Домовик

В этой квартире всегда было неспокойно. Даже сейчас, когда последние 8 лет здесь никто не жил, стены хранили память о человеческом упрямстве. Се Лянь чувствовал, как негатив въелся в стены. Иногда по ночам ему казалось, что он всё ещё слышит крики, грохот падающих бутылок или женский плач за стеной. Последние сто лет стали тяжелым временем его существования. Квартиру превратили в коммунальную, потом в обратно в отдельную, и потянулась бесконечная череда жильцов, которых объединяло одно. Се Лянь помнил каждого, кто тут жил. Высокого мужчину с вечно трясущимися руками, который пил каждую ночь. Се Лянь убирал с прохода осколки от разбитых бутылок, что бы тот не поранился, проветривал комнату от перегара сквозняком. Но мужчина не подозревал о существовании Се Ляня. Потом была молодая пара и оба наркоманы. Се Лянь до сих пор вздрагивал, вспоминая те годы. Они могли не появляться по несколько дней, а потом вваливались в квартиру с мутными глазами, падали прямо в прихожей и лежали, пока не приходили в себя. Иногда девушка плакала. Иногда мужчина бил её. Се Лянь пытался вмешаться, специально ронял книги с полок, громко хлопал дверцами шкафов, но они не замечали. А однажды девушка не проснулась. Се Лянь сидел рядом с ней три дня, пока соседи не вызвали полицию. Он шептал ей что-то, хотя знал, что она не слышит. Когда пришли люди в форме и унесли её, в квартире стало тихо, примерно на месяц, но потом пришли новые. Се Лянь привык, что ему не везло с хозяевами последнее время, перестал надеяться на хорошее, просто делал то, что должен делать домовик: убирал пыль, выветривал запахи, пытался сохранить хоть каплю чистоты, и делился с квартирой своей доброй энергией. Это было все, чем он мог помочь жильцам. Домовики рождаются из тепла. Когда в новом доме впервые зажигают очаг, когда хозяева ставят на стол свежий хлеб, из этого уюта, из любви к своему жилищу появляется он. Домовой, домовик, хранитель очага, сущность созданная из счастливых мгновений под крышей, привязанная к дому навсегда и готовая заботиться о нём вечно. Восемь лет назад квартира опустела. Была долгая тишина, без криков, грохота, запаха перегара и сигарет. Он мог спокойно сидеть на подоконнике и не втягивать голову в плечи от каждого звука за спиной. Он любил ловить первые лучи солнца, когда свет ложится на пол золотыми полосами. Обходить четыре пустые комнаты, проверяя, всё ли на месте. Протирал пыль с подоконников, со старого шкафа в прихожей, и это было единственное удовольствие, которое у него осталось. Большая комната была гостиной. Сейчас там стоял только старый стол, который никто не удосужился вывезти, и пара стульев. Се Лянь любил эту комнату больше всего, тут было большое окно, выходящее во двор. Он мог сидеть на подоконнике часами, наблюдая за жизнью, которая кипела за стеклом. Дети играли в песочнице, старушки сидели на лавочках, молодые мамы катили коляски. Иногда во двор забегала рыжая кошка и грелась на солнце, щуря зелёные глаза, зевала и уходила по своим делам, а Се Лянь оставался и снова смотрел на мир сквозь стекло. За столетия он видел, как за окном вырастали высотки из стекла и бетона. Се Лянь смотрел на эту бешеную гонку и не понимал, зачем люди так спешат, куда они бегут, чего ищут в этой вечной суете.

***

Сегодняшнее утро началось как обычно. Солнце встало в половине шестого утра и залило комнату золотом. Се Лянь спрыгнул с подоконника, на котором задремал под утро, глядя на звёзды, потянулся и отправился на привычный обход. Так прошел весь день, полный одиночества и скуки, за окном зажглись жёлтые фонари, под ними закружилась мелкая мошкара. Где-то во дворе лаяла собака, кто-то звал домой, хлопнула дверь подъезда. Обычный вечер обычного спального района. Се Лянь сидел на своём любимом подоконнике в большой комнате, прижимая колени к груди, и смотрел, как зажигаются огни в окнах соседнего дома. Там кипела жизнь, он видел силуэты людей, которые ужинали, смотрели телевизор, обнимались. А здесь была только тишина и он в этой тишине. И вдруг тишину нарушил звук, от которого Се Лянь подскочил на месте, едва не свалившись с подоконника. Это звук ключа в замке входной двери. Но он отвык от него настолько, что сейчас звук показался внезапным и оглушительным. Сердце забилось в горле и Се Лянь заметался по комнате растерявшись. Замок щёлкнул, дверь со скрипом отворилась, и в коридор шагнул мужчина. Се Лянь вжался в стену в углу большой комнаты, хотя прекрасно знал, что его не увидят, если он того не захочет. Но привычка прятаться от людей въелась в него за столетия. Вошедший мужчина был на вид лет 30, высокий, широкоплечий, с длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост. На нём была простая красная рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки и ботинки из мягкой чёрной кожи. В руках он держал несколько картонных коробок и объёмную сумку через плечо. Из необычного, у него на лице была чёрная повязка, закрывающая глаз. Мужчина оглядел прихожую, довольно хмыкнул, поставил коробки на пол и выпрямился во весь рост. Потом сделал шаг в комнату и прошёл прямо сквозь Се Ляня. Холодок, пробежавший по всему телу, лёгкое головокружение, мурашки, осыпавшиеся с головы до пят. Се Лянь вздрогнул и отшатнулся, но мужчина даже не заметил. Он прошёл в центр большой комнаты, огляделся и удовлетворённо кивнул. — Хорошо, — сказал он вслух, и голос у него оказался низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой, которая делала его невероятно приятным для слуха. — Просторно и светло. Именно то, что я искал. Се Лянь смотрел на него во все глаза и не мог отвести взгляд. Мужчина обходил комнаты, а домовик следовал за ним как тень, бесшумно ступая по паркету. В спальне заглянул в ящик стола. В маленькой комнате провёл рукой по стене, проверяя, нет ли сырости. В ванной покрутил краны, они закашляли ржавой водой, но потом пошла чистая. — Сантехнику менять, — пробормотал он себе под нос. На кухне он остановился, провёл пальцем по столешнице и удивлённо посмотрел на палец. — Чисто, — сказал он с неподдельным изумлением. — В агентстве сказали, что квартира восемь лет пустует. Здесь же должно было быть куча пыли. — Странно, — повторил он, пожимая плечами. — Может, убирались перед въездом? Се Лянь затаил дыхание, вжавшись в стену. Он забыл, что нужно оставлять немного пыли, чтобы не вызывать подозрений. Восемь лет привычки наводить идеальный порядок сыграли с ним злую шутку. Но мужчина, к счастью, не придал этому значения. Он вернулся в прихожую, забрал коробки и занёс их в большую комнату, поставив аккуратно у стены. — Завтра завезу остальное, — сказал он сам себе, разминая затёкшую шею. — Мебель, холсты, краски. Он достал из сумки плед, расстелил его на полу, бросил сверху маленькую подушку и лёг, заложив руки под голову. Повязка на глазу чуть съехала, и Се Лянь успел заметить край чего-то красного под ней, прежде чем мужчина поправил повязку. — Устал как собака, — тихо выдохнул мужчина, закрывая глаз. Он зевнул, повозился, устраиваясь поудобнее и через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким. Се Лянь стоял в углу и смотрел на него. У Се Ляня было множество вопросов: Кто ты? Ты останешься надолго? Ты не буйный? Выглядишь опрятным. Надеюсь ты не будешь колоться в ванной и умирать на этом полу, где сейчас лежишь? Он подошёл к спящему мужчине и опустился на пол рядом с ним, поджав под себя ноги в старомодных белых одеждах, и смотрел на его лицо. Оно было спокойное, красивое, с длинными ресницами, отбрасывающими тени на скулы, с чуть приоткрытыми губами. Во сне мужчина казался моложе, беззащитнее несмотря на взрослую внешность.