозможно измерить — сотни миллионов жизней. А теперь у вас новый проект, это ваше «Атомное сердце»... оно снова ставит мир под удар. Вы опять играете в бога? На записи Дмитрий Сергеевич, выглядевший холодным и собранным, даже не шелохнулся. Он спокойно смотрел на Молотова. — Егор Тимофеевич, взгляните на это иначе, — прозвучал его голос, лишенный всяких эмоций. — Да, те жертвы десятилетней давности ужасны, я не спорю. Но посмотрите на результат: благодаря той катастрофе и моему решению мы не просто сокрушили врага, мы совершили невероятный скачок в робостроении. Мы усилились. Без той трагедии не было бы нынешнего прогресса. Везде есть свои плюсы, Егор. Коричневая чума дала нам фундамент для идеального строя, а «Атомное сердце» станет его венцом. Запись оборвалась. В зале воцарилась гробовая тишина. — Видишь? Не из милосердия, — тихо добавила Екатерина. — Ты начал задавать лишние вопросы, Сергей. И он тебя просто «перезагрузил», чтобы ты не мешал строить его новый мир на старой крови. Но теперь с этим покончено. «Атомное сердце» — это не мир. Это порядок, выстроенный на костях прошлого. Но теперь его нет. Всё кончено. Сергей опустил голову. Тяжесть правды давила на плечи сильнее, чем любые ранения. Он вспомнил хаос на Предприятии 3826. Всё это время он искал правду, и нашёл. В это же время в избушке бабы Зины на личном терминале вспыхнул индикатор закрытого канала связи. Зинаида Петровна, не медля ни секунды, приняла вызов из Кремля. — Докладывает Муравьева, — сухо произнесла она. — Академик Сеченов убит в ходе внезапного сбоя. Близняшки вышли из-под контроля, ликвидировали объект и скрылись в неизвестном направлении. — А что с майором Нечаевым? П-3 на месте? — раздался из динамика властный, лишенный эмоций голос. Зина помедлила лишь мгновение. — Не могу знать, не видела его, — твердо соврала она. — Принято. Что с нейрополимерным носителем ХРАЗ? — последовал новый вопрос. — Валяется в полимерной луже, — безразлично бросила Зина. — Ваше задание: полностью зачистить кабинет. Уничтожьте перчатку и любые следы разработок. Никаких утечек. Это приказ. — Будет исполнено, — отчеканила Муравьева и оборвала связь. Она вышла на свет и увидела Сергея. Тот вскинул голову, услышав тяжелые шаги. В его глазах больше не было огня — только выжженная пустота. Екатерина в корпусе Близняшки медленно склонила голову в безмолвном знаке благодарности. Зинаида Петровна не произнесла ни слова. Она направилась прямиком в кабинет Сеченова. Там, среди осколков хрусталя и разбросанных чертежей, лежала злополучная перчатка с остатками черного полимера. Зина достала термитную шашку. — Слишком много горя от твоего «разума», Харитон, — прошептала она в тишину. Активированный заряд мгновенно залил кабинет яростным, нестерпимым пламенем. Плавились серверы, в пепел превращались уникальные документы, а нейрополимер ХРАЗа шипел, испаряясь под воздействием сверхвысокой температуры. Зинаида Петровна вышла, заперев за собой тяжелую гермодверь. Прошлое догорало за ее спиной. Сергей посмотрел на свои руки, с которых только что сорвал остатки креплений перчатки. — Что теперь? — глухо спросил он. — Мы уйдем, — ответила Екатерина, и ее стальная ладонь крепко сжала его руку. — Забудем всё это, как страшный сон. Пусть мир сам решает свою судьбу. Теперь только ты и я. — Хорошо, — выдохнул Нечаев. — К черту всё это, Катя. К черту. В разрушенном зале остались лишь длинные тени. Не было больше ни ХРАЗа, ни академика Сеченова, ни триумфа «Атомного сердца». Осталась только звенящая тишина и двое существ, решивших навсегда раствориться в тумане новой жизни, оставив этот мир в прошлом.