Раздень меня

Араи:        Я щелкнул зажигалкой, и девушка наклонилась ко мне, подставляя сигарету. Я хмыкнул и поджег ее. Она благодарно кивнула и вернулась к работе. Она работала быстро, аккуратно, уверенно вырисовывая линии на коже. Ёну едва заметно корчился, наблюдая, как игла впивается в плоть и оставляет чернила под кожей.        Я закурил, закинув ноги на подлокотник диванчика. Мне нравилось наблюдать за этой картиной. Нравилось, как лис корчится, как красиво сидит на этом диванчике в одних брюках, как гуляют желваки на его щеках от боли. Как перекатываются мышцы под кожей, когда он стискивает в руке подлокотник.       Сонми заканчивала тату на его шее, и что-то рассказывала. Я почти не слушал. Говорила что-то про бывшую. Разговоры про бывших меня не интересовали – сам только недавно избавился от одной.        Ёну вдруг нахмурился, и я даже подумал – неужели это настолько больно. Но хмурился он не от боли.        — Сонми, ты вообще с головой не дружишь?        — Я люблю её, — обиженно протянула девушка, надув губы.        — И что? Она предала тебя!        Ого, это уже интересно. Я приподнялся на локте, заинтересовавшись.        — А че случилось? — я влез в разговор, и на меня устремились два взгляда.        — Ее бывшая вышла замуж, и она её простила!        — За что её прощать? Она же не по своей воле женилась! — буркнула Сонми, и я заметил, как Ену хотел что-то сказать, но осекся. Он бросил на меня беглый взгляд и почему-то отвернулся.       Что произошло?        — Как это не своей воле? — спросил я, и Сонми стала менять чернила. Она посмотрела на меня уставшим взглядом:       — Ее родители заставили. Не пойдет же она против них?        — Почему нет? — я пожал плечами. — Я всю жизнь иду против них. Если б я делал что хотят они, уже давно бы повесился.        Ёну наконец обернулся на меня. Я посмотрел на него вопросительным взглядом.       Что случилось?        Он лишь опустил взгляд.       Да что не так?        — Это здорово, что ты так можешь. Взять даже Ену. Здоровый тридцатилетний лоб, а боится сказать даже слово против отца.        — А чего речь сразу за меня пошла? Мы о твоей любовнице говорим!        — Она не любовница, а моя девушка!        — А я не понимаю этого, — влез я, выдыхая дым в окно. — Ну пойдешь ты против него – что случится-то? Конец света? Откажутся от тебя? Поругают? А-я-я-яй, плохой мальчик. Ну и пусть ругаются, тебе что с этого?        — Наследства лишат, — тихо буркнул Ёну, и я тут же посмотрел на него.        — А человек без наследства никто что ли? — я грубо одернул ворот кожанки. — Почему все живут за счет родителей? Мои родаки до сих пор думают, что моя тачка в кредит, а квартиру я снимаю. Хер там плавал, это все куплено за честные заработанные! Я сам отучился, сам зарабатывал на жизнь. И если взрослый человек зависит от денежек родителя, а взрослый ли это человек?        Сонми и Ёну уставились на меня. Лис смотрел с таким выражением лица, будто удивлялся, что я могу говорить что-то вразумительное. Будто я абориген, ей богу.        — Терпеть ненавижу таких людей, — процедил я, доставая из пачки последнюю сигарету. Затянулся. Этот разговор вывел меня из себя.        Ёну молчал. Сонми отвисла и, чтоб разрядить обстановку, начала снова болтать:        — Не всем же так везет, как тебе. Тебе 24, а уже ведущий дизайнер. Ёну всю свою жизнь пашет, и ничего не добился.        — Спасибо, — недовольно произнес лис, отворачиваясь к окну.        — Прости, — она похлопала его по плечу и снова обратилась ко мне. — Как тебя так быстро повысили? Я в 24 только университет закончила.        Я провел рукой по волосам, откинувшись на спинку.        — Да ничего особенного. Закончил 9 классов в России, переехал сюда. Отучился ещё три года в обычной корейской школе, поступил в университет Хондэ. На старших курсах начал подрабатывать, делал визуализации для мелких архитектурных бюро, помогал с чертежами. В 21 год после выпуска пошел на стажировку в Хануль. Директор даже не смотрел на мой диплом и портфолио. Ему понравилось, как я разговариваю с клиентами, и меня взяли на испытательный. Ну, а там я из стажера я быстро вырос до младшего дизайнера, а потом и до ведущего. В 23 я стал самым молодым ведущим дизайнером в компании, — я горделиво улыбнулся, щелкая крышкой зажигалки. — Клиенты возвращались за новыми заказами, советовали меня другим, и так я наработал свою клиентскую базу. Директор закрывал глаза на мой внешний вид и поведение, ему главное, что клиенты довольны. А я умею оставлять их довольными.        Сонми внимательно слушала, хоть и была увлечена тату, а лис почему-то подавленно смотрел в окно. Он расстроился из-за слов Сонми, что он ничего не добился? Надо будет его порадовать чем-нибудь.        Девушка отбросила волосы назад и отставила тату машинку в сторону, взглянула на меня.        — Так вы встречаетесь или как?        Она сказала это так буднично, что я даже на секунду завис. Ёну испуганно посмотрел на неё, а я не знал, что ответить. Я и сам не понимаю, что между нами. Мы обедаем вместе, работаем над совместными проектами, разговариваем на перерывах – ничего необычного, так делают все коллеги или друзья. Но мы слишком часто переглядываемся, пока никто не видит, обмениваемся кофе или завтраками, хотя никто из нас не просил, да что уж там, мы трахаемся!        «Секс без обязательств» — всплыла в голове фраза Ёну.  Ёну:       Я смотрел на Араи и в груди разрасталось странное чувство. Боли, страха…       «Терпеть ненавижу таких людей»       Он сказал это с такой брезгливостью и ненавистью, что мне самому стало тошно от себя. Если бы ты узнал, что я отношусь к числу этих людей… ты бы тоже меня возненавидел?        Я отвел взгляд к окну. На проезжающие машины, на темные облака. Он прав. Он как всегда прав. Но почему, когда он говорит «ну и пусть ругаются, тебе-то что?» – это звучит так легко, так просто, что хоть сейчас беги и признавайся отцу. Но как только я думаю об этом, сразу страх сковывает тело. Чтобы я? Рассказал все отцу? Чтоб я пошел против него? Я скорее с крыши сброшусь.        Нет, ему не понять. Его родители другие. Он другой. А я не такой. Я не могу так просто сказать: «папа, я не женюсь» или «пап, отстань от меня уже, это моя жизнь». Я даже рта открыть не успею. Либо сдохну от страха либо от рук отца.       Араи что-то рассказывал Сонми, но я пропустил все мимо ушей. В голове пульсировала только одна фраза «терпеть ненавижу таких людей»  Значит, и меня ты тоже ненавидишь?  Зачем я только согласился на «просто секс»? Зачем поцеловал его в тот вечер на работе? Зачем я вообще поехал в тот клуб? Зачем…        Зачем я привязался к нему..?        Блять, да я же люблю его. Как школьник, как ребенок. Влюбился, как идиот, по уши. Мне нельзя привязываться к людям. Нельзя.        Нужно прекращать это, пока не стало ещё хуже. Пока он…        Пока он тоже не привязался ко мне.        Иначе будет больно.        Я очнулся от слов Сонми. Громких, таких резких, что мне показалось, будто меня удалили по голове. В ушах зазвенело. Только я думал об этом. О том, что нужно заканчивать эти непонятные недо-отношения, как она спросила это…        — Так вы встречаетесь или как?        Эти слова были произнесены спокойно, но мне казалось, будто над ухом шарахнули чем-то громким. Я смотрел на Араи, на его реакцию. Что ты скажешь? Что ответишь? Кто мы друг другу? Что между нами?  Я хотел услышать ответ «да», но одновременно и не хотел этого. Но ответ «просто друзья» ранит ещё сильнее.        Какое же я чмо. Сам не знаю, чего хочу. Хочу, чтоб он был моим, чтоб ответил «да, блять, мы встречаемся!», но боюсь. Боюсь, что он не скажет этого? Или боюсь своей реакции? Или реакции отца?        Я ничего не понимаю…       Араи затянулся слишком резко, а я сжал челюсти. Сонми, казалось, уже и не ждала ответ. Да и я не спешил отвечать. А что ответить? Не знаю. Я сам не знаю…        Сонми прервала гнетущую тишину тяжелым вздохом и принялась наклеивать пленку мне на шею. Араи позвонили, и он вышел. Я старался не смотреть на него. Не знаю почему, но я чувствовал, что сейчас разрыдаюсь. В горле появился ком.        Когда я потянулся за рубашкой, Сонми строго посмотрела на меня.       — Хватит играть с ним. Ты же видишь, что он чувствует к тебе. Либо скажи ему правду, либо прекращай. Тебе не жалко его?        Я закусил щеки изнутри. Жалко. Но я до сих пор не осознавал, что могу сделать ему больно. Он не казался человеком, который так легко привязывается к людям. Сначала думал, это на одну ночь. Потом, что просто секс. А сейчас я вижу. Вижу, как он смотрит на меня, как горят его глаза. Как он наливает мне кофе по утрам и привозит сэндвичи – теперь не только Хикару, но и мне. Как он таскается со мной по тату салонам. Как старается помогать с чертежами, даже когда я не прошу помощи. Как он произносит мое имя…        Я совсем не думал о том, что сделаю ему больно. Думал, будет больно только мне. Но оказалось все гораздо хуже.        Я коротко кивнул ей, надевая рубаху. Пальцы будто задеревенели и не слушались, противились застегивать последнюю пуговицу у самого кадыка. Араи продолжал говорить по телефону, рассматривая что-то на бампере своей машины, а я четко решил.       Что пора с этим завязывать.   Араи:        Я видел, что в какой-то момент его настроение ухудшилось. После сеанса он вышел в рубашке по горло, как обычно, но что-то в нем поменялось.              Мы ехали в машине молча. Ничего странного, обычно мы всегда молчим, когда едем, или говорю в основном я, но сейчас атмосфера была странной. Тишина была гнетущей, и даже приятное мурчание мотора не могло избавить меня от непонятной тревоги. Ёну смотрел на свои пальцы, задумавшись о чем-то.       — Почему ты не ответил ей? — спросил я и удивился своему же голосу. Он был непривычно тихим, хриплым.        — Я не знал, что сказать, — так же тихо произнес лис, не смотря на меня.       Паника накрывала меня все сильнее и сильнее.        — Лис, в чем дело? Я что-то не так сказал?       — Нет, все нормально. Просто устал.        — Так резко? Все же нормально было, и ты вдруг поник после моих слов. Они тебя обидели? Или ты расстроился из-за Сонми? Она же глупость спизданула, зачем так обижаться? Ты ещё добьешься успехов в карьере! — я старался сделать голос как можно бодрее, но получалось плохо. Голос дрожал. И почему я так нервничаю? Почему у меня такое ощущение, что я сейчас расплачусь? Почему мне кажется, что сейчас произойдет что-то плохое?        — Лис, не молчи…        — Давай прекратим это.        Его голос был тихим, но эти слова больно ударили по ушам, по голове, по сердцу.        — Что..? — только и смог выдавить я, вцепившись в руль. Он не смотрел на меня. Смотрел куда угодно, но не на меня. Посмотри на меня!        — Нам надо прекратить общение. И наши встречи.        Он наконец повернулся ко мне. В его болотных глазах плескалось то, чего я раньше не видел. Не страх, не злость. Обреченность, решительность. Твердая, не терпящая возражений.   Я забыл как дышать. Мой лис сейчас сидел и предлагал расстаться с таким лицом, будто для него это ничего не значит. Словно все, что было между нами все это время – пустая чушь, развлечение, что-то неважное.        Я сглотнул вязкую слюну, ощущая ком в горле. Сзади сигналили – я уже долго стоял на зеленом светофоре – но я не мог заставить себя переключить скорость. Не мог заставить не то, чтобы двинуться, даже моргнуть. Ведь если моргну, слезы тут же хлынут с глаз.  Ёну:       Машины сзади сигналили, кто-то начал с психами объезжать нас, но Араи не реагировал. Он смотрел на меня с такой болью в глазах, что мне самому стало невыносимо. Стало тяжело дышать, сердце гулко забилось в горле.       Я смотрел на его слезы и внутри меня словно разрывало на части. Хотелось обнять его, прижать к себе, успокоить, погладить по спине, сказать что я неудачно пошутил… но так нельзя. Нельзя давать надежду.        — Почему? — произнес он, и я с силой закусил щеку.       Его голос был хриплым, тихим, но таким болезненным, что я едва сдержался чтоб не разрыдаться. Почему? Потому что я женюсь. Потому что я не могу отказать отцу. Потому что ты ненавидишь таких людей, как я. Потому что я сам себя ненавижу!        — Ты ничего не знаешь обо мне… — выдавил я хриплым голосом. — Я не хочу, чтоб тебе было больно в будущем из-за моих действий…        — Мне уже больно! — он с силой ударил по рулю, засигналив. Светофор сменялся раз за разом, а мы все стояли, не двигаясь с места. — Ты уже сделал мне больно, Ену!        Я сглотнул.        — Я же просил не привязываться… — тихо произнес я, опустив взгляд. В горле стоял ком, на виски давило тяжестью, в глазах стояли слезы. — Я говорил, чтоб ты ничего не надумывал себе. Что это просто секс.        Я говорил это и ненавидел себя. Хотелось повырывать себе все волосы, дать леща, ударить со всей дури. За то, что такой слабак, такое бесхребетное чмо заставило страдать бедного парня. За то, что я сам привязался к нему, и сам же отталкиваю.        Араи щелкнул замками.        — Уходи, — хрипло произнес он, и я поднял на него глаза. Слезы стекали по моим щекам, капали на одежду, но он не видел. Он отвернулся к окну, и его плечи подрагивали.        Я не смог ничего сказать. Вышел из машины, тихо прикрыв дверь. Crown рванула с места, и я остался один стоять посреди дороги. 

В офисе он больше не появлялся.