Одна встреча

Это пространство было особенным, таинственным и непознанным, здесь все казалось красным – жидкость на полу, бесконечный туман, окутывающий меня со всех сторон. Прислушиваясь к собственным ощущениям, я медленно двинулась вперед, аккуратно ступая по мокрому полу. Я не знала куда идти, казалось, скитаться можно долго, но внезапно красный туман стал рассеиваться, позволяя разглядеть очертания стола, а затем и бокал на его поверхности. Это означало, что он где-то здесь. Место было до боли знакомым, сердце тревожно забилось быстрее, а дыхание замерло в предвкушении появления того, кого мне так хотелось увидеть. Я жаждала этого мужчину, мне не хватало его, и я готова была отдать все, чтобы еще раз оказаться с ним наедине. Никто не производил на меня такого сильного впечатления, как он. Я почувствовала его присутствие. Борис. Сильная властная энергетика мужчины ощущалась кожей, проникая вглубь до нервов, казалось, она обнимает меня со спины. Опасаясь, что это мне лишь мерещится, я робко обернулась, и мой взгляд столкнулся с его голубыми глазами. - Здравствуй, - произнес Борис. Он находился так близко, я почувствовала его дыхание. Владелец поместья рассматривал черты лица трепетно и жадно одновременно, словно я могла исчезнуть вместе с красным туманом. Глаза, полные глубокой затаенной печали. Уголки губ мужчины слегка приподнялись в улыбке, когда он заправил прядь волос мне за ухо. Борис делал так уже прежде, и этот простой жест отозвался во мне чем-то родным, распространив по замерзшему телу долгожданное тепло. Но этого было мало. Мне было мало Бориса. Даже сейчас, когда он стоял прямо передо мной. О чем-то подумав, мужчина стал снова серьезным. - Не предполагал, что мы встретимся снова здесь. Он прав, мелководье не лучшее место из возможных. Было бы значительно лучше, встретив Романов меня в своем поместье. Живой и невредимый. Но мы снова здесь. Я хотела произнести с укором, но мой голос зазвучал тихо и с сожалением, выдавая мое волнение и слабость перед мужчиной: - Ты обещал вернуться в реальность. Я пожалела о сказанном, когда после моих слов в его глубоком взгляде проявилась самая настоящая боль. Казалось, она всегда жила вместе с ним, уже давно. Мне стало неловко: - Прости, - тут же пробормотала я, опустив глаза. – Ты должен знать, что я все еще жду тебя. И буду ждать. Сколько потребуется. - Это я должен просить прощения за то, что заставляю тебя ждать. Ожидание мучительно. Мне это очень хорошо знакомо. Его пальцы нежно коснулись моей щеки, заставляя смотреть на него. Борис продолжил: - Но когда есть ради кого, ожидание обретает смысл. Все ради тебя, Лэйн. Он выдержал паузу и как-то по-особенному произнес, заглядывая сверху вниз в мои глаза напротив: - Потому что ты мой смысл. В груди защемило. Борис находился сейчас так близко, и в то же время я с тянущей грустью осознавала, что нас разделяет нечто непознанное и труднопреодолимое. Мне резко потребовалось какое-то доказательство того, что мы рядом, и я потянулась к его губам. Но он меня опередил. Его теплые мягкие губы накрыли мои ласково, но настойчиво. Это был поцелуй человека, который вечность скучал по другому и бережно хранил в себе всю страсть, всю нежность до этого самого момента. Я прильнула к нему всем телом, запустив в золотистые волосы пальцы. Поцелуй незамедлительно углублялся, Борис завладел моим ртом, наши языки переплелись, но не дразня друг друга, движения Бориса были неспешными, уверенными, глубокими, основательными, он желал прочувствовать каждый момент прикосновения и давал это прочувствовать мне. Всецелое наслаждение друг другом. Поцелуй властный, обезоруживающий, от него кровь стучала в висках, а низ живота сжался, наполняясь теплом, требуя продолжения. Мужчина опустил ладони на мою поясницу и прижал крепко к себе. Даже в этом движении чувствовалась его сила. Этой силе хотелось подчиняться. Сейчас я готова была абсолютно на все, чтобы бы ни велел мне сделать Романов. Его хотелось слушаться безропотно, потому что только он мог сделать все идеально. Когда его пальцы поднялись вверх вдоль позвоночника и обхватили шею сзади, моя кожа покрылась мурашками. Голова кружилась от такого долгого поцелуя, а в ногах появилась слабость. Мужчина отстранился, оставив мои влажные приоткрытые губы, и эта внезапная нехватка Бориса вызвала в моем теле легкую дрожь, которую не удалось скрыть от его внимательного хмурого взгляда. - Моя нежная чувствительная девочка, - произнес он чуть хриплым полушепотом, отпуская меня. – Я глубоко сожалею о том, что ты вскоре покинешь меня. И в то же время безумно рад, что ты лишена подобных страданий заточения. - Ты также не заслуживаешь находиться здесь, - возразила я. Грустная улыбка украсила его красивое лицо. - Я там, где должен быть. Но это не навсегда. Дай мне еще немного времени, это все, о чем я прошу. «Ты так далеко от меня, - с горечью подумала я, глядя на мужчину перед собой, - сейчас я могу тебя коснуться, но ты так далеко. Неужели снова вот так просто отпустишь меня? Говоришь так, будто на этом все» Внезапно мои губы поджались от некоторой обиды и решимости. Я сделала шаг к столу и села на него, четко давая понять свою позицию: - Я не собираюсь так быстро покидать тебя. Я хочу побыть с тобой, хотя бы немного. И это все, о чем прошу я. Его внимательный взгляд задержался на моих голых коленях и плавно прошелся по изгибу бедер вверх. Лицо Бориса не выражало удивления, оно было спокойным, безмятежным, будто и сейчас он все держал под контролем. Я находилась под его полным контролем с самого начала. - Мне не хватает тебя, - прошептала я, качнув головой. – Не говори мне, что здесь все нереально, ведь твои поцелуи… Я запнулась. Я чуть не сказала, что его поцелуи сводят меня с ума абсолютно по-настоящему, но от накативших сильных эмоций внезапно замолчала, осознавая насколько глупо сейчас выгляжу на этом чертовом столе. От Бориса исходило внутреннее могущество и превосходство, а молчание тяготило меня, будто я делала что-то неправильно. Скажи что-то, пожалуйста. Романов повелительно смотрел мне в глаза сверху вниз и вдруг, положив ладони на мои колени, провел вперед, забравшись под юбку. Подцепив мгновенно нижнее белье, он одним ловким, но неспешным движением стащил трусики вниз и бросил их дальше на стол, после чего приблизился и заботливо откинул волосы за спину, чтобы лучше видеть возникшее смущение на моем лице. - Ты прекрасна в своем естестве. Мне нравится наблюдать за тобой. Как моментами стесняешься, как трепещут твои ресницы от возбуждения, как ты сгораешь от желания. Если бы я мог хотя бы наблюдать за тобой отсюда, мое заточение было бы блаженством. Поставив стул в метре от стола, Борис сел на него, не сводя с меня внимательного испытующего взгляда голубых глаз. - Я хочу, чтобы ты раздвинула ноги. Его ровный обволакивающий голос был подобен самому сладкому гипнозу. Более того, я искренне жаждала сделать Романову приятное, я хотела, чтобы он запомнил меня и эти чувства, чтобы оставшееся время в заточении он думал обо мне. Понимая, что не могу его ослушаться, да и не хочу, я почувствовала, как возникшее тепло между ног разгорается. Преодолевая стыд, я вцепилась в край стола пальцами и медленно развела ноги в стороны. Короткая юбка скользнула вверх, оставив меня внизу совершенно неприкрытой. Я готова быть его хорошей девочкой. Полуприкрытыми глазами я высматривала на его лице выражение одобрения. И мои щеки залились румянцем не только от возбуждения, но и от восхищенного взгляда Бориса. Не теряя своего благородства, он набрал в легкие больше кислорода, чем обычно, сдерживаясь, держа себя под контролем. - Умница. Мне нравится, когда ты послушная. Теперь сними платье. Избавься от белья. Оно тебе абсолютно ни к чему. Сделав, как он и велел, я расстегнула лиф и откинула его вместе с черным платьем за спину. - Нет, не своди ноги. Дай мне насладиться твоим прекрасным телом. Вернувшись в прежнюю позу, я терпеливо ожидала дальнейших указаний, и они последовали незамедлительно: - Поласкай свою грудь. Как бы тебе хотелось, чтобы это делал я? Покажи мне. Как бы мне этого хотелось? Я не знала. Борису со мной можно было делать все. Моя затуманенная желанием голова отказывалась больше думать. Мне хотелось оказаться во власти этого мужчины полностью и больше ничего. Я гладила нежную кожу и его слова усилили наслаждение: - У тебя хорошо получается. В его светлых глазах читалось возбуждение и удовольствие от увиденного. И это еще больше распаляло меня, заставляло забыть о стеснительности. Я могла сделать Борису приятное, и это возвышало меня, делало меня особенной. В его глазах я была именно такой. От моих прикосновений и поглаживаний грудь разгорячилась, стала особенно чувствительной, и мужчина, зная это, сказал: - Зажми. Растерявшись лишь на секунду, я послушно взяла набухшую горошину между большим и указательным пальцем, прислушиваясь к ощущениям. - Сильнее, Лэйн. Еще сильнее. С моих губ сорвался стон. Кажется, этого и добивался Борис, он хотел, чтобы я стонала. Мужчина тяжело сглотнул, будучи поглощенный происходящим, и расстегнул верхние пуговицы бордовой рубашки. Он не давал команды прекращать. Моя грудь вздымалась от учащенного дыхания, время от времени я тихо постанывала от приятной боли, но продолжала сжимать так, как хотел он. Между пальцами пульсировало, нестерпимо горячело, а между ног стало влажно настолько, что это мог заметить сидевший напротив. - Ты так красива, - завороженно произнес Романов. – Жаль, ты не видишь себя со стороны. Иди ко мне. Абсолютно голая, разгоряченная я стала напротив одетого владельца поместья. Он смотрел на меня с обожанием, крепко сомкнув челюсти, стараясь сохранить остатки самоконтроля. Борис поставил меня на колени перед собой и наконец позволил убрать пальцы от зажатого соска. Только мне стало легче, как он обхватил грудь широкой ладонью и припал к ней губами. Ахнув, я приобняла мужчину за спину, боясь, что меня не удержат ноги от ярких ощущений. Он облизывал, покусывал именно там, где было особенно чувствительно, и все мое внимание сосредоточилось на этом, как Борис опустил вторую руку к моей промежности. Его пальцы погладили влажные складки, дразня меня, но так и не вошли внутрь. - Невероятное удовольствие тебя возбуждать, - пробормотал он, закрывая мой рот жарким поцелуем. Этот поцелуй отличался от первого. Был нестерпимее, безумнее, всепоглощающим. Борис понемногу ослабевал привычную сдержанность. Оттянув волосы, он получил доступ к моей шее и голодно провел по ней языком, вызвав новую волну мурашек так, что я выдохнула: - Борис, я так хочу тебя. - Знаю. Потерпи, моя маленькая, - пробормотал он, и я увидела в его голубых глазах сладкое мучение, которое едва сдерживало бушующую страсть, готовую вот-вот вырваться наружу. - Я не могу терпеть, - виновато прошептала я, сгорая от желания, и закусила нижнюю губу, проводя ладонью по его натянутым брюкам от возбуждения. Я расстегнула холодную пряжку ремня, а затем и ширинку. Борис замер, наблюдая, как я опускаю вниз лицо. Несколько раз проведя кругами влажным языком, я подготовила его к тому, что будет дальше. Романов был в предвкушении и не смел меня останавливать. Когда обхватила конец нежно губами, мужчина выдохнул, расслабляясь. Держа аккуратно рукой, я облизывала всю поверхность, отдавая ласку и нежность. Борис собрал мои разметавшиеся пряди волос, намотал их в кулак и опустил мою голову ниже. Я ввела в рот глубже, он настойчиво уперся в горло, давая какое-то время мне привыкнуть к объему. - Ты такая умница, - пробормотал он, поднимая мою голову за волосы, и эта похвала разлилась по телу приятным теплом. Я все делаю правильно, ему хорошо. Это возбуждало еще больше. Заставляло меня стараться еще лучше. - Сможешь ли глубже? - Не знаю. Я попробую ради тебя. Лишь бы ты снова сказал мне ласковые слова. Лишь бы ты называл меня своей хорошей девочкой. Обхватив губами, я опустила голову ниже под его рукой, заглатывая значительно глубже. Горло расширилось от заполненности, стало нечем дышать, и я задержала дыхание, сдерживая порыв. Удовольствие и признание Бориса стоило любых неудобств. Благодаря ему эти неудобства превращались для меня в наслаждение. Я находилась полностью во власти Бориса, и это доводило меня до благоговейного трепета. Когда он дернул за волосы вверх, я успела вдохнуть кислород, прежде чем он снова вторгся в мое горло. Движения вверх-вниз сопровождались клокочущим звуком, и из постоянно открытого рта текли слюни, и даже в таком виде я была для него самой красивой. Романов тихо постанывал от удовольствия, и у меня в который раз свело низ живота, когда я представила его там внутри с такими же резкими толчками. Будто прочитав мои мысли, Борис внезапно поднял меня, оставаясь на стуле. Расставив мои ноги по сторонам от своих, он, держа меня за талию, медленно насаживал на себя, постепенно заполняя собой внутри горячее влажное пространство. Закусив нижнюю губу, я обвила его широкую спину руками, опускаясь ниже, привыкая. Внезапно он резко опустил меня вниз, войдя на всю длину. - Ааа, - не сдержала я со вздохом. - Это услада для моих ушей, твои стоны. Хочу, чтобы ты постоянно стонала. Чтобы мелководье наполнилось твоими сладкими томными криками. Отпустив талию, его ладони обхватили мою грудь. Вставая и опускаясь, я наслаждалась этим прекрасным чувством наполненности, чувством распирания изнутри и расширения себя Борисом. - Лэйн, ты можешь это делать быстрее. Я стала послушно увеличивать темп. Вместе с этим грудь стала подпрыгивать, и Романов одобрительно кивнул головой. - Быстрее, - сказал он и шлепнул меня по попе так, что ягодица порозовела. – Еще. Боль от внезапных шлепков и распространяющийся жар на коже вызывали во мне новые ощущения. Трение внутри становилось все сильнее и нестерпимее. Обхватив мою талию широкими ладонями, Борис насаживал меня на себя с какой-то невероятной скоростью так, что у меня на глазах выступили слезы. Еще немного и я была готова расплакаться от накатывающего пика блаженства, но мужчина вдруг поднял меня вверх, поставив на ноги и оставив ни с чем. Мне хотелось завыть, но он закрыл мой рот поцелуем. И снова поцелуй отличался от предыдущих. Этот говорил о том, что я была его. Я всецело принадлежала ему. - Слишком рано, - пробормотал он мне в губы, аккуратно укладывая на стол. – Хочу, чтобы ты запомнила нашу встречу. Чтобы не сказала, что это сон. Одним рывком он скинул с себя бордовую рубашку и закинул мои ноги себе на плечи. Шлепнул еще раз, и я всхлипнула, - ягодицы были налиты жаром от его ладоней. - Умница, терпи, - одобрил он. – Я восхищаюсь твоей смелостью. Твоей самоотдачей. Мне нравится в тебе все, - говорил Борис, рассматривая меня, а вид перед ним оказался самый что ни на есть открытый. Он провел пальцем по ягодицам и внезапно ввел его не туда, куда я ожидала. - Ах, - не сдержалась я, напрягаясь от боли. - Тише, тише. Расслабься. Мужчина, нависнув надо мной, поцеловал в щеку, в нос, в губы, будто старался приободрить. - Вот так, - гладил он меня по волосам, - как же хорошо с тобой, Лэйн. - И мне хорошо, - мучительно выдохнула я. В этом было безусловное удовольствие - удовлетворять Бориса Романова. Я была его единственной, с кем он мог делать все, что хотел. Это была моя власть над ним, как и его очевидная власть надо мной. Наконец он снова стал входить в меня, медленно заполняя, и я закатила глаза от удовольствия. В этой позе получилось еще глубже, и, войдя до конца, он замер, наблюдая за моим выражением лица с приоткрытыми губами от удовольствия. - Наши тела идеально подходят друг другу, - с упоением заметил он. - Пожалуйста, - прошептала я, пытаясь двигать бедрами под ним, - еще. В уголках его глаз появились мелкие морщинки от довольной улыбки. - Осторожней, Лэйн, мне может понравиться твоя мольба. Оперевшись на локти, Борис обхватил мое лицо ладонями, сковав в объятиях, и снова резко вошел. Он увеличивал темп, но каждый раз неизменно вводил до упора, доводя меня до исступления, Борис все делал основательно. Пряди светлых волос упали на его лицо. Под ритмичные жесткие движения я смотрела в его голубые глаза и не видела больше ничего вокруг. Существовали лишь он и я. Мы. Это единение, чувство сплоченности, целостности охватило нас обоих. Борис опустил лоб к моему и прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Его бедра ускорились. Я обхватила широкую спину руками, и в этот момент не было никого на свете ближе и роднее нас двоих. - Борис, я сейчас… - выдохнула я, стараясь предупредить, спрашивая разрешения. И он кивнул, вновь глядя на меня изучающе уставшими глазами. Эйфория взорвалась внутри меня и поглотила все изможденное тело расслабляющей волной. Вслед за этим последовала вторая волна, еще сильнее, дыхание замерло, и я прогнулась, дрожа, впиваясь в спину мужчины пальцами. Он достиг предела почти сразу же, внутри меня приятно запульсировало, заполняя белой жидкостью. - Я люблю тебя, - тихо сказал Борис, скользя затуманенным взглядом по моему лицу. Мои глаза были мокрыми от всего произошедшего, и я тоже жадно рассматривала его красивые благородные черты лица, внезапно и абсолютно не вовремя вспомнив, что, возможно, мы больше никогда не увидимся. В горле стал ком слез. Я судорожно старалась запечатлеть в памяти как можно четче запах и вкус кожи Бориса, звук его дыхания и голоса, каждый фрагмент его внешности, волшебный цвет этих бездонных глаз. - И я люблю тебя, - прошептала я, сдерживая слезы. – Я так люблю тебя. Услышав в голосе нотки отчаяния, мужчина крепко сжал челюсти, его взгляд стал тверже. - Я покину это место очень скоро, обещаю. Я буду с тобой. Слышишь? – Романов стер с моей щеки слезу подушечкой большого пальца, и я кивнула. - Будем жить в Роткове, да? - Да, Лэйн, поместье нас ожидает. В моем кабинете диван значительно удобней этого чертого стола. А что уж говорить о широкой кровати. - И настойкой угостишь? Борис рассмеялся, обнажив ровные белые зубы. И я тоже стала смеяться сквозь слезы. - Ради тебя что угодно, Лэйн. Моя любимая девочка, - гладил он мои волосы, - самая красивая, самая лучшая во всех мирах. Я клянусь тебе, мы будем вместе.