Я тебя выебу, Ким

Вечеринка у Чонгука была в самом разгаре: басы в гостиной выбивали дробь в груди, а запах дешевого пива и смеси десятков феромонов забивал ноздри. Лайла (Лиса) сидела на спинке дивана, лениво наблюдая за толпой. Её взгляд, как по навигатору, каждые пять минут возвращался к Тэхёну. Тот сегодня был особенно «бетовым»: в широкой рубашке, громко смеялся и пил наравне с альфами. — Глаза проглядишь, Лиса, — раздался рядом пьяный, но чересчур серьезный голос Чонгука.Он плюхнулся рядом, едва не промахнувшись мимо дивана. Чонгук был в хлам, и его обычно скрытная натура Альфы дала трещину.— Отвали, Гук, — бросила она, не оборачиваясь. — Просто слежу, чтоб Ким во что-нибудь не вляпался. Он же бэта, за него и заступиться некому, если прижмут.Чонгук вдруг выдал хриплый, надрывный смешок, от которого у Лайлы по спине пробежал холодок. — Бэта? — Чонгук икнул и уставился на Тэхёна затуманенным взглядом. — Ну да, конечно… такой «бэта», что от него клубникой несет за километр, стоит ему блокаторы пропустить. У меня аж зубы сводит, когда он рядом. Лайла медленно повернула голову. Её глаза сузились, превращаясь в две опасные щели. — Ты че несешь? Перепил? — Если бы… — Чонгук махнул рукой. — Ты просто слепая, Паркер. Твой «лучший друг» — омега, причем породистый. Я это еще в лечебнице понял, когда мы там пересеклись. Он тогда так заврался, что сам поверил… А потом я его поцеловал. Знаешь, какие у омег губы? Мягкие, сука. Не то что у твоих томбоев. Мир вокруг Лайлы замер. Музыка превратилась в невнятный гул, а лица людей смазались в одно пятно. Единственным четким объектом остался Тэхён. Тэхён, который сейчас смеялся над чьей-то шуткой, даже не подозревая, что его карточный домик из лжи только что рухнул. «Омега. Клубника. Поцелуй с Чонгуком в психушке», — эти слова бились в мозгу Лайлы раскаленным металлом.Она почувствовала, как внутри просыпается что-то первобытное и злое. Это была не просто ревность — это было чувство тотального предательства. Она оберегала его годами, считала равным, а он… он прятал от неё свою истинную суть и позволял другим пробовать её на вкус. Лайла резко встала. В её руках пластиковый стакан треснул, заливая ладонь липкой жидкостью. — Эй, ты куда? — крикнул вслед Чонгук, но Лиса уже не слышала.Она смотрела на Тэхёна. Тот почувствовал на себе её тяжелый, свинцовый взгляд и на секунду обернулся. Его улыбка чуть дрогнула, в глазах мелькнуло беспокойство, но Лайла уже развернулась и пошла к выходу. Сегодня она не устроит скандал. Сегодня она даст ему еще одну ночь, чтобы он до конца насладился своей ложью. Но завтра в школе… завтра он ответит за каждое слово и за каждый запах, который скрывал.Лайла стояла в тени коридора, сжимая в руке пустой стакан. Она уже собиралась уйти, когда заметила их в нише у лестницы. Чонгук, едва держась на ногах, почти навалился на Тэхёна, преграждая ему путь рукой. Тэхён пытался выглядеть невозмутимым, как и подобает «бете», но Лайла видела, как он вжался в стену. — Да ладно тебе, Тэ, — пробормотал Чонгук, наклоняясь слишком близко к его шее. — Хватит строить из себя сухаря. Я же чувствую… этот запах. Ты же знаешь, что я знаю. — Гук, ты пьян, отвали, — Тэхён попытался оттолкнуть его, но Чонгук был альфой, и даже в пьяном состоянии он был в разы сильнее. — Помнишь, как в психушке было? — Чонгук нагло ухмыльнулся и свободной рукой бесцеремонно провел по талии Тэхёна, спускаясь к бедру. — Ты тогда не особо брыкался. Тебе же нравится, когда тебя прижимают, омежка? Лайла почувствовала, как по венам разливается кипяток. Её Тэхён. Её «лучший друг», которого она опекала и защищала от всех нападок, сейчас стоял и позволял этому пьяному уроду лапать себя. А самое паршивое — Тэхён не звал на помощь. Он лишь испуганно озирался, боясь, что их кто-то увидит и его тайна раскроется.Чонгук тем временем совсем обнаглел: он зарылся носом в волосы Тэхёна, глубоко вдыхая. — М-м-м, клубничка… Давай, Тэ, один поцелуй, и я никому не скажу, что ты течешь прямо сейчас. Тэхён застыл, его лицо превратилось в маску ужаса. Он увидел Лайлу. Их взгляды встретились на секунду — её, полный ледяной ярости и разочарования, и его, полный немого мольбы и стыда.Лайла не подошла. Она не стала устраивать сцену и выбивать зубы Чонгуку прямо здесь. Вместо этого она медленно, демонстративно развернулась и вышла из дома, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.Всю ночь она не спала. Перед глазами стояла рука Чонгука на бедре Тэхёна и этот манящий, предательский запах клубники, который она теперь, зная правду, тоже начала чувствовать в своих воспоминаниях. «Значит, тебе нравится, когда тебя прижимают?» — думала Лайла, затягивая шнурки на своих тяжелых ботинках утром перед школой. — «Ну хорошо, Ким. Сегодня я прижму тебя так, что ты забудешь, как дышать».

***

Утро в школе началось хреново. Лайла ввалилась в холл, едва не вынеся плечом входную дверь. Всю ночь перед глазами стояла эта сцена: сальная лапа Чонгука на бедре Тэ и то, как этот придурок — её «лучший друг» — стоял и обтекал, лишь бы не спалить свою омежью шкуру. — О, Паркер, привет! — Тэхён вынырнул из-за угла, сияя как начищенный таз. На нем были обтягивающие джинсы и какая-то летящая рубашка — ну чистый фембой, хотя всё еще строит из себя «просто стильного бету». — Ты че такая хмурая? Опять в зале перекачалась? Лайла даже не затормозила. Она просто схватила его за шиворот, как нашкодившего кота, и потащила за собой. — Э! Ты че, страх потеряла?! Пусти, маньячка! — Тэхён начал брыкаться, пытаясь вырваться, но Лайла только сильнее сжала пальцы на его воротнике. Она зашвырнула его в пустой класс истории и заперла дверь на замок. Тэхён отлетел к парте, потирая шею, и тут же сорвался на крик: — Ты совсем ебнулась?! Какого хера ты творишь, Лиса? У меня сейчас контрольная, мне некогда твои заскоки терпеть! Открыла дверь, быстро! Лайла медленно сняла куртку, бросив её на пол. Её взгляд был такой, что Тэхён невольно заткнулся и попятился назад. — Как вчера погуляли, Тэ? — голос Лайлы был подозрительно тихим. — Чонгук сказал, клубника нынче в цене. Особенно та, что в психушке созрела. Тэхён замер. Весь его боевой запал испарился в секунду. Лицо стало белым, как мел у доски, а губы задрожали. — Ты… ты о чем? Какая клубника? Гук просто перепил, он вечно несет… — Завали! — Лайла рявкнула так, что окна зазвенели. Она в два шага оказалась рядом и впечатала его спиной в парту, нависая сверху всей своей альфьей мощью. — Ты мне в глаза врал. Годами! Рассказывал сказки про свою «бетовскую» жизнь, пока у самого под хвостом мокро было? — Пошла ты… — Тэхён попытался её оттолкнуть, но Лайла перехватила его запястья, прижимая их к столешнице. — Не смей… не смей со мной так разговаривать! Я бета! БЕ-ТА! — Да неужели? — Лайла наклонилась к его лицу, почти касаясь носом его щеки. — Тогда почему от тебя так несет омежьей дрянью, что я дышать не могу? Почему ты вчера стоял и таял, когда Гук тебя лапал? Тебе понравилось, Ким? Понравилось, как он тебя прижимал? Она провела ладонью по его животу, намеренно грубо, спускаясь к ширинке. Тэхён всхлипнул, его маты сменились судорожным вдохом. По классу поплыл тяжелый, сладкий запах. — Смотри-ка, — Лайла ухмыльнулась, чувствуя, как его тело начинает предательски дрожать под ней. — Наша гордая «бета» течет как последняя шлюшка, стоит мне только голос повысить. Ну что, Тэхён-и, может, преподать тебе настоящий урок? А то я смотрю, ты совсем забыл, кто здесь Альфа. Тэхён зажмурился, по его щеке скатилась слеза, размазывая подводку. — Ненавижу тебя, Паркер… ненавижу… — Ненавидь сколько влезет, — Лайла рванула пуговицы на его рубашке, и те с треском разлетелись по полу. — Но теперь ты будешь знать свое место. И пахнуть ты будешь мной, а не сраной клубникой для каждого встречного альфы. — Да пошла ты нахуй, Паркер! — Тэхён выплюнул эти слова прямо ей в лицо, когда она рванула его рубашку. — Думаешь, раз ты Альфа, то тебе всё можно? Ты для меня просто кусок мяса перекачанного, ясно тебе?! Он дернулся всем телом, пытаясь спихнуть её с себя, и на секунду ему почти удалось. Но Лайла только жестче впечатала колено ему между ног, заставляя его взвыть и снова вжаться в парту — Кусок мяса? — Лайла издевательски оскалилась, её глаза горели недобрым огнем. — А ты тогда кто, Ким? Ты же сраный лжец! Ты мне в глаза смотрел, мы в одной постели фильмы смотрели, и ты, сука, молчал! Ты позволял мне верить, что ты мой бро, а сам втихую жрал подавители и мечтал, чтобы тебя кто-то приложил? — Завали ебало! — сорвался Тэхён, его голос дрожал от ярости и унижения. — Я молчал, потому что знал, что ты такая же озабоченная тварь, как и все остальные! Тебе же плевать на меня, тебе только бы «урок» преподать, да посильнее! — О, поверь, я преподам так, что ты неделю сидеть не сможешь, — Лайла схватила его за волосы, оттягивая голову назад и обнажая его шею. — Чонгуку ты не особо грубил вчера, когда он тебя в углу зажимал. Что, его губы слаще моих показались? Или тебе в той психушке так мозги вытравили, что ты любую альфью подачку жрать готов? — Не смей… не смей приплетать психушку, мразь! — Тэхён захлебывался словами, он пытался ударить её кулаком в плечо, но движения выходили слабыми. Его тело жило своей жизнью. Запах клубники в классе стал таким плотным, что казалось, его можно резать ножом. Тэхён чувствовал, как по бедрам стекает липкая, горячая влага, выдавая его с головой. Каждое грубое касание Лайлы, каждый её мат отзывался в его животу болезненным разрядом возбуждения. — Ой, посмотрите, какой мы нежный, — Лайла провела носом по его кадыку, чувствуя, как он судорожно сглатывает. — Матом кроешь, а сам уже весь течешь. Ты же просто дырка ходячая, Ким. Весь твой макияж, все твои шмотки — это же просто приглашение, да? Чтобы кто-то пришел и наконец-то поставил тебя на колени. — Пошла… нахуй… — выдохнул он, но в этот раз маты прозвучали как стон. — Лиса, прекрати… я тебя… — Что «ты»? — она резко расстегнула его джинсы, и звук молнии в тишине класса показался оглушительным. — Оскорбляй меня еще. Давай, я хочу слышать, как ты меня ненавидишь, пока я буду тебя ебать. Лайла грубо перевернула его на живот, прижимая лицом к холодной поверхности парты. Тэхён ударился щекой о дерево, его руки были вывернуты за спиной, а сзади он чувствовал лишь обжигающее присутствие разъяренной Альфы. — Сейчас проверим, насколько ты смелый, когда у тебя не останется ничего, кроме этой твоей течки, — прошипела она ему в самое ухо. Тэхён дернулся, пытаясь вывернуться из-под её веса, и с силой впечатал локоть ей в ребра. Лайла поморщилась, но хватку не ослабила. Наоборот она сгребла его за воротник рубашки, притягивая к себе так близко, что их дыхание смешалось. — Ты думаешь, это игра, да?! — прошипел Тэхён, сверкая глазами. — Думаешь, заперла дверь и теперь я твой раб? Да я скорее сдохну, чем признаю в тебе хоть что-то, кроме тупого самовлюбленного животного, Паркер! Ты же ничем не лучше тех уродов из больницы, только там у них были препараты, а у тебя — твои сраные кулаки! — Животного? — Лайла зарычала, и этот звук был настолько глубоким и утробным, что у Тэхёна волоски на шее встали дыбом. — Если я животное, то ты — гнилая приманка. Ты заманил меня своей «дружбой», заставил верить, что ты особенный. А сам в это время ждал, пока какой-нибудь Чонгук прижмет тебя к стенке и учует твою истинную натуру? Тебе льстит, что на тебя пускают слюни альфы, пока ты строишь из себя недотрогу? — Да пошла ты! — Тэхён плюнул бы ей в лицо, если бы не сушняк в горле от страха и возбуждения. — Я строил из себя человека! В отличие от тебя, которой только и нужно, чтобы все вокруг перед ней на пузе ползали. Ты же боишься, Лиса. Боишься, что если я омега, то я больше не буду твоим «бро», и тебе придется признать, что ты хочешь меня до костей. Тебя это бесит, да? Что твоя лучшая подружка оказалась шлюхой с запахом клубники? Лайла резко отпустила его волосы и схватила за горло, притиснув к доске. Мел посыпался на её темную футболку. — Ты прав, — выдавила она сквозь зубы. — Меня бесит. Меня трясет от того, что ты позволил другому прикасаться к себе, зная, ЧТО я к тебе чувствую. Ты играл на моих нервах, Ким. Ты наслаждался тем, как я оберегаю тебя, пока сам подтекал от мыслей о ком-то другом. — О ком «другом»?! — Тэхён сорвался на истеричный смех. — Чонгук? Да он просто один из многих! Хочешь знать правду? В той психушке меня целовали все, кому не лень, потому что я был единственным, кто не превратился в овощ! Ну что, Паркер? Твой хрупкий мирок рухнул? Лайла замахнулась, и Тэхён инстинктивно зажмурился, втягивая голову в плечи. Но удара не последовало. Вместо этого она с грохотом ударила кулаком по доске прямо рядом с его ухом — Ты лжешь, — выдохнула она, и в её голосе впервые прорезалась боль вперемешку с яростью. — Ты лжешь просто чтобы сделать мне больнее. Но знаешь что? Мне плевать, сколько их было. С этого момента счет обнуляется. Она резко рванула его на себя, заставляя его ноги разъехаться. Тэхён вцепился в края парты, его пальцы побелели. Читатель бы подумал: «Ну всё, сейчас она его размажет», но Лайла внезапно замерла, глядя на его размазанную помаду и дрожащие губы. — Знаешь, чего ты хочешь на самом деле, Тэ? — её голос стал пугающе спокойным. — Ты хочешь, чтобы я наконец-топоцеловала твои сладкие уста. Потому что пока ты орешь свои маты, ты чувствуешь себя живым. Но как только я начну… ты превратишься в то, чем всегда был. В мою омегу. — Никогда… — прошептал он, хотя его тело уже выгибалось навстречу её теплу. — Слышишь? Сука… никогда… Этот поцелуй не был похож на те сопливые сцены из дорам, которые они когда-то смотрели вместе, зависая у него дома. Это было столкновение, авария на полной скорости. Лайла вцепилась в его губы так, будто хотела вырвать из него всю ту ложь, которую он копил годами.Тэхён на секунду опешил, его глаза расширились, а потом он начал отвечать — так же яростно и зло, кусая её в ответ, до металлического привкуса крови на языке. Он матерился ей прямо в губы, захлебываясь воздухом, пытаясь оттолкнуть её и одновременно притягивая за затылок ближе. — Ненавижу… — простонал он, когда она на секунду отстранилась, чтобы тут же снова впиться в него, сминая его рот своим. — Ненавижу тебя, Паркер, чтоб ты сдохла… — Заткнись, Ким, — прорычала Лайла, перехватывая его руки и заводя их ему за голову, пригвождая к доске. — Просто закрой свой рот и слушай, как твоё тело тебя предает. Она целовала его грубо, по-собственически, заполняя его рот своим вкусом, вытесняя из его головы мысли о Чонгуке, о психушке, о ком угодно. Её рука скользнула под его расстегнутую рубашку, обжигая холодную кожу. Тэхён выгнулся, издав какой-то надломленный звук, — смесь протеста и долгожданного облегчения.По классу разнесся запах клубники, ставший настолько невыносимо сладким, что у Лайлы поплыло перед глазами. Тэхён больше не мог строить из себя крутого бету. Его колени дрожали, он буквально висел на её руках, а между ног у него уже всё окончательно промокло, подтверждая каждое её издевательское слово. — Ну что, всё еще хочешь меня послать? — выдохнула она ему в шею, оставляя там багровое пятно — свою первую метку. — Или признаешь, что эта течка сводит тебя с ума больше, чем моя злость? Тэхён лишь всхлипнул, запрокидывая голову. Его макияж окончательно превратился в грязное месиво, а из горла вырывались уже не маты, а рваные, хриплые стоны. Он был на грани, и Лайла это чувствовала каждой клеткой своего тела. Лайла больше не собиралась тратить слова. Вся эта словесная шелуха, маты и взаимные оскорбления сгорели в одно мгновение, оставив только первобытный инстинкт. Она рывком развернула Тэхёна спиной к себе и впечатала его лицом в поверхность парты так, что из его груди выбило короткий вскрик. — Сейчас ты узнаешь, Ким, каково это — быть омегой на самом деле, — прошипела она, наваливаясь сзади тяжелым, литым телом.Её руки действовали быстро и бесцеремонно. Она сорвала с него остатки джинсов, оголяя дрожащие бедра. Тэхён попытался лягнуть её, в последний раз выкрикивая что-то про «суку-Паркер», но Лайла лишь сильнее придавила его лопатками к столу, лишая возможности шевелиться.Запах клубники в классе стал просто одуряющим — он был везде: в волосах, на коже, в воздухе. Лайла чувствовала, как её собственная природа Альфы затапливает сознание красным маревом. Раз Тэхён так долго притворялся, она сорвет с него эту маску самым жестким способом.Она наклонилась и прикусила его загривок — пока не для метки, а чтобы просто пометить территорию, заставляя его содрогнуться от макушки до пят. Тэхён заскулил, и этот звук, тонкий и чистый, окончательно добил в нем «бету». — Посмотри на себя, — Лайла заставила его повернуть голову, чтобы он видел в отражении оконного стекла свое собственное лицо: заплаканное, с размазанной косметикой и горящими от возбуждения глазами. — Ты же течешь мне на руки. Ты весь раскрылся для меня, пока твой рот нес всякое дерьмо.Она больше не медлила. Присутствие Girlpenis делало её доминирование абсолютным. Когда она вошла в него во всю длину, Тэхён вцепился пальцами в края парты так, что костяшки побелели. Его маты превратились в сплошной, нечленораздельный хрип. Это было больно, остро и так правильно, что у него подкосились ноги.Лайла двигалась ритмично и мощно, вбивая в него осознание реальности. Каждый её толчок выбивал из Тэхёна остатки сопротивления. Он больше не боролся. Он выгибал спину, подставляясь под её удары, и единственное, что он мог — это хрипло выдыхать её имя, смешивая его с грязными ругательствами, которые теперь звучали как мольба не останавливаться.Класс истории превратился в их личный ад и рай одновременно. Лайла брала его так, будто забирала долг за все годы лжи. Она хотела оставить на нем столько следов, чтобы ни один Чонгук в мире не посмел даже посмотреть в сторону этого омеги. — Чей ты, Тэхён? — прорычала она, хватая его за подбородок и заставляя смотреть на неё через плечо. — Ну же, скажи это! — Твой… — выдавил он сквозь слезы и зубовный скрежет, окончательно сдаваясь. — Я твой, слышишь, Лиса?! Сделай это… просто добей меня! И Лайла сделала. Она заполнила его собой до самого края, ставя финальную точку в их «дружбе» и начиная нечто гораздо более темное и неразрывное. Лайла вжалась в него ещё сильнее, и теперь к удушающей сладости клубники примешался её собственный запах — тяжелый, обволакивающий аромат горького шоколада. Этот запах был таким же темным и терпким, как её гнев, он буквально затапливал легкие Тэхёна, не давая ему сделать и вдоха без мысли о ней.Она окончательно потеряла контроль, когда почувствовала, как он в очередной раз вздрогнул под её руками. Лайла перехватила его за поясницу, фиксируя так, чтобы он не мог двинуться, и начала вбивать его в эту парту, вышибая из него остатки гордости вместе с хриплыми стонами.Горький шоколад и клубника смешались в одну безумную симфонию. Лайла чувствовала, как Тэхён под ней плавится, как его тело, которое он так долго скрывал под маской беты, теперь жадно впитывает каждое её движение. — Ты пахнешь так, будто создан только для того, чтобы я тебя сожрала, — прорычала она ему в затылок, и её голос вибрировал от утробного рыка Альфы. — Слышишь, Ким? Этот шоколад теперь везде на тебе. Ты пропитаешься им насквозь, чтобы каждый, кто к тебе подойдет, знал — ты уже занят. Тэхён только всхлипывал, закинув голову назад, на её плечо. Его маты закончились — остались только рваные выдохи. Когда Лайла ускорилась, доводя его до предела, он вцепился ногтями в её предплечья, оставляя красные борозды. В момент кульминации Лайла впечаталась в него всем телом, заполняя его до отказа, окончательно выжигая в его памяти всех, кто был до неё. В пустом классе воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжелым, рваным дыханием и резким, дурманящим ароматом шоколада, который теперь стал для Тэхёна клеймом.Он лежал на парте, раздавленный и полностью «вскрытый», а Лайла продолжала удерживать его, не давая пошевелиться, наслаждаясь своей победой. Когда всё закончилось, в классе пахло так густо, что воздух казалось можно было трогать руками. Лайла медленно отстранилась, поправляя одежду с тем самым холодным и уверенным видом, какой бывает только у сытого хищника. Тэхён всё еще лежал на парте, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Его плечи мелко дрожали. — Собирайся, Ким — коротко бросила Лайла, застегивая ремень.— Скоро звонок. Тэхён дернулся от звука её голоса, как от удара плетью. Он начал судорожно натягивать вещи, не глядя ей в глаза. Весь его вчерашний пафос «крутого беты» испарился. Теперь, когда Лайла сделала с ним это, когда её горький шоколад буквально въелся в его кожу, он чувствовал себя голым даже в одежде. — Мы… мы скажем всем? — хрипло спросил он, пытаясь оттереть размазанную косметику рукавом рубашки. Лайла подошла к нему вплотную. Тэхён инстинктивно втянул голову в плечи и шугнулся, отшатываясь к доске. Этот жест испуга вызвал у Лайлы кривую, почти нежную ухмылку. Ей нравилось, что он теперь её боится. — Никто ничего не узнает, Тэ, — она схватила его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Для школы ты останешься тем же дерзким бетой. Но только попробуй еще раз подпустить к себе Чонгука или любого другого ублюдка.Она наклонилась и прошептала ему прямо в губы: — Ты мой омега. И эта тайна — наш общий поводок. Будешь паинькой — и я продолжу тебя защищать. Будешь врать — я повторю сегодняшний урок прямо в школьном туалете. Понял? Тэхён сглотнул, глядя на неё широко раскрытыми глазами, в которых страх мешался с рабским обожанием. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.Они вышли из класса по отдельности. Тэхён шел по коридору, стараясь ни на кого не смотреть, чувствуя, как между ног всё еще горит, а в носу стоит запах горького шоколада. Лайла шла позади, засунув руки в карманы куртки, и на её лице играла легкая «лисья» улыбка. Теперь она знала — этот фембой никуда от неё не денется.