Осознанный сон

      Наступившее «утро» было примечательно сразу по двум пунктам: я совершенно не помнил свой сон, что со мной случается не часто, особенно в последнее время, а появившиеся традиционно спустя пару минут, как я открыл глаза, братья были уже нагружены тарелками с завтраком.       Пока я старательно пережевывал лепешку с сыром, Ирен устраивал мне очень краткий экскурс по волнам истории расы. Сама история насчитывала более миллиона лет и делилась условно на семь эпох, рубежами которых считались поворотные события. В частности, гранью между первой, о которой за старостью лет мало что известно, и второй эпохами служит появление самих шеру из союза двух враждующих рас — энергетической и материальной. От первых остроухие унаследовали способности, от вторых — внешний облик. Остальные рубежи назывались довольно поэтично и, кроме одного, являлись по сути глобальными катастрофами. Кроме уже знакомого мне «Года скорби» и «Власти воды», были «Пятно позора» — восстание форноров, «Гнев земли» — сильнейшее в истории землетрясение и «Власть огня» — падение гигантского огненного шара. Остальная информация креативом похвастаться не могла — в лучших традициях университетских лекций Ирен вывалил на меня тонну цифр и дат. Большие числа меня всегда вводили в оцепенение, поэтому я быстро потерялся в этих десятках и сотнях тысяч лет и практически ничего не запомнил.       Дальше события пошли по накатанной: уборка — купание — сборы — тренировка. Во время всех этих телодвижений Ирен восседал в кресле с книгой аки царь и на все попытки протеста равнодушно бросал короткое «Привыкай». Моя матушка в этом плане проявляла больше фантазии со своими «священными миссиями» и «У тебя это лучше получается». Но, самое противное, что я действительно начал привыкать.       Тренировка началась разминкой наподобие занятий по физкультуре, в остальном же мало отличалась от той, что была вчера. Разве что на сей раз не понадобилось долго выводить меня из себя — уже спустя несколько минут избиений рефлексы тела возобладали над разумом, и я принялся блокировать и раздавать удары как мастер кунг-фу. Руки с длинными лоскутами рукавов и босые ноги с звенящими цепочками мелькали все с большей скоростью. Ощущение было странное. Тело будто вышло из-под моего контроля, и я в нем остался лишь безучастным наблюдателем. Но, в то же время, накатывала своего рода эйфория от неожиданно обретенного могущества. Бой был резко остановлен хлопком ладоней Ирена. Опьяняющее чувство схлынуло, оставив легкое онемение и усталость во всем теле. Возможно поэтому, или из-за того, что наставник сменился, но под руководством Оррена я наконец частично освоил одну из простейших местных техник медитации: отрешился от происходящего и на несколько секунд очистил полностью свой разум от любых мыслей. В темноту за сомкнутыми веками ворвались десятки тихих звуков: дыхание старших братьев и шелест их одежды, скрип дверей, шаги и тихие разговоры остальных членов семьи. Чертоги семьи полнились жизнью как единый большой муравейник. Звук моего имени прозвучал оглушающе громко и разом разрушил всю магию момента единения с новым домом.       Очередные водные процедуры окончились сборами в дорогу. Дорожное облачение оказалось относительно удобным — на вид нечто среднее между спортивным и официальным нарядами, по ощущениям — все тоже пыточное устройство. В дорогу брать много не стали, лишь пару артефактов неизвестного мне назначения Ирен спрятал где-то в складках одежды.       Коридор мы выбрали тот, что ведет в противоположную от владений Матери клана сторону. В начале это был типичный для семейных чертогов тоннель, но, примерно спустя час, и без того незамысловатый орнамент сменился обычной полосой светящихся кристаллов, а серая порода на красноватую, затем и вовсе на песчаник. Как пояснил братец, мы проходили под пустыней. Вся дорога, по его же заверениям, должна будет занять у нас около трети суток — доберемся к утру.       В пути, вполне ожидаемо, Ирен решил не терять зря времени и продолжил ликбез в области истории и географии. Первый пункт много времени не занял, поскольку хронология расы особым разнообразием не отличалась: практически никаких войн, революций и бунтов, лишь одно неудавшееся восстание, несколько скромных по масштабу конфликтов с другими расами и три глобальные катастрофы. Даже скучно.       Сведения по географии меня тоже не сильно увлекли — все же от привычного мне ландшафта земли шеру отличались не сильно, а часть этой информации я уже узнал из детской книжки. А то, что каждый клан селился поближе к своей основной стихии — и вовсе было логично. Америки мне братец не открыл.       На этой минорной ноте мы подошли к странному участку коридора — узкому, угольно-черному и с темными статуями шеру на входе. Застывшие фигуры мужчины и женщины одной рукой упирались в стену тоннеля, вторую же простирали друг к другу. Мы протиснулись мимо них с трудом по одиночке. Внутри было неуютно. Стены странно мерцали, источая парадоксально темный свет, тишина давила на уши. По спине прокатывались волны мурашек, хотелось сжаться в комок. Мы шли молча, все больше ускоряя шаг, и под конец уже почти бежали. Сколько заняла дорога через это жуткое место, я так и не смог понять.       На выходе мы остановились перевести дух у еще одной пары похожих статуй — на сей раз черно-серебристых, с вкраплениями разноцветных камней.       «Что это было?» — решил уточнить я на всякий случай по мысленной связи.       «Пространственный тоннель. Он соединяет два самых крупных осколка нашего измерения: Полог и Нирнор. Позволяет быстро путешествовать от одного к другому, избегая человеческих земель».       «Зачем их избегать? — спросил я. Проклятый тоннель выжал из меня все соки, и я устало сполз по стене на пол, — Если шеру настолько могущественны, зачем прятаться? Чего вы боитесь?»       «Не боимся, — ответил Ирен, облокотившись плечом о стену. — Не хотим вмешиваться в дела других рас. Вся история говорит о том, что от этого ничего хорошего не выходит: лишь катастрофы и конфликты. Просто отдалиться от других народов тоже оказалось неудачной идеей. В прошлую эпоху были случаи похищений, убийств и попыток пробраться в Нирнор, поэтому последние несколько тысяч лет мы не покидаем пределов нашего мира без весомого повода и маскировки».       «Поэтому человечеству о вас ничего не известно? Есть много легенд об эльфах, гномах, гремлинах, троллях и прочих расах. Но я ни разу ничего не слышал о шеру».       «Разве? Те народы, что ты перечислил, в реальности выглядят иначе, чем в человеческих преданиях, знаешь ли».       Как выглядят на самом деле все эти волшебные создания, братец конкретизировать не стал. Вместо этого он взял эффектную паузу, предоставляя мне возможность терзаться догадками в свое удовольствие. Оррен, нахмурившись, потирал виски и на наш разговор внимания не обращал. Впрочем, ничего нового.       «Люди знают о нас. Всегда знали, — все же продолжил Садист. — В те времена, когда мы еще не скрывались от других рас, они называли нас богами. Сейчас же в разных уголках планеты нас называют по-разному: ангелы, демоны, элементали, духи стихий, сянь тянь, нимфы. Список можно продолжать долго».       «Вампиры?» — предположил я, ощупав языком более чем внушительные клыки.       «Всякая легенда имеет свое основание. Хоть и не все они верны».       «Подожди. Ты хочешь сказать, что шеру могут питаться чужой кровью?»       «Кто ты по образованию, говоришь? Знахарь?» — спросил Ирен со склоненной в совиной манере головой на бок.       «Фармацевт. Аптекарь», — поправил я.       «Что же, тебе подходит. Ты легковерна, как деревенская травница, — съязвил Ирен, и прежде чем я успел возмутится, продолжил. — Клыки — это атавизм. Наследие от предков. Ходят легенды, что раньше, у первых поколений нашего клана, они были ядовитыми. Но никто из старших это не подтверждает и не опровергает. В любом случае, сейчас клыки бесполезны и больше мешают. А слухи о вампирах — порождение исключительно человеческого общества. Они возникли не так давно, из-за болезни…»       «Порфирии?» — закончил за братца я.       «Если знаешь и так, то зачем спрашиваешь? Не стоит притворяться глупее, чем ты есть», — подытожил Ирен, отрываясь от стены.       Я решил последовать его примеру и со вздохом и кряхтением поднялся с пола. Братья уже развернулись и были готовы двигаться дальше, но я по неясной причине медлил. Загадочный тоннель манил и притягивал взгляд. После недолгого сопротивления, я решил поддаться зову и зачаровано протянул руку, коснувшись стены. Черный камень на ощупь оказался шершавым, как наждачная бумага, сухим и очень холодным. Я спешно одернул руку и рефлекторно растер её, хотя ладонь была тёплой.       Перед глазами оказалась спина статуи женщины-шеру. По тёмному с серыми вкраплениями камню спины змеились серебристые очень длинные волосы из неизвестного мне матового материала. На посеребренные или отлитые из какой-либо другого металла они похожи не были, с их сверкающей на свету, как друзы драгоценных камней, поверхностью. Я перебрал все варианты, но так и не нашел ответа, поэтому решил познать неизвестный минерал на ощупь.       «Не смей!» — громом прозвучал окрик Ирена у меня в голове.       «Опасно?» — отступил назад я и оглянулся на братьев.       «Вероломно, — Ирен уже привычно сверкал на меня глазами, полными ярости. — Не стоит беспокоить тех, кто пожертвовал собой ради того, чтобы потомки могли пользоваться коротким переходом».       «Это что же… — пробормотал я и отступил еще на пару шагов. — Это что, не статуи?»       «Это Верховная мать Ренейт — последняя глава Клана сумеречных, и ее брат, великий маг Рэйвис. Когда силами нескольких кланов удалось проложить этот коридор, они остались поддерживать его открытым. На той стороне его берегут леди Ирфисея и лорд Дироен — наши предки в двенадцатом колене».       «То есть, это — кладбище?» — с подступившим к горлу комком уточнил я.       «Тебе пора уже перестать мыслить человеческими категориями, — после недолгой паузы ответил братец, во время которой, по всей видимости, он набирался терпения. — У нас нет кладбищ. Сбросив оковы тела, всякий шеру возвращается в свою родную стихию, сливается с ней».       «И ничего не остается?»       «Может остаться россыпь камней. От представителей нашего клана, во всяком случае», — пояснил Ирен и развернулся, чтобы продолжить свой путь. Мне оставалось лишь последовать за ним.       Оставшийся участок подземного пути братец рассказывал мне об устройстве и быте Нирнора, который больше всего напоминал монастырь со столпом-горой в качестве главной святыни. Бесконечный коридор расширился и начал ветвиться, на стенах появились узоры и другие украшения, сменившиеся масштабными барельефами. Коридор все ширился с каждым шагом, пока не стал просторным залом с редкими мраморными колоннами, в конце которого можно было рассмотреть арку проход.       Мы вышли в ночь из пещеры почти у подножия невысокой горы, поросшей густым осенним лесом. Недалеко, в долине, можно было рассмотреть какие-то невысокие постройки, на горизонте чернела одинокая скала причудливой формы.       Мы медленно спускались вниз, и с каждым шагом я чувствовал все больший дискомфорт. Сначала мне было лишь немного не по себе, но постепенно смутная тревога росла, голова начала кружиться, а во рту стало сухо. Не выдержав, я обнял себя руками в неосознанной попытке защитится, и втянул голову в плечи. Оглянулся на своих спутников в поисках поддержки: Оррен слегка морщился и передергивал плечами, сжимая ладонь на рукояти меча, в то время как Ирен шел невозмутимо ровной походкой. Старший братец, видимо, ощутил на себе мой взгляд, потому как резко посмотрел в мою сторону, оглядев всю мою фигуру.       «Неприятно очутиться вне родной стихии, да? — заметил он, отворачиваясь. — Так всегда бывает на открытом пространстве. Скоро привыкнешь, и все пройдет. Останется лишь легкая слабость».       «Ты недовольным не выглядишь», — с легкой завистью заметил я.       «Я недавно вернулся с поверхности, из человеческого мира, забыла?»       Удивляться невероятному самомнению Ирена я уже устал, поэтому выразил свое отношение к нему и ситуации тяжелым вздохом. Пока неприятные ощущения только нарастали и особенно жутко было смотреть вверх, в бесконечность неба. Мне все больше хотелось спрятаться: хоть под землю зарыться, хоть в дупло залезть, хоть, на крайний случай, свернуться коробочкой на земле и, накрыв голову руками, сказать, что я в домике. Видимо, так и проявляется агорафобия — боязнь открытого пространства. Немного успокаивали окружающие деревья и, когда лес в долине стал еще гуще за счет подлеска, мне наконец стало легче. Растительность была сплошь знакомой, что только добавляло комфорта. К моменту, когда мы преодолели пространство долины и стали взбираться на плато, в центре которого красовалась загадочная скала-столп, я уже совсем успокоился и смог распрямиться, хотя острое желание поскорее оказаться под защитой стен и потолка никуда не исчезло.       Среди типичной европейской флоры стали мелькать незнакомые мне виды, а лес приобретать все более сказочные очертания. Высокие стройные деревья, по-летнему свежая трава под тонким слоем опавших листьев, странные светящиеся мох на камнях и лишайник на деревьях, уханье совы… Не хватало только маленьких феечек для антуража.       Священная скала вблизи оказалась еще более чудной, чем в отдалении. Формой своей она мне отчего-то напоминала елочную игрушку-сосульку: вырастала из плато резко и словно закручивалась по спирали. Только вершина была не острой, а сглаженной, словно кто-то насадил на пик нечто округлое. На витках спирали были видны какие-то строения и редкие деревья.       У подножия этого чуда природы сверкала в лунном свете широкая река, огибающая скалу по дуге, чуть правее начиналась достаточно пологая дорога к вершине. Восхождение на черную гору длилось недолго — мы едва поднялись над вершинами деревьев, как в почти отвесной стене показался вход в тоннель, которому я обрадовался, как родному. Следуя за братьями быстрым шагом, я уже было скрылся под сводами пещеры, когда внезапно решил оглянуться. С уступа, на котором находился проход внутрь столпа, открывался отличный вид на долину по ту сторону от него. Зрелище меня поразило: река, обогнув скалу, срывалась вниз с плато невысоким каскадом водопадов в маленькое озеро. На уступах террасы и по берегам реки можно было рассмотреть диковинные, словно воздушные здания, состоящие, казалось, из одних ажурных арок, колонн и мостов, в ансамбль которых вплетались коренастые деревья с очень светлой корой.       «Ирен, что это?» — спросил я, не отрываясь от завораживающего зрелища.       В ответ вредный братец выдал мне целую фразу на шеруане, которую я даже расслышать не смог, не то, что понять. Я возмущенно оглянулся с немым вопросом в глазах.       «Город ушедших в вечность, — благосклонно пояснил он и подошел ближе, вставая рядом на краю. — Он необитаем теперь — никого из его жителей уже давно нет. Это своего рода памятник, рассыпаться которому не дают чары столпа».       Город-призрак, значит. Стало тоскливо, что такая красота пережила своих создателей и осталась лишь пустой, никому ни нужной оболочкой.       «Кто здесь жил?»       «Старшая из всех материальных рас. На шеруане они зовутся Эирис — «яркие». Но, чтобы тебе было понятнее, их можно назвать и древними эльфами. Хотя они и не имеют никакого отношения к тому народу, что люди зовут эльфами сейчас».       Горло сдавило от гнетущего чувства. В голове вереницей пронеслись все легенды, предания и книги об этих чудесных созданиях.       «Они вымерли?» — выдавил из себя я. Светлые изящные постройки на миг мне показались скелетом гигантского зверя.       «Почти. Осталось несколько мужчин, что живут среди нас, в наших семьях. Отец клана Коэрон, например».       Не в силах больше смотреть на могилу сказок моего детства, я резко развернулся и скрылся под сводом тоннеля, присоединяясь к Оррену.