Цена правды: атомная чума

Задание в Восточном Берлине прошло как по нотам. Команда «Следопыта» Миллера сработала четко, а обновленные Близняшки стали их главным козырем. Когда советские патрульные роботы попытались окружить группу в секторе Лихтенберг, Катя активировала режим подавления. Звезды в цветах американского флага на их лбах хищно блеснули, и в ту же секунду вся вражеская техника в радиусе квартала превратилась в бесполезный металл. Электростанции ГДР содрогнулись от скачков напряжения, пока Сергей, прикрываемый своей механической женой, изымал из секретного архива Штази данные о поставках полимера — и, главное, документы из Предприятия 3826, раскрывающие истинные планы Кремля. Вернувшись в Вашингтон героями, Нечаевы оказались в центре политического шторма. Отель «Уотергейт» стал их временным штабом, пока в Белом доме кипели страсти. Президент Фред Трамп, получив отчеты о боевой эффективности Близняшек и ужасающие подробности проекта «Атомное сердце», не стал медлить. Прямо перед телекамерами в Овальном кабинете он размашисто подписал исторический указ. — Мы не позволим советскому троянскому коню стоять в наших домах, — заявил Трамп. — Отныне использование, продажа и обслуживание любых роботов производства СССР на территории Соединенных Штатов запрещены. Это вопрос выживания нации. Решение вызвало протест у крупных корпораций, закупивших советские технологии, и левых активистов, считавших это «охотой на ведьм». Дело дошло до Верховного суда. Противники указа утверждали, что «Атомное сердце» — лишь легенда для прикрытия «торговой войны». День суда стал решающим. Сергей и Катя вошли в зал под прицелом сотен вспышек. Сергей, одетый в строгий американский костюм, который сидел на нем непривычно плотно, и Катя — чье сознание теперь транслировалось через небольшое устройство прямой связи с трибуной. — Вы утверждаете, что программа «Коллектив» — это не сеть для обмена знаниями? — спросил адвокат истцов. — Это петля на шее человечества, — отрезал Сергей. — Я был там, на Предприятии 3826. Я видел заводы, где людей превращают в батарейки для его амбиций. А вот доказательства — секретные документы из того же предприятия. — Он выложил на стол пачку бумаг с грифом «Совершенно секретно». — В каждом советском роботе встроен скрытый боевой режим. Он активируется по сигналу из Москвы и предназначен для захвата ядерных станций по всему миру. Представьте: тысячи роботов, маскирующихся под бытовую технику, одновременно выходят из-под контроля и шантажируют Запад отключением энергосистем. Это не гипотеза — это план Хрущёва по глобальному доминированию. Затем слово взяла Катя. Её голос, усиленный динамиками, звучал холодно и убедительно: — Мое нынешнее состояние — лучшее доказательство. Я — Екатерина Нечаева, бывшая балерина и агент связи. Теперь я заперта в титановом корпусе, потому что для них человек — лишь расходный материал. Если вы оставите этих роботов в своих городах, завтра вы проснетесь в мире, где ваша воля вам не принадлежит, а ваши электростанции — в руках Кремля. Показания свидетелей, документы из ГДР и Предприятия 3826 поставили точку. Суд признал указ Трампа законным. По всей Америке началась массовая утилизация техники с серпом и молотом. Вечером того же дня Фред Трамп пригласил Нечаевых на закрытый прием. — Вы оказали Америке неоценимую услугу, — сказал президент, поднимая бокал. — Но ГДР была лишь разминкой. Хрущёв в ярости. Он знает, кто нанес ему удар. Теперь ваши Близняшки с новыми звездами — единственное, что стоит между нами и его ответом. Вы готовы к настоящей войне? Сергей посмотрел на Катю, чьи металлические пальцы нежно сжали его ладонь. — Мы начали это дело еще на Предприятии 3826, господин президент. Мы его и закончим.