Будь убедительней

Шум возвращается постепенно. Сначала словно сквозь воду: глухо, без формы и смысла. Щелчок камеры, короткая команда фотографа, чьи-то шаги за спиной. Джиюн моргает, возвращаясь в реальность, и ловит себя на том, что уже несколько секунд смотрит в одну точку. — Луна, мягче, — доносится со стороны. — Да… — она кивает, хотя не уверена, что это выглядит убедительно. Свет бьёт в глаза, отражаясь от белых панелей. Ария и Ёна рядом, их движения почти автоматические, и Джиюн повторяет за ними — поворот головы, смена позы, взгляд в камеру. Тело помнит лучше, чем голова — это спасает. Всё четко, отработано, практически идеально. Только внутри мечется зыбкий хаос, утягивая за собой в нервный водоворот. «Визажистка, Кюрин. — Слово всплывает снова, цепляясь за мысли, как заноза, которую невозможно игнорировать. — Бывшая…» Щелчок. — Хорошо, ещё раз, но более плавно. Джиюн делает вдох, пытаясь сбросить напряжение с плеч, но тело не слушается. Движение выходит резче, а взгляд — жёстче. — Стоп, — фотограф хмурится. — Луна, расслабься. — Извините, — она опускает глаза на секунду. «Соберись!» — собственная рассеянность раздражает. Разумом Джиюн понимает, что у Сонхва была жизнь до неё — и это нормально. У неё тоже была. Просто… Она поднимает взгляд и на долю секунды встречается глазами с Сонхва. Он стоит чуть в стороне, уже почти возле выхода, и смотрит на неё внимательно, будто пытается понять, что происходит. Его окликают, но он не уходит, продолжая изучать её взглядом, стараясь уловить её настоящие эмоции. Джиюн не выдерживает, отворачивается первой. «Все в порядке. И я вовсе не ревную, — она повторяет это как мантру, подстраивая дыхание под ритм съёмки, но где-то глубже, под слоем спокойствия, уже поднимается другое чувство — более тёмное, более упрямое. — Это усталость. Я… не… ревную…» — и чем чаще она это повторяет, словно уговаривая себя, тем меньше верит. Камера ловит её профиль: свет ложится ровно, подчёркивая линии лица — всё выглядит безупречно. И только дыхание сбивается на мгновение, незаметно для остальных, но не для неё. Когда съёмка заканчивается, всё распадается на привычный хаос. Свет гаснет, кто-то зовёт ассистента, стафф начинает собирать реквизит. График сдвигается, как обычно, и коридоры постепенно наполняются людьми: одни спешат на следующий сет, другие обсуждает планы, есть и те, кто просто идёт, не глядя по сторонам, лишь бы побыстрее улизнуть домой. Джиюн выходит одной из последних, почти не глядя по сторонам, и направляется в коридор — туда, где меньше направленных на нее камер, и можно хотя бы немного остаться наедине с собой. Воздух здесь прохладнее, дышать кажется проще, до момента пока она не слышит знакомый голос. Чуть дальше, у поворота, стоят двое. Она узнаёт их сразу: не потому что смотрит внимательно, а потому что теперь не может не замечать. Теперь в каждом движении есть смысл, в каждом взгляде — подтекст, в каждой паузе — что-то, что она не замечала раньше. Они стоят немного в стороне от основного потока, чтобы не мешать. Разговор выглядит обычным, ничего такого. И всё же… Визажистка стоит ближе, чем это делает стафф. Сонхва чуть наклонён к ней, чтобы слышать, или чтобы его слышали. — …ты всё ещё так делаешь, — Джиюн слышит только обрывок фразы, но не может не заметит как Кюрин мягко улыбается, а её взгляд скользит вниз, к руке Сонхва. — Ты всё ещё крутишь кольцо, когда нервничаешь. Она сказала это так легко, почти небрежно, будто это что-то очевидное, не требующее пояснений, будто действительно знает его. Сердце неприятно дёргается. Джиюн только сейчас замечает это — его пальцы действительно касаются кольца: маленькое, почти незаметное движение. Сонхва на секунду замирает, словно пойманный, и, спохватившись, быстро убирает руку: — Привычка, — коротко отвечает он и скользит беглым взглядом по коридору, высматривая что-то, или кого-то среди спешащих по коридорам людей. Кюрин тихо усмехается: — Некоторые вещи не меняются. Сонхва поворачивается в ней и мягко улыбается, кивая. Ничего откровенного, никаких лишних жестов, но дистанция между ними… не рабочая, а теплая и спокойная. «С ней он другой…» — мысль приходит к Джиюн резко, как удар ножом в спину, холодная и неприятно точная. Она отступает на шаг назад, еще на один, разворачивается и уходит. Не важно куда, главное, чтобы подальше, лишь бы не видеть, не чувствовать тупую ноющую боль внутри. Взгляд Сонхва, наконец-то, цепляется за знакомую фигуру среди толпы, тревога импульсом отдает в грудь, и он, не раздумывая ни секунды, не роняя ни слова к девушке рядом, мигом следует за удаляющейся Джиюн. Она идет быстро, шаги отдаются в голове слишком громко, а воздуха будто становится меньше. Ей кажется, что если она остановится — придётся вернуться и убедиться, что ей не показалось. «Не хочу на это смотреть!» — ревность вскипает горечью, и горло хватает спазм. — Луна! — окликает её голос за спиной, она не останавливается, делает вид, что не слышит. — Джиюн, подожди! Шаги приближаются, он почти догоняет её. Пальцы едва касаются её локтя и скользят вниз к запястью мягко и осторожно. Джиюн это злит сильнее, она разворачивается резко: — Что? — вырывается с дрожью в голосе. Сонхва смотрит на неё внимательно, и даже сквозь голубые сценические линзы она явно видит беспокойство в его глазах: — Я ждал тебя после сета, искал… А ты ушла. Джиюн отводит взгляд и пожимает плечами: — И? У меня важные дела. Сонхва скептически смотрит на одинокий булькающий кулер в тупике коридора, куда они пришли и вопросительно изгибает бровь: — Дела? Здесь? Серьезно? «Умница, Джиюн! Надо было свернуть в другой проход, а то это действительно выглядит жалко.» — негодование на собственную оплошность не облегчает ситуацию. Благо хоть камер нет, слепая зона. — Что случилось, Джиюн? — он все так же нежно держит её за запястье, словно боится, что если отпустит — она снова убежит. — Ничего, — фыркает она. Внезапно встрепенувшаяся гордость не дает ей признаться обо всем прямо. — А должна быть причина? Но Сонхва не сдается, смотрит ей словно прямо в душу без толики укоризны, но в его взгляде появляется что-то более настойчивое. Он делает шаг ближе, она отступает на пол шага назад — Это из-за неё? — Сонхва тревожно хмурится, а Джиюн чувствует как от этого вопроса пробегает неприятный холодок по спине. Она открывает рот, чтобы ответить, их внимание привлекает шум из коридора. Чьи-то голоса вдруг становятся громче, кто-то приближается. Сонхва быстро оглядывается: здесь слишком открытое пространство, больше риска. Взгляд падает на дверь в стене, ведущую в подсобку. Времени на колебания мало… — Не здесь. — Он увереннее сжимает руку Джиюн и тянет за собой. Дверь закрывается за ними с тихим щелчком как раз вовремя. Шум коридора сразу глохнет, остаётся только приглушённый фон и их дыхание. Воздух в маленьком помещении кажется плотнее, чем снаружи. Джиюн отступает на шаг, скрещивая руки, будто это может удержать внутренне равновесие. Сонхва остается на месте, признавая стену, которая выстроилась между ними. Молчание повисшее в небольшой подсобке давит невидимой силой, как и вопрос, эхом повторяющийся в голове: «Это из-за нее?» — услышать это от Сонхва оказалось сложнее, чем она ожидала: будто это та граница, переступив через которую уже не будет пути обратно. — Джиюн, в чем причина? Она почти усмехается, выходит криво: — Ты хочешь, чтобы я сказала? Хорошо… Дело в том… — Джиюн запинается и обречено выдыхает, словно сама надавливает на открытую царапину: — В том, что с ней тебе проще. — Проще? — не совсем понимая, тихо переспрашивает Сонхва. — Да, ты с ней другой. — Она смотрит прямо на него теперь, уже не отступая. Поздно притворяться, что все в порядке, сейчас время быть честной. — Спокойный, лёгкий, тебе не нужно скрываться и оглядываться по сторонам, будто… — она не хочет это признавать, но от правды не скрыться, — …будто ты знаешь, как себя вести, а она знает тебя. — Знала, — уточняет Сонхва, на что Джиюн роняет горький смешок: — Это не сильно помогает… Он делает осторожный шаг вперед, сокращая расстояние между ними, сдвигая невидимую стену. Джиюн не отходит, но все ещё держит дистанцию, хоть и ощущает, как внутренние напряжение выливается в слова, а пальцы нервно теребят прядь волос: — И меня бесит, что я вообще это заметила, что меня это задело, что я стою и думаю об этом, словно… — она обрывается, раздражённо выдыхая. Последние крупицы девичьего упрямства не дают ей договорить, но Сонхва понимает все и без слов. — Прости, я хотел сказать… Правда собирался, — в его голосе нет ни тени попытки оправдаться, только искреннее признание ошибки. — Но не успел, не объяснил, и дал тебе повод усомниться. Джиюн медленно поднимает взгляд, её брови все ещё хмурятся, а нос мило морщится от недовольства. Сонхва делает ещё один шаг навстречу и бережно берет ее руки в свои: — То, что сегодня случилось… — он говорит тише, мягко проводит большом пальцем по тыльной стороне её ладони, чувствуя все еще учащенный пульс. — я не хочу, чтобы ты так думала. Что мне проще с кем-то другим… — Но думаю! — возражает Джиюн, хоть и не отстраняется. — Знаю… — он коротко кивает, принимая ее чувства, и смотрит в ответ с надеждой и легкой тревогой в глазах: — С ней я знал, каким должен быть — это удобно и понятно. С тобой… — он замолкает на секунду, подбирая слова, — я не знаю. — Отлично! — перебивая, фыркает Джиюн, но Сонхва не дает ей отвернуться: — Подожди, — он качает головой, и уголки его губ мягко дергаются вверх. — Я не знаю, каким должен быть. Но… — Сонхва смотрит прямо ей в глаза, — я понимаю, каким хочу стать. И я знаю, что не хочу тебя терять. Сердце Джиюн пропускает удар, Сонхва наклоняется ближе, соприкасаясь своим лбом с её, и она не находит в себе силы больше сопротивляться. В душе всё ещё дребезжит напряжение, отдавая покалыванием по телу. Правда сомнения постепенно гаснут: — Слабо верится, — тихо возмущается Джиюн с остатками обиды в голосе. — Будь убедительней… Сонхва удивлённо смотрит на нее, пытаясь прочесть между строк намек на то, что он должен сделать. Медлит секунду, другую, и в его глазах внезапно загорается игривый огонек: — Я стараюсь, — шепчет он с улыбкой и приподнимает её подбородок, целуя. Он сокращает расстояние, ладонь зарывается в волосы Джиюн, пропуская локоны между пальцами, не давая отстраниться. Она с легким недовольством мычит в поцелуй, но Сонхва лишь крепче прижимает её к себе за талию и делает шаг вперед, заставляя пятится вглубь подсобки. Осторожно, не спеша, пока Джиюн не упирается в стоящую на полу большую коробку. Только тогда они отрываются от друг друга, все ещё невесомо касаясь губами, разделяя дыхание на двоих. Сонхва словно дает ей выбор, и Джиюн не отступает. Она цепляется за ткань его футболки, притягивая к себе и впивается в губы снова. Язык проскальзывает внутрь и сплетается с чужим. В груди закипает знакомое щекочущее чувство, когда его руки блуждают по её телу. Сонхва подхватывает Джиюн под бедра и садит на край коробки. Его пальцы вжимаются в её ягодицы под юбкой аккуратно, чтобы не оставить следов, но настойчиво, так что по телу проходит волна легкой дрожи. Сонхва проходит дорожкой из чувственных поцелуев к ключице, и Джиюн ощущает как жар от его прикосновений проникает вглубь под кожу, а мысли начинают расплываться. Но стоит его горячему дыханию пропасть, как она приоткрывает глаза и сквозь блаженный туман проскальзывает легкая паника, когда Джиюн замечает, как Сонхва опускается перед ней на колени. — Что ты делаешь? — она смотрит на него не моргая, ошеломленная происходящим. — Убеждаю. — Ладони Сонхва осторожно, но требовательно раздвигают её ноги и скользят вверх от коленей к бедрам, поднимая юбку, а на его лице играет все та же мягкая, почти ангельская улыбка. Мысли в голове путаются: логика кричит остановиться, но предвкушение заглушают голос разума нарастающим возбуждением. Внизу живота приятно тянет, но Джиюн все ещё пытается сопротивляться. Она нервно облизывает губы, когда Сонхва наклоняется, касаясь губами внутренней стороны её бедра, и цепляется за его плечи, пытаясь отодвинуть и растерянно шепчет: — Что если сюда кто-то зайдет? Вдруг нас увидят? В ответ Сонхва бережно берет её руку в свою и невесомо целует кончики тонких пальцев, смотря на нее снизу вверх: — Это вряд ли… — он качает головой. — Но даже если и так… Я возьму ответственность на себя. Не давая ей больше возразить, он осторожно отодвигает тонкое белье в сторону и плавно проводит языком меж раскрывшихся половых губ, словно пробуя на вкус. Джиюн широко распахивает глаза и сдавлено охает, а внутри все сжимается в тягучий комок. Её дыхание сбивается, и всё остальное начинает растворяться, когда Сонхва дразняще очерчивает клитор кончиком языка снова и снова. Его рука скользит по бедру Джиюн, приподнимает под коленом и бережно укладывая себе на плечо, раскрывая её ещё больше. Сонхва припадает чувственным поцелуем к внутренней стороне бедра, оставляя на светлой коже небольшой засос, и возвращается к клитору, продолжая старательно вылизывать. Он слушает как Джиюн шепчет его имя сквозь тихие стоны и широко проводит языком между складками, ощущая как ее пальцы сжимают его волосы на затылке сильнее. Тело прошибает мелкая дрожь, и Джиюн невольно подается бедрами навстречу его ласкам. — Сонхва… Он вновь обводит клитор несколько раз, слегка надавливая, широко мажет и после проникает языком внутрь влагалища. Стенки тут же сжимаются от новой стимуляции, и Джиюн теряется в нахлынувших ощущениях. Влажно, горячо, возбуждающе. Слышится её сдавленное хныканье: — Пожалуйста… Сонхва не отводит от нее взгляд, ловя каждых томный стон. Наблюдает, как Джиюн кусает губы, в попытках сдерживаться, как часто взрывается грудь, как дрожат ресницы полуприкрытых от блаженства глаз. Он вводит два пальца во влагалище, сгибая и надавливая на переднюю стенку, и проводит языком от входа обратно до клитора, снова лаская его. Джиюн открывает рот в немом стоне и запрокидывать голову, выгибаясь в спине. Она нетерпеливо ерзает, пытаясь задать свой темп. Риск быть замеченными, эмоции от их недавнего недопонимания и утихающая ревность, возбуждение нарастающее с каждой дразнящей лаской и этот потемневший взгляд Сонхва, который стоит перед ней на коленях и будто вымаливает прощение, как у богини. Его пальцы надавливают и язык ритмично доводят её до границы реальности. Все ощущается как сладкая пытка, от которой из головы исчезает лишний шум. Мысли уходят, и Джиюн понимает, что больше не думает ни об обиде, ни об их разговоре, ни о том, как все это выглядит. Остаётся только ощущение его внимания, направленное целиком на неё. Только на нее… Джиюн пытается удержать контроль, продлить наслаждение хоть на несколько секунд. Но стоит ей встретиться глазами с Сонхва, как оргазм прокатывается по телу мелкой дрожью. Она подаёт в бедрами вперед, сжимаясь внутри и закрывает свой рот ладонью, заглушая вскрик блаженства. Тишина подсобки прерывается их сбитым дыханием. Воздух плотный, но не уже давящий, а скорее медленно остывающий после напряжения. Когда взгляд постепенно снова ловит фокус, Джиюн несмело решается посмотреть на Сонхва, и к её и так раскрасневшемуся лицу приливает новый румянец. Он все еще стоит перед ней на коленях, слегка отстранившись и тяжело дыша. Губы блестят от её влаги, и он медленно проводит по ним языком слизывая остатки, не отводя от нее потемневший взор: — Прости, что заставил ревновать, — уже шепотом говорит он. — Я не ревновала, — сквозь смущение дуется Джиюн, хоть и сама в это не верит. — Конечно, — мягко соглашается Сонхва с хитрой усмешкой. — А тебе это, видимо, нравится, да? — Джиюн пытается выглядеть недовольной, правда получается плохо. Сонхва лишь пространно ведет плечами и не мгновение отводит глаза, но его скулы предательски алеют: — Разве что совсем немного, — робко признается он и тут же добавляет: — Но извиняться потом перед тобой мне нравится больше. Джиюн даже не успела возмутиться, как лицо снова вспыхиваеи от смущения, и она прячет его в ладонях: — У тебя это довольно хорошо получается, — бормочет она сквозь тихий смех. Сонхва лишь усмехается, медленно встает и подает ей руку, помогая подняться. Тело все еще слегка дрожит от приятного расслабления, и Джиюн тянется ближе, ища в любимом опору. — Все хорошо? — он спрашивает не то о её состоянии, не то об угасшем недоразумении между ними. — Угу, — она льнет к его груди, слушая размеренные удары сердца. — А ты… — Джиюн запинается, чувствуя как в бедро все ещё упирается медленно спадающее возбуждение Сонхва. Он лишь отмахивается, мол «сейчас это не так важно» и неспешно гладит её по волосам, бережно прижимая к себе, как самое хрупкое и драгоценное, что у него есть: — Запомни, пожалуйста, Джиюн: неважно, что было раньше, сейчас мы вместе. И несмотря ни на что, я выберу тебя. Всегда. Даже если это сложнее… — Почему? — она поднимает на него взгляд, уже зная ответ, но желание услышать это из его уст снова слишком велико. Сердце замирает, когда в его глазах проскальзывает неподдельная искренность: — Потому что это ты. И я тебя люблю, — Сонхва ласково очерчивает ее скулу большим пальцем, смотря будто прямо в душу. — Ты нужна мне, Джиюн. Только ты… Она уже не может скрыть радостную улыбку, что расплывается на лице: — Ты стал убедительнее. И только сейчас Сонхва позволяет себе окончательно расслабленно выдохнуть. Где-то за дверью проходят шаги, слышится чей-то голос. Реальность постепенно возвращается к ним. Джиюн делает шаг назад первой, смотрит на него внимательно, с легким прищуром, словно оценивает. Она пристает на цыпочки и тянется рукой, поправляя волосы Сонхва. Не так, как уложили ранее, слегка по-другому… По-своему. — Так лучше. Сонхва внимательно наблюдает за её движениями, и понимание приятно жжется в груди: — Тебе нравится? — Да, — довольно кивает Джиюн. Снаружи снова зовут кого-то, слышатся отголоски разговоров про график. Мир возвращается на место, кроме одного — Между ними больше нет того напряжения, что было раньше. Только тихая, устойчивая уверенность друг в друге, и это чувствуется сильнее, чем когда-либо.