Понятие любви

Понедельник начался просто пиздец как паршиво. Дима еще на подходе к школе понял, что спокойной жизни пришел конец. Едва он переступил порог гардероба, как у его вешалки уже терлись Маля и Герман. Маля сегодня был в своей любимой панамке ну короче как всегда, из-под которой торчал его вечно недовольный взгляд. А рядом стоял Герман — кудрявый и всегда прятался за Малей. Он вечно лез не в свое дело, зная, что в случае чего Маля его поддержит его.

Г — Опа, приполз, блядь, — Герман сплюнул на пол прямо перед кроссовками Димы. — Наш «красавчик» соизволил явиться. Как там совесть, Дим? Д — Герман, съеби в туман, а? Не до тебя сейчас. Г — Ой-ой, какой ты смелый стал!давно не пиздили? — Герман сделал шаг вперед, задирая голову. Несмотря на то, что он был дохляком, наглости и уверенности было в нем сейчас куча,хотя сам часто был жервтой буллинга — Ты че, думал, Полину кинешь и всё, хорошо? Ты её и семью её до истерики довел, она все выходные в подушку ныла, пока ты, сука, с новой телкой по скверам терся. М — Да забей, Гер, — Маля поправил панамку и задавил Диму таким взглядом, будто он был кучей говна. — Он же у нас «добрый». Четыре девки за год — и ко всем он, блядь, «ничего не чувствовал». Ты просто конченый, Дима. Ты её как мусор выкинул, просто потому что новенькая блондинка на горизонте замаячила. Д — Маля, закрой рот. Это наши с ней дела, вас это вообще ебать не должно. М — Да пошел ты нахуй! — наорал Маля. — Весь класс видел, как она из школы выбегала в слезах. Ты хоть понимаешь, что ты теперь для нас — пустое место? Крыса ты, Дим. Обычная, смазливая крыса. Дима попытался их обойти, но Герман намеренно толкнул его плечом. Силы в этом толчке не было никакой, но дерзость германа было на максимуме. Г — В класс не заходи, уебок. Твои шмотки уже там, где им и место — у параши в конце ряда. Когда Дима зашел в кабинет, в воздухе реально можно было искры высекать. Полина сидела на их прежнем месте, глаза красные, опухшие. Рядом с ней сидела Рита и что-то шептала, злобно поглядывая на Диму. Его рюкзак и правда валялся на полу у последней парты, прямо в углу. Дима молча подошел, поднял сумку и сел. Весь класс обернулся. Герман зашел следом, уселся на стол и громко, на весь кабинет, выдал: Г — Пацаны, смотрите, у нас новый изгой на галёрке. Дим, а че, Ксюша твоя не пришла? Или она уже поняла, что ты её тоже скоро через хуй кинешь? Маля, не снимая панамки, уселась впереди и добавил: М — Да нахер она ему сдалась? Ему же главное — статус «бабника» сохранить. Только вот теперь все знают, что ты — чмо. Дима сжал кулаки так, что костяшки побелели. Ему хотелось встать и просто втащить Герману, чтобы тот заткнулся, но он понимал — это сделает только хуже. В этот момент дверь открылась, и зашла Ксюша. В классе стало тихо. Она обвела посмотрела на всех, задержалась на Полине, потом на ржущем Германе и спокойно пошла в конец класса. Села рядом с Димой, не говоря ни слова. Г — О, еще одна приперлась! — не унимался Герман. — Ксюш, ты в курсе, что сидишь с главным пиздаболом школы? Ксюша медленно повернула голову к Герману и спокойно выдала: К — Герман, у тебя изо рта воняет. Заткнись и сядь нормально, пока классная не пришла. Маля вскочил со своего места: М — Слышь, ты, новенькая! Ты на кого рот открываешь? Тебя тут никто не ждал, так что сиди и не отсвечивай вместе со своим хахалем. Дима посмотрел на Ксюшу. Она просто достала тетрадь и открыла её. Её спокойствие бесило класс еще больше, чем молчание Димы. Весь этот «добрый» мир Димы сгорел нахер за одно утро, и теперь он был один против всех. Только вот Ксюша, которая сидела рядом, кажется, была единственной, кому было насрать на всю эту обстановку. Г — Ну че, Дим, язык в жопу засунул? Или Ксюша за тебя теперь разговаривать будет? Ты же у нас такой «добрый», матом ругаться не умеешь, — Герман противно заржал, поправляя воротник своей рубашки. М — Да какой он добрый, Гер? Он просто только перед девочками самоуверенный, — Маля поправил панамку, глядя на Диму с другого конца класса. — Слышь, ты, Ксюша, ты реально думаешь, что он особенный? Да он тебя через месяц так же кинет, как Полинку, и будет сопли жевать, что «ничего не чувствует». Дима сидел, вперившись взглядом в парту. Внутри всё клокотало, но он не знал, как на это отвечать, чтобы не сделать хуже. И тут дверь в класс с грохотом распахнулась. В кабинет зашел Дерзкий.лучший друн димы. Илья понял,чуть осуждающе посмотрел на диму поняв что происходит,но все де решил извенится И — Опа, а че тут за консилиум у параши? — голос Ильи прозвучал достаточно громко. Он подошел к последней парте и, не раздумывая, отодвинул Германа в сторону так, что тот чуть не потерял равновесие. Г — Слышь, Дерзкий, ты че толкаешься? Мы тут вообще-то серьезные вещи обсуждаем. И — «Мы» — это ты и эта панамка ходячая? — Илья кивнул на Малю и сплюнул в сторону. — Серьезные вещи у них. Герман, ты че, бессмертный стал? С каких пор ты тут судьей заделался? М — Илья, ты не лезь, — огрызнулся Маля, натягивая панамку пониже. — Дима — конченый, он Полину до истерики довел. Мы просто правду ему в глаза говорим. И — Правду? — Илья усмехнулся и шагнул к нему вплотную. — А правда в том, что вы двое просто хайпуете на чужой драме, потому что своя жизнь — унылое говно. Маля, завали свое ебало и катись на место. И ты, кудрявый, тоже сдрысни, пока я тебе панамку этой кобылы на голову не натянул. Г — Да ты че, Дерзкий... мы же просто... — Герман заметно сдал назад, его дерзость куда-то моментально испарилась, стоило Дерзкому появиться рядом. И — Че «просто»? Человек расстался с телкой. Бывает, блядь. Вам-то какое дело? Вы че, адвокаты Полинкины? Если я еще раз услышу, как вы в сторону Димы рот открываете, я вам обоим такой «буллинг» устрою, что из дома выходить побоитесь. Свободны нахуй. Маля и Герман, что-то недовольно бурча, быстро ретировались к своим местам. Весь класс, который еще минуту назад активно подслушивал, резко уткнулся в свои дела. Илья обернулся к Диме и с грохотом бросил свой рюкзак на соседний стул, сев рядом. И — Ну че ты, Димон? Совсем скис? На этих чертей даже внимания обращать не надо. Д — Да заебали они, Илья. Весь класс теперь на меня как на врага народа смотрит. И — Да похуй на них. Собаки лают — караван идет, — Дерзкий глянул на Ксюшу, которая всё это время спокойно наблюдала за сценой. — О, новенькая. Ксюша, да? Сочувствую, что в такой гадюшник попала. К — Ничего, бывает и хуже, — спокойно ответила Ксюша, чуть улыбнувшись Илье. — Спасибо за «уборку». И — Обращайся, — Илья хлопнул Диму по плечу так, что тот чуть не подпрыгнул. — Короче, Димон, забей. Если кто-то еще вякнет — сразу мне говори. А ты, — он обернулся к Герману, который пытался шептаться с Малей, — Герман, рот на замок, а то кудри зажую! В классе наконец наступила тишина. Дима почувствовал, как напряжение в плечах немного отпустило. Иметь такого друга, как Дерзкий, было единственным, что сейчас удерживало его от желания просто свалить из этой школы.