Снег между. Intermezzo

В прихожей Ян и Элио остановились почти одновременно. Холодный воздух проследовал за ними, вместе с тающим снегом на воротниках и сыростью декабрьской ночи. Где-то вдалеке приглушённым звуком проехал поздний автобус. Ян снял пальто первым. Ткань соскользнула с плеч, и он машинально стряхнул хлопья, забившиеся за шарф. Несколько снежинок остались на его тёмном свитере и Элио проследовав по ним взглядом, отметил, как же хорошо на Яне сидит этот чёртов свитер. Слишком хорошо, чтобы не смотреть. В квартире было полутемно. Свет с улицы пробивался лишь через большие окна гостиной, отражаясь в стекле и плавно стекая по молдингам, оставляя на них размытые тени. Элио прошёл вперёд первым, не оглядываясь, на полшага сбросив скорость — ровно настолько, чтобы Ян догнал его взглядом. Балетмейстер задержался позади. Снял шарф, проведя ладонью по шее. Он всегда так делал — сначала убедиться, что всё под контролем и только потом двигаться. Элио, почувствовав заминку, обернулся и медленно опустил ресницы — мягкое, почти кошачье движение. Затем взглянул на Яна, еле заметно улыбаясь уголками губ в полутьме. Никаких слов. Только ощущение, что вечер тихо сменил жанр. — Душ? — спросил Ян ровно, уже снимая часы. — Да, — кивнул Элио, и уголок его губ слегка дрогнул. — Ты знаешь, где гостевой.

***

Гостевая ванная встретила балетмейстера той же безупречностью, что и в их первый раз — только теперь Ян не чувствовал себя человеком, который случайно забрёл в каталог по интерьеру. — Ну здравствуй, выставочный зал, — хмыкнул он себе под нос, снимая брюки. В прошлый раз всё раздражало его больше, чем он хотел признать. Сегодня же в этой стерильной аккуратности было что-то даже… ожидаемое. Ян стянул свитер, небрежно бросив на стул, намеренно нарушая симметрию комнаты. И шагнул под душ. Вода шла плотной, горячей стеной, разбиваясь о грудь и стекая по животу. Тело отозвалось знакомо — колено напомнило о себе при повороте, скорее как старый коллега, который покашливает, но в целом держится. Он провёл ладонями по лицу, смывая остатки улицы и заметил, что дышит уже иначе. И всё равно в голове всплывало то утреннее: его руки и его запах. Ян сжал челюсть: нет. Он выключил воду. Полотенце мягко легло на плечи — чересчур мягко, как и всё у этого доктора. Зеркало было полностью запотевшее. Ян провёл по нему пальцами и увидел не строгого балетмейстера, а обычного мужчину, который почему-то снова оказался в этом доме. — Третий акт, Виткевич, — тихо сказал он своему отражению. — И ты всё ещё без текста. Он провёл рукой по волосам, отбрасывая мокрые пряди назад и возвращаясь к мыслям, что давно не давали покоя. Конти снова не складывается. Гладкий и правильный — до раздражения. И хуже всего было то, что Ян хотел эту правильность нарушить. Он вытер лицо, бросил полотенце на крючок — на этот раз не так ровно, как тут принято — и вышел в коридор. Спальня Элио встретила его мягким полумраком и аккуратно застеленной кроватью. Но доктора нигде не было. Он удивлённо остановился у дверного косяка. —Элио? — позвал он негромко. Ничего. Ян постоял секунду, потом развернулся и вышел обратно в коридор. Прошёл чуть глубже — там, где начиналась другая часть квартиры, та, которую он ещё не успел изучить. Но и там было слишком темно и тихо. Он нахмурился — Может, у себя в душе? И снова прошёл в спальню Элио, проверил ванную — пусто. Никакого движения. Ян медленно выдохнул, чувствуя, как в глубине поднимается странная смесь нетерпения и абсурдности момента. Чудесно. Теперь мы играем в прятки. В этом огромном пентхаусе. В Рождество. Разумеется. Он шагнул на кухню, нажал на выключатель. Тёплый свет загорелся над идеально чистой столешницей. Пусто. Ян опёрся ладонями о край мрамора и тихо усмехнулся: — Так… Значит, у нас новый жанр. Эротические игры «Тепло холодно». Прекрасно. То, что мне и нужно. Он резко выпрямился, поправил воротник халата и вернулся в гостиную. Терпение было не его сильной стороной. А эта тишина становилась подозрительно интригующей. Он сделал шаг в центр комнаты — и только тогда услышал глухой стук ладонью по стеклу. Ян обернулся к окну. На террасе, среди снега, стоял Элио. В одной руке — охапка дров. Кашемировый кардиган расстёгнут, волосы растрёпаны, на скулах — холодный румянец. Он выглядел раздражённым. И этим — опасно притягательным. Ян распахнул дверь. — Я рассчитывал, что меня будут провоцировать, — сказал он лениво. — А не готовить к уютному семейному вечеру. Элио резко поднял взгляд. — Камин, — отрезал он. — Хотел сделать красиво. Ян приподнял бровь. — Доктор, если это прелюдия, то предупреждай. Я мог рассчитывать на другое. Тот фыркнул. Ян молча забрал охапку из его рук. Пальцы Элио подались легко — слишком ледяные, чтобы сопротивляться. Ян задержал их ненадолго. — Ты замёрз, — сказал он тихо и подтолкнув Элио внутрь, закрыл дверь и провернул замок. Тяжелая ручка двери глухо встала на место. — Терраса восстала и взяла тебя в плен? Элио скрипнул зубами. — Я… слегка… — он выдохнул, — переоценил свои силы. И дверь от ветра захлопнулась. — В горячий душ, — сказал Ян уже отходя к камину. — Я не для того ждал, чтобы ты здесь простудился. — Я не сахарный, — огрызнулся Элио. — Отлично, — кивнул Ян, прищурившись. И добавил. — Тогда не растаешь. Элио стоял посреди гостиной, напряжённый и с покрасневшими от холода пальцами. Положив дрова, Ян поймал его запястья — пальцы были всё ещё холодные. — В следующий раз, — сказал он спокойно, — ты просто позовёшь. — В следующий раз, — ответил Элио, не отводя глаз, — я не застряну. Ян задержал его запястье. — Не геройствуй, — сказал он, отпустил руку и вернулся к дровам. Камин растопился не сразу — пришлось подождать. Ян сидел на полу, подбрасывая поленья. Элио замотался в плед и сел рядом, прислонившись к дивану. Они не разговаривали. Когда стало теплее, Элио поднялся. — Дай мне пять минут. Я — в душ. Ян приподнял прищуренный взгляд: — Только не теряйся там. Ещё один квест в этой квартире я не потяну. И оба рассмеялись. Элио ушёл, а Ян остался сидеть у огня, опершись ладонью о ковёр. Он смотрел, как языки пламени медленно подбираются к сухим поленьям, и ловил себя на том, что пожалуй, сегодня он никуда не спешит. В этом не было ничего романтичного — обычный огонь в камине. Но именно сейчас ему вдруг вспомнилась Эвридика из его «Орфея». Та, которую держали под землёй слишком долго. А потом позволили подняться с единственным условием: не оглядываться. Когда он начинал свой балет, ещё в Петербурге, это выглядело профессиональной прихотью: редкий шанс поставить не очередную классику «по плану», а что-то личное. Там он слишком долго был не только балетмейстером, но и администратором. И «Орфей» стал попыткой вернуть себе то самое выстраданное движение, за которым он вообще пришёл в профессию. Но сейчас, сидя в парижской гостиной и после всего, что с ним случилось, Ян начинал понимать слишком хорошо, о чём эта история на самом деле. Жить рядом с тёмным — не значит принадлежать ему. Но годы проходят так, что тьма становится привычной. Она скрывает — и этим успокаивает. А потом вдруг оказывается, что ты держал эту бархатную удавку слишком близко к шее. Иногда она спасает. Но чаще — душит. И выйти из тьмы тоже не значит вернуться прежним. Пламя расправилось, отбросив длинные тени на стены, казалось чьи-то руки на секунду примерились к комнате и тут же исчезли. Ян наклонился вперёд, подкинув ещё одно полено. Когда он уехал, то Париж стал воздухом, который не спрашивает, кто ты. Здесь можно было стоять у окна и не думать, кто и что увидит. Но тело всё равно помнит иначе. Помнит Петербург и те долгие годы, когда нельзя было повернуть голову не туда, когда любое «заметят» стоило слишком дорого, и даже желание жить приходилось прятать под объяснениями. Иногда, даже здесь, ему казалось, что он выбрался из своего подземного царства лишь на один пролёт вверх. И до света всё ещё нужно идти — не оглядываясь. Он подкинул ещё одно полено и поймал себя на том, что больше не смотрит, как разгорается огонь. Главное было — не оборачиваться.

***

Вода стекала по плечам ровными, плотными струями — горячая, даже резкая после холодной террасы. Элио упёрся ладонями в плитку и закрыл глаза, позволяя телу прийти в норму. Вдох и выдох — на четыре. Он делал это автоматически. Так, как привык — ещё задолго до того, как научился не задавать лишних вопросов и выглядеть спокойным, когда внутри всё было иначе. Он стоял неподвижно, пока не выровнялось дыхание. На запотевшем стекле медленно проступало отражение и тут же расплывалось. Элио провёл ладонью по зеркалу, стирая капли, и раздражённо заметил, что рука оставила развод. Он стёр его сразу. И снова медленно выдохнул, считая. Раз. Два. Три. Но на «три» не стало легче — он открыл глаза. Сегодня, предложив пойти на ярмарку, он повёл себя не так, как ожидал. Слишком спонтанно и… живо. Элио нахмурился. Ему редко приходилось задаваться такими вопросами — и уж точно не из-за мужчин. Он привык быть тем, кто выбирает, а не поддаётся. А рядом с Яном всё начинало сбоить. Он провёл рукой по волосам, откидывая мокрые пряди назад. Кожа под пальцами была горячей и напряжённой. Это было непривычно. И, если быть честным — опасно. Элио выключил воду, накинул полотенце и задержался на секунду, прислушиваясь. Из гостиной монотонно доносилось потрескивание огня. Он закрыл за собой дверь и пошёл на звук.

***

Огонь перебивал всё. Ян сидел на полу, на пледе, в распахнутом халате, под которым не было ничего. Тепло от камина медленно расползалось по коже, задерживалось там, где ткань уже ничего не прикрывала — ниже рёбер, вдоль живота. Элио подошёл так тихо, что Ян заметил его не сразу. Он медленно поднял взгляд — доктор был голый. Капля воды скользнула по его груди, задержалась в ложбинке под ключицей и ушла ниже — Ян проследил за её траекторией. — Ты долго, — сказал он своим низким голосом. — Я старался не потеряться. — уголки губ Элио дрогнули. Он подошёл ближе, бесшумно ступая, и Ян уловил запах — разгорячённая кожа, немного хвои и пар, который ещё не успел исчезнуть. Доктор плавным движением опустился рядом на колени. Ян наклонился к нему, халат разошёлся шире, и Элио поймал это жадным взглядом. — Подойди, — сказал Ян тихо. Элио придвинулся ближе — его тёплое и влажное бедро коснулось бедра Яна. Контраст прошёл по коже балетмейстера резкой, болезненной дрожью желания. Ян осторожно дотронулся до шеи Элио кончиками пальцев, выстраивая линию от уха к ключице — белая кожа, тёмные волосы, стеклянные глаза, такое хрупкое сочетание для живого человека. И слишком красивое, чтобы быть безопасным. Таких либо учатся удерживать, либо они рассыпаются прямо в руках. Элио медленно выдохнул, прикрывая глаза. Хороший знак. Ян взял его за подбородок, слегка повернув лицо к себе. Большой палец скользнул по нижней губе, и в ответ Конти едва заметно приоткрыв рот, поймал его. Балетмейстер наклонился — поцелуй получился настойчивым. Его губы были тоньше и жёстче, но Элио тут же подался навстречу, компенсируя эту сдержанность собственной мягкостью. Он целовался жадно: губы, язык, короткие влажные касания, снова и снова, будто хотел стереть эту разницу между ними. И Ян позволил ему, но ровно настолько, чтобы самому не потерять темп. Ответил глубже, прижав, фиксируя подбородок пальцами, чувствуя, как Элио сам подстраивается под его ритм — и тут же пытается навязать свой. Тонкое, почти неуловимое движение бёдер вперёд — ещё. Ян ухмыльнулся напротив его рта. — Уже? — спросил он шёпотом. — Ты же видишь, — ответил Элио, касаясь его сильнее. Он действительно видел. Элио был твёрдый, напряжённый — и от одного прижатия их горячие члены скользнули друг о друга. Ян тихо втянул воздух и взяв его за руку, положил себе на грудь. Пальцы Элио дрогнули, изучая рельеф и играясь с его соском, а потом медленно скользнули вниз, туда, куда халат уже ничего не закрывал. Но Ян перехватил его запястье. — Подожди. Голос у него был хриплым и низким — тем самым, которым он мог остановить зал. Он развернул Элио, повернув его спиной к себе, так, чтобы тот оказался между его ног. Элио подчинился легко — его спина выгнулась, Ян провёл ладонями по его бокам — от рёбер к бёдрам, потом обратно вверх. Кожа была горячей, влажной, податливой. Форма — идеальной. Бёдра — упругими. А дыхание — уже сбившимся. Руки Яна замедлились у талии. — Tu es beau, — сказал он тихо, и в какой-то степени удивлённо. Вслух он такое говорил редко — почти никогда. Элио вдохнул глубже, эта фраза попала куда-то чувствительнее, чем любые касания. — Повернись, — сказал Ян. Элио повернулся. Ян взял его лицо ладонями, приподняв чуть вверх — и поцеловал снова, глубже. На этот раз Элио ответил сильнее: его руки легли на плечи Яна, а пальцы впились в кожу. — Давай сверху, — прошептал Ян. И сам лёг на плед — свет от камина плясал по его груди и ключицам. Элио опустился сверху, касаясь руками его рёбер, медленно продвигаясь вниз, теряя дыхание. Халат разошёлся шире. Ян вытянул ногу, и ткань окончательно упала на пол. Пальцы Элио скользнули по животу, по члену, затем ниже — слишком близко к тому месту, где Ян не привык отдавать инициативу. Он почувствовал это сразу и перехватил руку, сжимая запястье. — Я веду, — сказал Ян тихо. И перевернул Элио на спину одним движением, лёг поверх, опираясь на руки так, чтобы вес распределился точно, без давления и контролируя каждую точку их соприкосновения. Элио выдохнул с улыбкой, в которой было и желание, и вызов. — Ну? — прошептал он. — Покажешь? — Я покажу ровно столько, сколько ты выдержишь, — ответил Ян, опускаясь ниже, проводя языком дорожку по груди и задерживаясь на соске, чувствуя, как тело под ним резко напрягается. Потом снова поднялся к его губам, поймал их и почти не касаясь произнёс: — А дальше… посмотрим. Элио поднял руку и медленно провёл ладонью Яну от груди до низа живота. И нарочно остановил пальцы в двух сантиметрах от члена. — Разрешишь? — спросил он тихо. — Попроси, — Ян слегка приподнял бровь. Элио прикусил губу и подняв свой вызывающий стеклянно-голубой взгляд, произнёс: — Разреши, Ян. Он кивнул. И только тогда Элио взял его в руку. Теплая ладонь обхватила плоть полностью — и Ян едва слышно выдохнул. Пальцы Элио скользили медленно, с нарастающей уверенностью — он изучал, искал реакцию. Но Ян дал ему ровно три движения. На четвёртом он перехватил его запястье. — Хватит. И Элио улыбнулся — хищник, который проверил границы и нашёл их там, где и ожидал. Ян наклонился к его шее и тягуче провёл языком вдоль сонной артерии. Элио выгнулся под ним, пальцы царапнули его плечи. — Нравится, — выдохнул он. — Ещё не начинай рассказывать, что нравится, — отрезал Ян тихо. — Я сам разберусь. Он взял тюбик смазки, который Элио предусмотрительно бросил рядом с пледом. Выдавил на пальцы, Элио раздвинул ноги без команды. Ян цепким, оценивающим взглядом посмотрел на него сверху. — Хороший мальчик, — сказал он тихо. Затем коснулся и смазал, играясь с колечком мышц. Элио резко втянул воздух, ладонью прижимаясь к полу. — Расслабься, — Ян наклонился ближе, дразня дыханием мочку уха. — Ты же умеешь. Элио попытался, но тело всё равно дрогнуло. — Ты… слишком… — начал он. — Тихо, — Ян коснулся его губ костяшкой пальца. — Просто дыши. Он добавил второй палец, глубже, находя нужный угол. И когда нашёл — Элио сорвался на приглушённый всхлип удовольствия. — Так? — спросил Ян, хотя прекрасно видел по телу ответ. Элио лишь кивнул — глаза закрыты, горло выгнуто. Ян вынул пальцы и подался вперёд. Элио потянулся к нему сам — и Ян поймал его бёдра, направляя, медленно опуская его под себя. — Посмотри на меня, — сказал Ян. Элио открыл глаза. Ян раскатал презерватив и вошёл в него одним уверенным движением. В ответ тело Элио выгнулось под ним — грудь поднялась, обнажая напряженные соски, пальцы вцепились в плед. Пламя бликами отразилось на их коже, делая контуры мягче, высвечивая капли пота на скуле Яна. Ян наклонился, чувствуя, как их животы соприкасаются, кожа к коже, липкая и горячая, и поцеловал его. Медленно, влажно, со вкусом их общего дыхания. — Держись, — прошептал он губами прямо в его полуоткрытый рот, начиная двигаться. И Элио, не растворяясь в движениях Яна, отвечал, поднимаясь навстречу, ловя ритм и смещая бёдра, находя такой угол, который заставлял самого Яна потерять дыхание. Его ногти впивались в спину балетмейстера, оставляя на коже яркие, жгучие метки. — Jan… — сорвалось с его губ сдавленным вскриком. — Ещё, — выдохнул Ян, не позволяя фразе закончиться. — Дыши. Он прижал ладонь к бедру Элио, углубился сильнее, и Элио выгнулся так, что Ян сам едва удержал ритм. Темп стал более рваным и жарким. Они двигались вместе и когда волна накрыла их почти одновременно, Элио впился зубами Яну в плечо, подавляя крик. Ян выдохнул ему в шею, сдерживая собственный стон. А потом всё стихло. Тело Элио дрожало. Колено Яна — тихо ныло. Он остался внутри, прижимаясь лбом к щеке Элио, ловя его дыхание. И затем, неожиданно сам для себя медленно провёл пальцами по его тёмным волосам.       Элио слегка улыбнулся, не открывая глаз. — Ну… — хрипло прошептал он. — И как там насчёт… возраста? Ян рассмеялся низко и опасно. — Мальчик, — выдохнул он, прикусывая ему ухо, — ты ещё даже не понял, с кем связался. И ночь пошла дальше.

***

Ян ещё какое-то время лежал, слушая, как дыхание Элио медленно выравнивается. Огонь гаснул, превращаясь в красные прожилки под золой. Элио пошевелился первым. Проведя рукой по волосам, он медленно сел. На пледе темнели влажные пятна — немые следы того, чем закончилась для них эта ночь. Ян уже открыл рот, предлагая убрать и закинуть в стирку. Но Элио, заметив направление его взгляда, фыркнул: — Не надо. Здесь убирают. Он поднялся и потянул Янa за руку. — Пошли. Спать нужно в кровати, а не на полу, как двое сбежавших из пансиона подростков. — Тебя не смущает, что здесь… — Ян снова кивнул на плед, поднимаясь на ноги. — Это не страшнее пролитого вина, — отмахнулся Элио. Ян хмыкнул, но не стал спорить. Вместо этого высвободил ладонь и сделал пару шагов в сторону окна, чтобы перевести дыхание и дать себе несколько секунд. И именно в этот момент за стеклом снова повалил крупный снег, делающий город сказкой. Ян шагнул ближе. Париж за окном выглядел так, будто кто-то разбросал кулёк с конфетти над всей улицей. Свет фонарей дробился о хлопья, отражаясь в мириаде крошечных зеркал. Он стоял так несколько секунд, когда Элио подошёл сзади — лёгкое касание плечом и тёплая грудь к спине. — Пошли, — сказал Элио негромко. — Тебе нужен сон. Я бы даже сказал — по назначению. Всё-таки жёсткий пол, спина… Он мягко прижал ладонь к боку Яна. — Зря я тебя, что ли, лечил? Ян выдохнул, усмехнувшись. Доктор. — Тогда считай, что я выполняю рекомендации, — сказал он и повернулся. Элио без слов повёл его в спальню. Дверь за ними закрылась неслышно, а Ян не стал проверять, остался ли свет в гостиной. Это было неважно.