Глупый разговор

Возможно, это тупизм, но хочу отметить, что, возможно, я слегка не понимаю Дэмиана. По крайней мере, меня тянет прописывать его, не как ребенка, воспитанного оружием, а как подростка с особо ярким бунтом, выбравшегося из условий, где его постоянно ограничивали и муштровали, закладывая деструктивные мысли. Откровенно говоря, он так просто меньше меня бесит.

С уважением, Мистер Айма aka ZurEnn

***

—Дэмиан, послушай меня. Голос Брюса звучал, как приказ, но подросток настолько привык к этому в их работе, что не воспринял этого хоть сколько-нибудь значительным. Дэмиан только фыркнул, отворачиваясь обратно к тому, от чего его отвлекли. Отец вздохнул, закрыв лицо рукой, набирая вместе с воздухом терпение, и заговорил снова, пусть ,вероятно, и догадывался, что слушать его никто здесь не собирается. —Дэмиан, причина, по которой я не допускаю работы “твоими методами” — это противоречие устоям, что я заложил в саму идею Бэтмена. Неужели ты не понимаешь, почему я хочу, чтобы мой сын не был ответственен за отнятие чужой жизни? Скажи, почему я хочу этого? Дэмиан закатил глаза, чувствуя, как ладони сами сжимаются в кулаки от раздражения. —Потому что ты считаешь, что эгоистичное желание личной святости стоит выше, чем избавление от того мусора, что скопился в Готэме, раз и навсегда. Уэйн-младший старался звучать сухо, как будто констатирует факт. Он тщательно подбирал слова, силясь вспомнить, что говорил самому себе, прокручивая возможные варианты этого разговора у себя в голове. Но эмоции подвели его, и чем дальше шла мысль, тем сильнее выбивались ноты ненаглядной фрустрации и обиды за себя. В конце предложения Дэмиан почувствовал, как густо краснеет от стыда. Брюс снова вздохнул. Парень не видел его лица, но знал, что в такие моменты отец выглядит усталым и подавленным, от чего хочется согласиться со всем, лишь бы он не казался таким несчастным. Но юноша не был готов отступать. Пусть его руки тряслись, но он продолжал печатать на клавиатуре, не поворачивая головы и не говоря больше ничего. —Дэмиан, ты помнишь Колина? Задумчивый тон родителя слегка ткнул неожиданностью под ребро. Дэмиан сразу хотел бросить небрежное отрицание, но память о рыжем чудаке всплыла сама собой. —Ну и что с того? Подросток наконец повернулся, пытаясь понять, к чему клонит отец. —Тогда ты сказал, что Колин убедил тебя не убивать Зсасза ,потому что Бэтмен когда-то пощадил его самого. Ты не видишь здесь логики? Дэмиану не пришлось долго думать, он давно расставил все точки в той ситуации. —Отлично. Ты пощадил Колина, Колин пощадил Зсасза. Кого пощадил этот ублюдок? Тот случай вообще хоть как-то на него повлиял? — Внутри начало все закипать, хотелось высказать вслух побольше злых слов, но парень осадил себя, лишь сквозь зубы урча под нос — Плевать он хотел на чужое милосердие. — Именно по этому таких, как он, мы с тобой отправляем в Аркхем или Блэкгейт, неужели ты не понимаешь? — хриплый, сухой голос Брюса звучал все более досадно. — Те, кто могут измениться — изменятся, тех, кто не может, мы должны держать в отдалении от людей. Без лишней крови. Без смертей. Показать своим примером, что не мы решаем, кому жить, а кому умирать. Дэмиан лязгнул зубами, видя смысл в речи Уэйна-старшего, но одновременно зная, что из них двоих Брюс — куда больший идеалист. Наконец, в голову пришел вопрос, не способный решить их спор, но важный для юноши. — Неужели ты их не ненавидишь? Тот же Зсасз, неужели ты не ненавидишь его? Что, он тебе нравится, если ты его бережешь больше, чем весь остальной Готэм? Паренек понимал, что его слова звучат жестоко, даже ядовито. Но обида за то, что его не слушают, пробивалась через изначально разумную мысль. Брюс нахмурился, почти незаметно скалясь. В его кристально чистых глазах мелькнула грозовая туча, от чего сердце Дэмиан на секунду замерло от страха. Словно он снова смотрел в глаза Ра’с аль Гула. Но, словно оседлав свой гнев, отец снова заговорил спокойным и ровным тоном. —Я знаю его уже более 10 лет. Слишком долго, чтобы все еще злиться, как ребенок, из-за того, что он не меняется. Я признаю, что, возможно, время притупило мои чувства, но считаю, что это лучше, чем если бы те же 10 лет назад свернул ему шею от ненависти. И с остальными так же. Я просто… —Брюс взял большую паузу, глубоко вздохнул, жмурясь. — Не знаю, зачем я это говорю. Ты пока просто не достаточно опытен, чтобы меня понять. И не поймёшь, если позволишь себе убить того, кто вызывает в тебе гнев. Они оба замолчали. Брюс не смотрел на Дэмиана, предпочитая коситься на стену в просторной пустой комнате своего аскетичного ребенка. Подросток же сверлил глазами мужчину, ногтями царапая поверхность стола, сдерживая детское желание выскочить из-за рабочего стола и просто уйти куда-то, где расстроенное лицо воспитателя не будет казаться настолько вселяющим вину. Наконец, старший просто встал и вышел из комнаты, на последок бросив: —Не пропусти ужин, пожалуйста. Оставшись в одиночестве, Дэмиан поначалу пытался продолжать работать, но его разум был совсем далеко, то и дело возвращаясь к прошедшему конфликту, заставляя перемалывать в голове сказанные слова, выдавая фарш из альтернативных спутанных путей того, как все могло пройти иначе. Стараясь переключить внимание, юноша попробовал открыть перекаченные без отцовского ведома файлы преступников с бэт-компьютора, желая снова доказать свою компетентность, заметив в открытых делах что-то, чего не увидел Бэтмен. Из-за случившегося диалога взгляд сам зацепился за имя Виктора Зсасза, спровоцировав подростка сердито выдохнуть, что не сбавило чувство раздражения, заставляя в тяжёлой досаде уронить кулак на стол. — Отец его не ненавидит. Ему мало, что этот урод чуть меня не убил. — Парень почти хотел передразнить родителя, но даже в тишине собственной комнаты было страшно потерять лицо. — Вот я идиот. Почти перерубил ему хребет, но ведь пожалел ублюдка. Надеюсь, его кишки до сих пор ноют. Он продолжал ворчать проклятия себе под нос, просматривая последние записи активности своего случайного заклятого врага, даже не вчитываясь, а лишь цепляясь за отдельные слова. В конце файла прикладывалась карта с соединёнными по точкам возможными маршрутами маньяка и его предположительная траектория направления с несколькими отдельными районами, как преположительными конечными точками. Вполне возможно, Бэтмен собирался отловить Виктора уже сегодня. Дэмиан насупился, опершись головой о руку. Возникло желание пойти и высказать возмущение, что это происходило без него, но вспомнилось, что файлы и не должны были попасть на этот компьютер. Был бы младший в обращении с техникой, как Тим, то все бы сошло ему с рук, но сейчас это было простое нарушение одного из многочисленных правил. Посмотрев на карту, юноша отслеживал взглядом самые цельные и логичные на вид маршруты. Затем, он вернулся назад, вчитываясь в отчёты по убийствам, сверяя адреса, и снова всмотрелся в набор линий, приметив ошибки в выстроенных дорогах, где у домов были перепутаны номера, что местами меняло направление, вплоть до одного места, обратившего путь в обратную сторону. — Вот что бывает, когда считаешь, что можешь сделать все один… - слегка злорадно пробурчал младший Уэйн. Из желания наказать отца за неверие, Дэмиан почти сразу решил не говорить об этих ошибках, оставить Бэтмена следовать ложной дороге, подождать его ухода, и пойти самому. В мандраже от предстоящего возможного триумфа, он, незаметно трясясь, переделал карту, и, незаметно для себя, на цыпочках и стараясь не издавать шума, стал собирать необходимые вещи. *** Робин не помнил, как нашел себя на темных сырых улицах Готэма, прячась среди сырых неприютных переулков и скача по крышам, то и дело оглядываясь, боясь найти позади себя возвышающуюся тень летучей мыши прежде, чем найдется цель птенца. Впервые заметив скользнущего внизу бледного призрака, он почти подпрыгнул, чувствуя нарастающее волнение, не свойственное помощнику Бэтмена, когда его наставник рядом. После этого он ещё несколько минут не двигался, надеясь приметить ещё движение, но внизу все затихло, кроме завывшей где-то собаки и далекого шума машин. Но это работа, окупаемая терпением. Каждый раз, когда спешащий разум начинал нервничать, Робин напоминал себе тот случай с ареной, когда все решила смесь случая и бегло замеченных причинно-следственных связей. Даже если сегодня не повезет — это ничего не значит. И одновременно с этим зарождалось сомнение: как оно может ничего не значить, если Дэмиану пришлось несколько раз нарушить правила? Залез в бэт-компьютор без разрешения, ушел, никого не предупредив и совершенно в одиночку, и после этого позволит себе проиграть? Нет, тогда ему точно больше ничего не доверят. Нужно Чего-то сегодня добиться ради доказательства своей правоты. С этими мыслями Робин продолжал медленно выслеживать столь ненавистного ему убийцу, пока солнце постепенно садилось на горизонте. Когда с крыши пятиэтажного жилого дома, прячась среди погнутых антенн, мальчик-птица увидел того, кого искал, озираясь заходящего в заброшенный бетонный каркас, то едва сдержал восклицание ликования. Спуск вниз едва не обернулся катастрофой от волнения, когда, спрыгивая с ржавых перил, Робин не нашел под ногой опоры, уже дав рукам выпустить перекладину сверху, на мгновение разум успел попрощаться с жизнью, пока сердце грозило лопнуть от страха, но парень вовремя ухватился за подраный алюминиевый карниз, откуда перекинул себя на пожарную лестницу. Там он несколько секунд переводил дыхание, пока красный кирпич перед глазами не перестал плыть. Отсюда Робин снова глянул на забытый уголок, где сейчас затаился кровожадный монстр. Хотелось быстрее слететь отсюда, но, требуя от себя сначала успокоиться, молодой мститель оставался на месте. Наконец, птенец собрал себя в кучу, осторожно перебирая конечностями, спустился на асфальт, прячась за машинами и пожарными гидрантами, стараясь сливаться с тенями и стенами, наконец юркнул в оконный провал, скрывшись в полном мраке. Близкая ночь играла на руку, но одновременно под ногами не чувствовалось совершенно никакой стабильности. Зрение, не привыкшее к темноте, не подсказывало, где под стопой окажется камень, кирпич, осколок бутылки или другой брошенный мусор. Робин напряг слух на предел своих сил, с облегчением услышав шорох в проеме впереди. Заглянув в широкий проход со следами некогда выломанной двери, Робин разглядел в полумраке внушительного размера зала с поломанными стенами и горами крошенного и разбитого кирпича по углам сидящую на полу астеничную сутуловатую фигуру, развернутую спиной. С едва падающим через дыры в здании свете только включившихся фонарей Зсасз выглядел привидением, на подсознательном уровне вызывая тот противоестественный страх, который провоцирует ожившее неживое. Звук лязга стали о точильный камень и редко отлетающие искры заполняли тишину, резко царапая ухо изнутри. В животе Робина комом заныло нелегкое чувство трусливого волнения, просящего уйти, пока не поздно, но юноша тряхнул головой, вопреки собственной сдавшей воле сделал несколько шагов и громко объявил не вовремя дрогнувшим голосом: —Эй! Я нашел тебя, урод. Виктор нерасторопно повернул голову. Его вытянутое изможденное лицо выразило ленивое сонное уныние, охрипший гнусавый голос проурчал откуда-то изнутри Зсасза: —Опять ты? —Не рад меня видеть? - Нарочито задиристым тоном герой пытался подбодрить себя, но безразличие противника все же слегка выбило почву из-под ног. Зсасз слегка сощурил черные глаза. Робин напрягся, сжимая кулаки, готовясь к грядущей атаке. Но, приглядевшись к птичьему мальчику, маньяк просто отвернулся, возвращаясь к точению ножа. —Не дорос ещё до сарказма. Да и такая жажда крови тебе не по размеру. Чувствуя, как багровеет, Робин прикусил щеку изнутри, лишь бы не сказать лишнего. —Ты забыл, что было в прошлый раз, ублюдок?.. - сквозь зубы процедил птенец наконец. Убийца поднял голову, глядя куда-то в потолок, словно вспоминая. —Помню, да… Последний удар можно было назвать достойным. До сих пор болит в дождь. - Тут Виктор полностью развернулся к своему незванному гостю. - А один-то ты так сможешь? —Сегодня узнаешь. Эти слова Робина, вопреки желаемому эффекту, вывели Виктора на тихий хихикающий смех. — Пацан, подожди пока голос сломается, а там уже угрожай. - Он снова согнулся, почти беззвучно смеясь. - Нет, ты можешь пырнуть меня, но от этого серьезно выглядит не начнёшь. Сорвавшись с места, Робин подлетел к преступнику, хватая его за плечо, на сколько можно вкладывая силу в один удар, чувствуя, как деревенеет от напряжения рука, а зрение застилает пелена ярости. В потоке он видел только черную бездну глаз врага, пустых, как у акулы, совершенно не человеческих. Тупая боль врезалась в бок, путь перед глазами опрокинула маленького воина. Когда зрение очистилось, он нашел себя лежащим на полу, откинутым крепким ударом в бок. Подорвавшись встать на ноги, Робин согнулся от нытья в мышцах торса, но устоял. Зсасз все ещё сидел в том же положении с согнутыми в колене ногами, его горбатый нос кровоточил, но он не реагировал, наклонив голову на бок с непониманием глядя на противника. —Я убью тебя. - Просипел парень, чувствуя, как желание кинуться на Зсасза и прирезать его собственным ножом все обострялось. - Давно стоило. Ещё тогда. —Тебя так обидело, что я бью в ответ? - Робин почти начал отвечать, но Зсасз поднял руку, жестом намекая помолчать. - Гордость, да? Понимаю. У меня было так с Пингвином. В прочем, тебе это не интересно. Ты мне лучше скажи… Робин застыл, одновременно чувствуя необходимость напасть прямо сейчас и выждать, когда соперник не будет так на взводе от прошлой атаки. —... Скажи, ты что, ненавидишь своего отца? —А… Что? На секунду разум мальчика разорвался между этим, кажется, совершенно бессмысленным вопросом и нуждой оставаться в боевой готовности, когда одно мешало другому, требуя одинаковой концентрации. Зсасз снова начал смотреть куда-то вверх, будто искал в дырявом потолке сбежавшие мысли, запирая их обратно в череп. —Мне плевать, убьешь ты меня, или нет. Ты кажешься способным на убийство без сожалений. Но Он не хочет, чтобы ты меня убивал. Соответственно, если ты убьешь меня, то больно будет не мне, не тебе, а ему. Улавливаешь логику? Робин старался соображать как можно быстрее, но в голове ещё не улёгся белый шум. —Не все должно крутиться вокруг Бэтмена. Я — свой собственный человек со своими методами, нравится это ему или нет. Да и к тому же… Не тебе это говорить, твой отец бы проклял тебя, если бы знал, чем ты стал. Виктор поморщился, вздыхая. —Я знал, что ты это скажешь. Пацан… - Нахмурившись, он посмотрел Робину прямо в глаза, в темноте его зрачков блеснули блики, придавая странную осмысленность взгляду. - Мой отец мертв, он ничего уже не может обо мне думать. Как бы я не хотел обратного. Да, не делай такое лицо, я любил свою семью. В том числе потому что не ненавидел того, кем был мой отец. Тебе же, видимо… Зсасз выпрямился, разминая поясницу и плечи, жмурясь. —...Его кредо довольно противно. Я не сужу тебя, знает бог, или кто там ещё наверху. Но мне интересно, правда, ты действительно хочешь убить меня просто чтобы доказать отцу, что он неправ, потому что не убивает людей? Или просто чтобы продемонстрировать, что у тебя есть “свой путь”? —Я вообще не понимаю, о чем ты. Почему я должен ненавидеть отца, чтобы хотеть тебя убить? Кем ты себя считаешь? —Ты не умеешь слушать. Твоя цель — опровергнуть, что путь пацифиста, выбранный Бэтменом, верный. Доказать, что убийство делает мир лучше. Ты не просто хочешь идти своим путем, но и доказать своему отцу, что он шел ошибочным путем и растратил годы своей жизни впустую. Ведь ключ к решению всех проблем человечества — это убийство. Замолчав, Виктор с задумчивой полу улыбкой опёрся головой о руку. —У нас с тобой есть что-то общее, не находишь? Это смехотворно. Простая вещь: Убей меня. Это капля в море. Но понемногу она разрастается, и ты не заметишь… Тут Зсасз поднял изрезанную руку, проведя пальцами по зарубкам на коже. —... Как станешь таким же, как и я. - Маньяк, уносимый потоком мысли, на мгновение снова вернулся в реальность. - И опять же, я тебя не отговариваю, не подумай. Мне нет дела до того, что с тобой будет. Но вот за моего старого друга будет обидно. Я хотел довести его до отчаяния, и если ты у меня это заберёшь — Так я этого ещё и не увижу! Будет поэтично, но, веришь или нет, мне жалко Бэтмена. Робин наконец подал голос, прерывая неуместно эмпатичную речь, но шаткость и неуверенность его голоса сильно все портила. —Да что ты вообще пытаешься сказать? Что ты не хочешь, чтобы я тебя убил, потому что Бэтмен расстроится? С каких пор тебя это волнует? —Это должно волновать тебя, а не меня, маленький идиот. Я вообще-то пытаюсь наставить тебя на “правильный” путь. —Зачем?! Зсасз повертел рукой в воздухе, снова отлавливая свои разбежавшиеся мысли. —Потому что ты странно жестокий для ребенка. И кем бы я не был — знаю, что это странно. Дети должны оставаться детьми. Есть впечатление, что я это уже когда-то тебе говорил, правда чуть иначе. Робин поник. То ли усталость наконец догнала его, то ли унылый голос психопата действовал усмиряюще. —Не мне, Колину… Пока пытался убить его. —Да, да, без разницы. Я тогда наворотил дел, глупая была идея. Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать? —Что я должен вырасти, чтобы быть жестоким? —Э-эм. Ну, примерно. Не будь жестоким, чтобы насолить своему папаше. Ты делаешь это не осмысленно, из детской обиды, и в итоге больно будет ему. Вот и вся наука… мелкий придурок. Робин отвернулся, разглядывая стену. Его руки повисли в бессилии, хотелось просто немного постоять и подумать, что он вообще сейчас услышал. —Все же не пойму, почему именно ты тот, кто мне это говорит. Зсасз потянулся, щёлкнув поясницей, его выражение лица оставалось каким-то аморфным и бессмысленным, абсурдно контрастируя со всем, что он наговорил. —Да какая разница… Может, из уважения к Бэтмену. Может, потому что ты ненавидишь меня достаточно сильно, чтобы услышать, что я говорю. Может, я просто хочу остаться жив, и давлю тебе на чувство вины.

***

Дэмиан сидел, запершись у себя в комнате, сжавшись в комок, пытаясь услышать свои мысли и разобрать их по полкам. Он думал об отце. Впервые , возможно, думал о его чувствах. Что отцу будет больно, потому что он не хочет вырастить сына-убийцу. Что это неправильно — желать убить другого человека. Что, быть может, он и в правду хотел пойти на убийство лишь из желания доказать, что отец не прав. Но почему так? Потому что они семья? Дэмиан услышал так много, но теперь его мучал вопрос — почему он должен думать о чувствах и жизни Брюса, и почему действительно думает об этом. Потому что слова Виктора подействовали, но парень не мог объяснить, в чем причина. Его речь задала что-то, но для Дэмиана у этого чего-то не нашлось названия. Это вызывало буквально сверлящие, мучительное чувство недопонимания, мальчик копался у себя в голове, но в ней было пусто, мысли бежали из хватки, словно не хватало чего-то, какого-то знания, чувства, что объяснило бы, что к чему. Чувствуя, как тело все сильнее немеет от усталости, Дэмиан вслух обьявил в пустоту: —Все взрослые — идиоты… скажут, как я должен чувствовать, но никогда не объяснят, почему. P.s. Сегодня мы все выучили важный урок об эмпатии. Или не выучили. В конечном счёте, наши чувства не важны. Солнце взорвется, глобальное потепление, войны, гроб гроб кладбище пидор. Частные жизни ничего не значат перед лицом стихии, все люди — мудаки, общество поедает само себя. Ура.