«♪~Искра под звездным небом~♪»

Бамблби лишь направил свою оптику на Оптимуса, не в силах оторвать взгляд от своего лидера. Иногда ему казалось, что Прайм — это всё, чего он когда-либо желал. Его объятия, его нежные, но такие тёплые и родные манипуляторы, которые касались мягко, но так точно, что это сбивало процессор с настроек, и всё, о чём можно было думать — лишь Прайм… Как его манипуляторы касаются его… Эти нежные прикосновения были просто безумно убедительными. На взгляд Бамблби, он хотел, чтобы все его схемы растаяли только от Прайма — и ни от кого другого. Зачем кто-то ещё? Когда сейчас есть Прайм… Он бы очень хотел думать лишь о нём, ведь этот бот был для него невероятно ценным. Оптимус: — Знаешь, Бамблби… Он мягко коснулся манипулятором лица Бамблби, слегка проводя по нему. В этот сладкий момент их оптики встретились. Это было невероятно — казалось, что всё, что должно существовать, — это лишь они двое. Война и всё, что было с ней связано, будто исчезло. Бамблби слегка притушил оптику, чтобы насладиться моментом, но его отвлёк манипулятор Прайма, который лежал у него на бедре. Оптимус аккуратно потянул его к себе, прижимая ближе. В это время радио Бамблби поймало волну с музыкой, и Прайм тихо начал двигаться, словно повторяя вальс. Музыка была лёгкой и нежной — как раз такой, чтобы описать их чувства. Оптимус взял манипулятор Бамблби в свой, а другой положил ему на бедро. Они начали плавно двигаться в такт музыке. Это расслабляло их схемы. Они мягко учились танцевать, как говорят на Земле. Всё было медленно, но невероятно романтично. Никто не мог бы отвести взгляд… особенно они сами. Оптимус и Бамблби не могли оторвать ни взглядов, ни манипуляторов друг от друга. Бамблби, будучи немного ниже Прайма, положил свои манипуляторы ему на плечи. Их взгляды встречались так же часто, как бились их искры. Они сменили уже не одну мелодию, но продолжали танцевать, несмотря ни на что. Но, увы, время было беспощадно. Оно быстро поглощало их момент, и им пришлось прервать этот танец. Оптимус мягко отпустил манипулятор Бамблби и, как настоящий джентльмен, слегка поклонился. Бамблби это очень понравилось, и он, изобразив леди, ответил тем же. Они тихо рассмеялись, но тепло в их искрах осталось. Однако война всё ещё разделяла их. Именно она мешала им быть вместе. И всё же они делали всё возможное, чтобы приблизить день, когда она закончится. В их оптиках читалась грусть… и сожаление о том, что время снова разлучает их. Никто не знал об их чувствах. Они были вынуждены скрывать это, ведь кто-то мог использовать это против Прайма. Оптимус знал, что к Бамблби проявляют внимание другие боты, но не мог открыто вмешаться. Из мыслей Бамблби его вывел голос Прайма — тихий, но глубокий и бархатный. Оптимус: — Бамблби, я очень благодарен тебе за то, что ты пришёл. Спасибо, что хочешь уделить мне своё время… Прайм всегда знал, как тронуть Бамблби. Тот лишь кивнул, поднялся на носочки и положил манипулятор на щёку Оптимуса, нежно поглаживая её. Бамблби: — Оптимус… Вы очень много работаете. Мне жаль, что я не могу помочь вам сейчас и облегчить вашу нагрузку… Но мне так приятно знать, что моя компания хоть что-то значит для вас. Оптимус прикрыл оптику, наслаждаясь прикосновением. Ему хотелось, чтобы этот момент не заканчивался… Но в коридоре послышались шаги. Им пришлось отстраниться друг от друга. Прайм вернулся к своему рабочему месту, и вскоре в помещение вошёл Смоукскрин. Смоукскрин: — Доброго офлайна, сэр! Затем он заметил Бамблби. Смоукскрин: — О, Бамблби! Не ожидал увидеть тебя здесь, но рад встрече! Оптимус: — Итак, что привело тебя, Смоукскрин? Оптимус и Бамблби лишь изредка обменивались короткими взглядами. После этого Бамблби поспешил покинуть помещение, сказав, что у него есть дела…