Философия стратегий

      Несмотря на то что Олимпиада для мужчин окончена, спортсмены продолжали тренироваться. Кто‑то готовился к показательным выступлениям, у кого‑то впереди ещё старты, а кто‑то не привык отдыхать. Петя не знал, пригласят ли его на показательные, но костюм Оптимуса Прайма он с собой прихватил. Пришлось брать для него отдельный чемодан. Ещё и эти проблемы с музыкой для короткой программы, из‑за чего ему пришлось тащить весь свой гардероб. Распределил все костюмы поровну, так как больше двух чемоданов нельзя. Но было бы забавно, если бы один из чемоданов не пришёл. Евгений Онегин в костюме Оптимуса Прайма… Такому Женьке Татьяна бы точно не отказала. Да, этот номер никто не забыл бы.       Пётр знал, что Илья тоже будет на тренировке. Пока он не смог попасть на неё вместе с ним. Может, так и сказать: не гадать насчёт времени, а просто попросить записать его тогда же, когда и Илью? Он определённо это попробует. А пока, собирая вещи в спортивную сумку, он думал, что сказать при встрече с Малининым. Вчера к Илье заходил Миша — можно спросить, как Малинин себя чувствует, как отреагировал на приход друга. Да, нужно написать ему. И потом уже решать, идти ли к Илье. Гуменник хотел его поддержать, но нужно ли это тому? Может, он и сам справился, а Петя будет только мешать?       Вообще, несмотря на внешнее спокойствие, Пётр достаточно часто сомневается в себе, своих действиях, заслугах. Он не раз спрашивал себя: "Достаточно ли у меня таланта? Делаю ли я свой максимум или слишком много позволяю себе?" Добивают ещё загоны из‑за внешности, которые навязали фанаты его отечественных соперников. Петя никогда не считал себя некрасивым или что‑то в этом роде, но его внешность в какой‑то степени отличается по сравнению с другими парнями российской сборной. Он говорил в интервью: "На фоне соперников, может быть, я выгляжу не так… впечатляюще". Это звучало мягко, но все всё поняли. Обидно? Возможно, хоть и немного. Имеет это значение? Определённо нет. Для кого‑то он будет некрасивым, а кто‑то будет считать его эталоном. Кто‑то будет проматывать его прокаты, а кто‑то уже облизывает экран от эдитов с его программой. И пока кто‑то строчит гневный комментарий под постом, подбирает слова, тратит своё время, чтобы послать оскорбления в пустоту, Петя уже дописывает новый стих, или играет на пианино, или ставит новые рекорды, или гуляет и наслаждается жизнью. Не это ли главное?       — Да, это, — сказала Вероника Анатольевна. Она с кем‑то разговаривала по телефону, пока Гуменник готовился выходить на лёд.       Волосы собраны в хвост, чёрная футболка, более‑менее свободные штаны. Всё как всегда. Кроме атмосферы. Олимпийский лёд манил, притягивал к себе. Наверное, из‑за этого он несколько раз шлёпнулся на ровном месте. Зато все прыжки сделал. Есть кое‑где недокруты, но всё же.       Тренировка проходила в обычном темпе: волосы растрепались, дыхание стало быстрым и глубоким, тело окутывал жар. Пётр не следил за временем, поэтому удивился, когда тренер объявила об отдыхе.       — Уже? — спросил Петя.       — У тебя вчера был выходной, не стоит так сразу делать максимум, — будничным тоном проговорила Дайнеко, глядя в телефон. Ей продолжал кто‑то звонить, что вызывало у неё не самые позитивные эмоции. — Завтра ещё тренировка у Адели. И тебе часы прибавим. Всё, дуй в раздевалку.       И он послушался. У него есть дела, которые он себе уже пообещал сделать. Тренировки у Ильи ещё не было, и это время Пете нужно чем‑то занять. Например, он написал Мише о его вчерашнем приходе к Малинину, спросил у Адели о её самочувствии после прилёта.       Дойдя до своего номера, он сразу переоделся и пошёл гулять по Милану. А чего время зря терять? Италия в принципе незабываемая страна. Не зря все дороги ведут в Рим.       Первым делом Пётр отправился к миланскому собору. Ему, как верующему человеку, было интересно побывать в храме, где, по легенде, находится Il Santo Chiodo, которым якобы был прибит к кресту Христос. Церковь утверждает, что святая Елена, мать Константина Великого, нашла в Иерусалиме кресты, на которых был распят Иисус Христос. Гвоздей было три. Один был брошен в море, чтобы усмирить бурю, второй хранится в соборе в Монце, на третьем держалась подкова лошади Константина. Первым существование Святого гвоздя засвидетельствовал святой Амвросий Медиоланский. В надгробной речи, посвящённой смерти императора Феодосия, он пересказал историю о нахождении двух вытащенных из креста гвоздей и о превращении одного из них в подкову или лошадиные удила, а другого — в диадему, принесённую в дар Константину, который ею украсил свой шлем. По легенде, именно Феодосий подарил переделанный в удила Святой гвоздь епископу Амвросию Медиоланскому. Эта реликвия изначально хранилась в базилике Святой Фёклы, которая до строительства миланского собора стояла на этом самом месте.       Гвоздь находится в самом центре собора, над главным алтарём, где располагаются хоры. Он помещён в драгоценную дарохранительницу, для которой при строительстве собора предусмотрели специальную нишу в апсиде. Два дня в году гвоздь выставляется на обозрение прихожан. Чтобы его достать, миланский епископ поднимается к нише при помощи специального устройства, изобретённого ещё Леонардо. Всё остальное время вместо гвоздя показывают один только красный луч на стене.       Подобные легенды интересовали Петра. И это неудивительно: всё‑таки он сын священника. Пётр стабильно раз в месяц ходил в церковь. Он никогда не снимал крестик. Даже сейчас Петя чувствовал его фантомное тепло. Он чувствовал спокойствие, когда отец молился за него. И за это он был ему благодарен.       Миланский собор отличался невероятной архитектурой. Чего стоит только та легенда о дьявольском сне: в 1386 году Джану Галеаццо Висконти приснился дьявол, угрожавший адскими муками, если правитель не построит величественный храм, украшенный демоническими изображениями. Считается, что из‑за этого среди 3400 статуй на соборе так много горгулий и монстров.       Этот храм достаточно чётко и ярко описывал самого Петра. Собор является римско‑католическим храмом и духовным центром Миланской архиепархии. Он посвящён Рождеству Пресвятой Девы Марии. Весь декор собора пронизан христианской символикой: 3400 статуй и многочисленные витражи изображают библейские сюжеты и жития святых. Несмотря на символический готический стиль, собор доступен для молитв и участия в мессах для верующих.       Также и Петя был внешне похож на аристократа, отец — священник, сам погружён в тему религии. Но при этом его программы броские и вызывающие. Чего только стоит его прокат под Rammstein. А Оптимус? Дориан Грей?       Несмотря на то что Пётр — христианин, католицизм был любопытен. Он в принципе интересовался различными религиями, но в душе оставалась одна. Так проще. Веришь во что‑то или в кого‑то, живёшь, наслаждаешься. Знаешь, что всегда можешь попросить помощи. От этого не так страшно совершать ошибки. Даже если никто в итоге не поможет. Да, этим "кем‑то" могут быть реальные люди: родители, друзья, питомцы и другие. Но всегда ли они будут рядом? Всегда ли найдутся слова, чтобы объяснить им свою проблему? Захотят ли они из раза в раз выслушать тебя? Нельзя сказать, что если они что‑то не сделали, не выслушали или неправильно поддержали, то уже стали плохими. Они живые, такие же, как и ты сам. Ты можешь ныть из‑за того, что твои друзья тебя не поняли. Но разве ты можешь считаться хорошим другом, если всё время вываливаешь проблемы на близких людей? В этом вся и проблема. Слишком много "но". В этом мире никто не совершенен, нет "хороших" и "плохих". Есть люди. Живые, чувственные, нуждающиеся. Поэтому нет ничего зазорного в вере во что‑то или кого‑то Такого. И он всегда тебя поймёт — ведь он всего лишь в твоей голове, душе. Он всегда будет рядом — ведь это ты придумал его образ и подкрепил верой и легендами. Он всегда выслушает — ведь он в тебе. Главное — не потерять себя. Иначе ты потеряешь и Его.       Собор завораживал своим видом. Петя не понял, сколько прошло времени, пока он рассматривал миланское достояние, восхищался им, архитектурой, вспоминал легенды. Хотелось дотронуться до здания. Возникало ощущение, что если ты только прикоснёшься к собору, то все легенды, мистика, вся душа Храма прочувствуешь в один миг, узнаешь ответы на немые вопросы, своими глазами увидишь его историю.       Пётр улыбнулся. Достал телефон, посмотрел на время. Он и не заметил, как быстро оно пролетело. Сквозь куртку давно пронизывал холодок, на улице слегка потемнело. Петя уже час как должен был быть у себя в номере, а он всё ещё стоял здесь. У Ильи уже должна была начаться тренировка. Нужно поспешить, пока сам Петя окончательно не замёрз.

***

      Всё‑таки Пётр удачно подбирал время. Несмотря на то что он задержался примерно на полтора часа, Гуменник успел и переодеться, и поесть, и прибраться, и дойти до тренировочного льда. Илья только что закончил: он сидел в раздевалке, снимал коньки, переодевался. Малинин не заметил стоящего в коридоре Гуменника, поэтому удивился, когда последний окликнул его.       — О, привет? — скорее спросил Илья, чем просто поприветствовал. — У тебя тренировка?       — Нет, — отрицательно покачал головой Петя. — Была днём.       Илья промычал что‑то вроде "ага". Наступило неловкое молчание. Малинин поджал губы, глаза нервно бегали от одного угла коридора к другому. Илья не понимал, что от него хотят. С Петей они не то чтобы друзья — даже приятелями не были. Максимум — знакомые, соперники, коллеги. И на этом всё.       — Как ты? — спросил Пётр.       Вопрос выбил Илью из колеи. Он посмотрел на Гуменника. Казалось, в карих глазах сочеталось всё: и любопытство, и интерес, и спокойствие, и сострадание. В то время как голубые зеницы Ильи излучали только недоумение.       — А‑а, да нормально, — проморгавшись, ответил Малинин.       Петя отметил, что ему нравится акцент Ильи. Обычно русский язык, как и немецкий, считают грубым. Но не у Ильи. Небольшая картавость, смешивание английских и русских слов, заминка перед ответом — это было мило. По крайней мере, для Гуменника.       — Мм, а ты как? — Илья явно не знал, куда себя деть и что делать.       — Неплохо, — Пётр улыбнулся.       Нужно было что‑то делать. О чём он там размышлял утром? А чёрт его знает.       — Ладно, я пойду, наверное, — после минутного молчания сказал Илья и развернулся, чтобы уйти.       Петя хотел остановить его, чтобы это хотя бы не выглядело так жалко. Однако всё, что он смог ответить, — это "пока".