Домовик

После визита Инь Юя дни потянулись своим чередом, и Се Лянь уже привык к тому, что его новый сосед спокойный, немногословный человек, который почти всё время проводит в мастерской за мольбертом, иногда выходит на кухню перекусить, иногда долго смотрит в окно, но чаще всего просто работает. Эта размеренность действовала на домовика успокаивающе. Хуа Чэн, как понял Се Лянь из разговора с гостем, было его именем, но мужчина откликался еще и на А-Чэна, но в мыслях домовик продолжал называть его просто художник, или мужчина. Теплилась надежда, что он задержится здесь надолго. Всё шло хорошо до тех пор, пока в один из вечеров, когда за окном уже стемнело и в комнатах горел мягкий жёлтый свет, мужчина, закончив работать, отправился на кухню и долго стоял перед открытым холодильником, разглядывая его содержимое с задумчивым видом человека, который хочет есть, но не знает, чего именно. Потом достал с полки яркую упаковку. — Доширак, — прочитал он вслух название, разглядывая картинку с аппетитной лапшой. — Быстро, дёшево и сердито. Как раз то, что надо, вспомню молодость. Он поставил чайник, залил лапшу кипятком, подождал несколько минут, сдобрил приправами из пакетиков и принялся есть прямо из пластиковой миски, сидя за кухонным столом и листая что-то в телефоне. Се Лянь стоял в дверях и смотрел на этот процесс с лёгким недоумением, еда пахла резко и неестественно, совсем не так, как домашняя пища. Мужчина съел всё подчистую, выпил бульон, довольно вздохнул, выбросил пустую упаковку в мусорное ведро и отправился в душ, а потом лёг спать, как обычно раскинувшись на кровати и натянув одеяло до подбородка. Се Лянь в тот вечер тоже устроился на своём подоконнике в гостиной, поджав колени к груди, и уже начал дремать, слушая тишину и редкие звуки с улицы. Но тишину нарушил глухой стон, донёсшийся из спальни, а потом торопливые шаги босых ног по паркету, тяжёлые и неуверенные, будто человек с трудом передвигал ноги. Се Лянь мгновенно насторожился, прислушиваясь. Шаги протопали из спальни в прихожую, потом в ванную, и через несколько секунд он услышал, как щёлкнул замок туалета, а затем раздались звуки, от которых ему стало не по себе. Мужчина явно мучился животом, судя по тому, как тяжело он дышал и как иногда вырывались сдавленные всхлипы, похожие на тихие стоны. Се Лянь спрыгнул с подоконника и подошёл к двери туалета, остановился снаружи и замер, не зная, что делать. Внутри слышались тяжелые вздохи, иногда тихие ругательства вполголоса, а потом снова звуки, говорившие о том, что человеку очень плохо. Се Лянь прижался щекой к холодной двери и прислушался, чувствуя, как внутри него зарождается беспокойство, смешанное с желанием помочь, хотя он понятия не имел, чем может быть полезен в такой ситуации. В какой-то момент звуки за дверью стихли. Не было больше ни тяжелых вздохов, ни шороха одежды, ни тихих стонов, и тишина показалась Се Ляню громкой. — Эй, — позвал он тихо, хотя знал, что его не услышат. — Эй, ты там? Ты как? Никакого ответа не последовало, конечно же. Се Лянь подождал ещё несколько секунд, прижимаясь ухом к двери, но не услышал даже дыхания, только тишину, от которой у него самого всё внутри сжалось в холодный ком. Он толкнул дверь, и она, к его удивлению, оказалась незапертой. Дверь медленно отворилась, и Се Лянь увидел Хуа Чэна, сидящего на полу, прислонившись спиной к стене, с запрокинутой головой и закрытым глазом, и на секунду ему показалось, что тот просто отдыхает, пришёл в себя после приступа, но потом он заметил, как неестественно бледна кожа мужчины, как прилипла одежда, как безвольно висят вдоль тела руки, как мерно вздымается грудь, он был без сознания. Сердце Се Ляня пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая думать и соображать. — А-Чэн! — выкрикнул он, даже не заметив, что впервые произнёс это имя вслух, и бросился к мужчине, опустился на колени рядом и схватил его за плечи, тряся и пытаясь привести в чувство. И только когда его пальцы сжали ткань футболки, он понял, что чувствует ткань, чувствует тепло тела под ней, как напряжены мышцы. Его руки не прошли сквозь, они соприкоснулись с живым человеком, и от этого неожиданного открытия страх только усилился, потому что он не знал, как это произошло и надолго ли, но сейчас это было неважно. Важно было, что человеку было плохо, и он мог умереть прям здесь, а Се Лянь не знал, как помочь. Он попытался поднять мужчину, но тот был слишком тяжёлым, и Се Лянь только смог оттащить его от стены и уложить на пол. Хуа Чэн не открывал глаз, не реагировал на прикосновения, был весь покрыт холодным, липким потом, и дышал тяжело и часто. С каждым вдохом у Се Ляня внутри обрывалось и сжималось. — Что делать, что делать, что делать, — шептал он, оглядываясь по сторонам, и вдруг его взгляд упал на телефон, лежащий на краю раковины, мужчина, видимо, взял его с собой, когда побежал в туалет. Се Лянь схватил телефон дрожащими руками и посмотрел на экран — никакой блокировки не было. Домовик тыкал пальцем в экран, пытаясь найти то, что видел раньше, когда мужчина разговаривал по телефону, значок вызова, список контактов, знакомые буквы. Он плохо понимал, как работает эта современная техника, но страх придал ему сил и сообразительности, и через несколько секунд он нашёл то, что искал: «Инь Юй». Он нажал на имя, и телефон начал звонить, издавая громкие гудки, которые в тишине маленькой ванной комнаты казались оглушительными. Се Лянь прижимал трубку к уху дрожащей рукой и ждал, и когда на том конце наконец ответили и раздалось спокойное — А-Чэн, ты чего? Видел сколько времени? — Раздался полусонный голос в трубке. — А-Чэну плохо — он заговорил быстро, сбивчиво, тонким испуганным голосом, который сам не узнал. — Он потерял сознание, ему очень плохо, пожалуйста, пожалуйста, вызовите скорую, он не просыпается, он дышит, но не просыпается, я не знаю, что делать, я не знаю адрес, пожалуйста, пожалуйста, скорее! Он не помнил, что ещё говорил, какие слова вылетали из его пересохшего рта, но когда на том конце кажется, пытались уточнить, кто говорит, он не смог больше выдавить ни звука, руки затряслись ещё сильнее, и он просто положил телефон на пол, отодвинул его подальше от себя и от Хуа Чэна и замер, глядя на бледное лицо мужчины и пытаясь унять дрожь во всём теле. Инь Юй на той стороне провода был озадачен чужим испуганным голосом, точно ему незнакомым. Он знал, что Хуа Чэн недавно переехал, что живёт один. Он решил перезвонить — трубку никто не взял, и через минуту уже набирал номер скорой помощи, объясняя диспетчеру, что его друг потерял сознание. А Се Лянь сидел на полу рядом с Хуа Чэном, держал его за холодную руку и смотрел на бледное лицо, и в голове у него билась мысль: только не умирай, только не умирай, пожалуйста, только не умирай, я не хочу снова оставаться один. Он не знал, сколько прошло времени. Он снова стал невидимым, эмоции немного успокоились. Когда в дверь квартиры раскрылась, а потом раздались голоса и шаги, он понял, что помощь пришла. Всё ещё бледного и неподвижного Хуа Чэна перекладывают на носилки, измеряют давление, ставят капельницу. — Отравление, и судя по всему острый спазм желудка, — сказал один из них другому. — В больницу надо. Се Лянь смотрел, как выносят носилки, как хлопает входная дверь, и в квартире снова становится тихо. Он остался один в пустой квартире. Он подошёл к окну в гостиной, сел на подоконник и уставился в темноту за стеклом, за которой мигали красные огни удаляющейся машины скорой помощи, и прошептал в пустоту: — Пожалуйста, вернись. Пожалуйста, будь жив. — Он боялся, что снова останется один.