Цена правды: атомная чума

Зинаида Петровна Муравьёва прилетела в Свердловск ровно через неделю после того, как Катя и Сергей оказались в США. Возвращение домой не принесло ей ни облегчения, ни радости. Весь путь она молчала, сжимая сумку на коленях и время от времени бросая тревожные взгляды в иллюминатор, будто пыталась увидеть там ответ на вопрос, который боялась себе задать. Она не стала предупреждать семью о своём приезде. Ей нужно было увидеть квартиру такой, какая она есть на самом деле, без подготовленных улыбок, Поднимаясь по лестнице старого дома, Зинаида Петровна чувствовала, как с каждым этажом тревога становится всё сильнее. Внутри было тихо. Слишком тихо. Дверь открылась легко. В прихожей никого не оказалось. На кухне тоже было пусто. Она медленно прошла в комнату, сняла пальто и остановилась у стола. В квартире стояла странная, напряжённая тишина, будто здесь совсем недавно кто-то был, но успел исчезнуть за несколько минут до её прихода. Зинаида Петровна постояла ещё немного, потом подошла к массивному телевизору, стоявшему в углу комнаты. С виду это был обычный «Темп», но за полированной деревянной панелью скрывалась модифицированная электроника, о существовании которой знали немногие. Она дрожащими пальцами повернула тяжёлую ручку переключения каналов, миновав две стандартные позиции, и зафиксировала её в особом промежуточном положении, одновременно до упора вытянув скрытый тумблер на боковой стенке. Кинескоп прогревался долго. По экрану побежали горизонтальные полосы, послышался нарастающий гул, и постепенно из снежной ряби проступило изображение. Это была прямая трансляция из зала заседаний — скрытая камера, установленная так, чтобы фиксировать всё происходящее без участия операторов. Звук был глухим, с металлическим эхом, но лица различались отчётливо. В центре кадра, багровый от гнева, метался вдоль стола Хрущёв. Он яростно жестикулировал, едва не задевая графин с водой. — Это же позор! — его голос, искажённый динамиком, дребезжал на высоких нотах. — Мировая пресса уже трубит! Проект «Атомное сердце» полностью скомпрометирован! Утечка чертежей, графиков, личных дел... Но самое страшное — они получили данные по «Коричневой чуме»! Теперь на Западе знают, что катастрофа произошла не по той причине, которую мы официально указывали, а вследствие наших экспериментов! Весь мир назовёт СССР виновником глобальной трагедии! Кто отвечал за архивы? Кто допустил слив материалов?! В кадр попал Брежнев. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и медленно протирал очки, сохраняя внешнюю невозмутимость. Его голос звучал гулко и веско: — Нам нужно не кричать, а думать, Никита Сергеевич. Сейчас важно не дать этой истории разойтись дальше. Нужно оценить масштаб ущерба архивам и подготовить ответные меры, пока Трамп не выступил с официальным обвинением по «чуме». Камера слегка сместилась, и в углу экрана Зинаида Петровна увидела неподвижную фигуру Суслова. Он сидел абсолютно прямо, его лицо напоминало застывшую маску. Не повышая голоса, он лишь изредка делал пометки в блокноте, и этот ледяной покой пугал даже сильнее хрущёвской ярости. В этот момент к столу подошёл человек в штатском с папкой в руках. Его почти не было слышно, пока он не прибавил громкость на микрофоне для зачтения рапорта. Дождавшись паузы в крике Хрущёва, он произнёс: — Никита Сергеевич, это ещё не всё. Поступили уточнённые данные. — Что ещё?! — рявкнул Хрущёв. — Куда уж хуже?! Докладчик сглотнул и продолжил: — Организатором и непосредственным исполнителем утечки информации является сотрудник спецгруппы Нечаев Сергей. По оперативным данным, он уже приземлился в США и получил убежище. Именно через него ушли документы по «Атомному сердцу» и сведения о «Коричневой чуме». Кроме того, установлено, что вместе с ним на территорию США были вывезены «Близняшки». Однако до сих пор неясно, кто именно их контролирует. Они тоже находятся на территории США, а официально числились пропавшими ещё пять лет назад, после инцидента на Предприятии 3826. В зале на мгновение повисла тишина. Даже Хрущёв, казалось, на секунду потерял дар речи. — Стоп! — рявкнул он, резко обернувшись. — Вы мне сейчас сказали, что Близняшек вывезли? Кто допустил?! Человек в штатском опустил взгляд. — По нашим данным, контроль над ними может осуществляться Екатериной Нечаевой, — добавил он. — Но точных подтверждений этому нет. Брежнев медленно снял очки и посмотрел поверх них на докладчика. — Сформулируйте чётко, — сказал он. — Кто вывез? Когда? И почему мы узнаём об этом только сейчас? — Потому что, — сухо вставил Суслов, — если они действительно исчезли с Предприятия 3826 пять лет назад, а записи за тот день были удалены, то сейчас мы имеем дело не только с утечкой. Мы имеем дело с фактом, который слишком долго скрывали от руководства. Хрущёв ударил ладонью по столу. — Прямо из-под носа увели! — прошипел он. — Да это же катастрофа! Кто за это ответит? Докладчик выпрямился и уже увереннее закончил: — На основании имеющихся сведений установлено: утечку организовал Нечаев Сергей. Он же вывез документы, а вместе с ними — и «Близняшек». После прибытия в США он получил убежище. Судьба самих объектов в настоящее время неизвестна... Зинаида Петровна отшатнулась от экрана. Изображение в телевизоре на мгновение поплыло от помех, но фамилии продолжали звучать в её голове. Она смотрела на мерцающий экран, где верхушка власти обсуждала её близких как государственную катастрофу номер один. Гнев, копившийся годами за фасадом тихой советской жизни, выплеснулся наружу. Она не выдержала и с силой ударила ладонью по верхней панели телевизора, так что картинка дёрнулась и зашипела. — Нечаевы... — её голос сорвался на хрип. — Значит, вот какую кашу вы заварили. Через несколько часов после того, как она выключила скрытый проектор и убрала всё обратно, в квартиру пришли люди из КГБ. Зинаиду Петровну арестовали прямо у двери, не дав толком ни одеться, ни взять с собой необходимые вещи. Её вывели молча, без лишних объяснений, и уже ночью она оказалась в одном из закрытых кабинетов на Лубянке. Неделю её держали под постоянным допросом. Следователи требовали, чтобы она объяснила свою причастность к этому делу. Зинаида Петровна Она сказала, что предполагает: в Близняшках может быть её дочь. Но при этом она отреклась от любой прямой связи с ней, Особенно долго её допрашивали о Нечаеве. Следователей интересовало, как Сергей оказался в её квартире и почему жил у неё. На это она ответила жёстко и без колебаний: — Это была моя ошибка. Я недосмотрела за ним. А потом, скорее всего, он встретился с моей дочкой. И она убедила его предать родину. Эта версия показалась следствию сомнительной, но на предприятии 3826 в тот злополучный день пятилетней давности записи были удалены, и проверить её слова оказалось невозможно. К тому же прямых доказательств против неё не было. В конце концов в КГБ решили, что её показания нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, а потому оснований держать её дальше нет. Зинаиду Петровну отпустили. И хотя внешне она вернулась к обычной работе, внутри с ней что-то окончательно переменилось. После всего случившегося она уже не питала иллюзий и не сомневалась, кого считает виновными. Теперь она была готова мстить Екатерине и Сергею. И вся её дальнейшая жизнь превратилась в ожидание того момента, когда они снова окажутся в пределах досягаемости.