Конец всегда один... или нет?

Спустя бесчисленное множество путей геноцида, после того как Игроку в очередной раз наскучила эта кровавая рутина, он совершил то, что делал уже сотни раз: просто удалил игру. И Санс вновь умер от стирания кода. Его сознание растворилось в цифровом небытии, уходя на заслуженный покой, о котором он так часто мечтал в перерывах между смертями. Но покоя не случилось. Санс резко открыл глаза и первое, что он заметил был потолок своего дома. Он попал в прошлое за пару месяцев до начала геноцида. "И опять я здесь." — горько подумал скелет, поднимаясь с дивана. В его костях не было привычной лени, лишь тяжелая усталость от бесконечных повторений. Вместо того чтобы отпустить очередную шутку про скелета или кости, он мгновенно телепортировался. И вот он уже стоит перед массивными, древними дверями Руин. Санс смотрел на эти двери, и перед глазами всплыло жуткое видение: как оттуда выходит Фриск, покрытый пылью, с безумным взглядом и поднятым Уровнем Резни, держа в руках игрушечный нож. Он тяжело вздохнул и прислонился спиной к холодной поверхности двери. Нужно было хоть как-то развеяться, хоть на секунду отогнать нарастающее отчаяние. — Тук-тук. — тихо произнес он, начиная свою коронную шутку, надеясь услышать ответ от Ториэль, которая бы спросила — Кто там? Но никто не ответил... Тишина была абсолютной. Ни шороха, ни шагов, ни голоса Ториэль. "Что?" — Санс вдруг опомнился. Он взглянул на дверь, затем мгновенно телепортировался обратно в свой дом и посмотрел на часы на стене. Стрелки показывали ровно 12:00. Именно в это время старая Леди обычно стояла за дверью Руин, ожидая падения человека, и они перебрасывались своими шуточками через дверь. Но сейчас там было пусто. И не потому, что человек еще не упал, а потому что... чего-то не хватало. И тут Санс заметил кое-что еще. Точнее, он это услышал. Вернее, не услышал. В доме было слишком тихо. Никакого грохота кастрюль, никакого радостного напевания, никакого запаха готовящихся спагетти. — Папс! — крикнул Санс, и его голос, обычно такой расслабленный, теперь звучал резко и тревожно. Ответом ему была лишь звенящая пустота. Санс рванул на кухню. Но на кухне было пусто. До этого момента, прожив тысячи жизней и смертей, Санс всегда носил маску беззаботного шута. Смерть брата стала для него неизбежной судьбой, к которой он привык, которую предвидел и которую каждый раз пытался предотвратить, зная, что чаще всего потерпит неудачу. Но сейчас... Папируса просто не было. "Где Папс?" — с леденящим ужасом пронеслось в его черепе. Это чувство было новым, незапятнанным цинизмом тысяч смертей. Это был чистый, первобытный страх. Не теряя ни секунды, Санс телепортировался к дому Андайн. Он оказался у её двери и начал яростно колотить в неё кулаком. — Андайн! Открой! Это срочно! — кричал он, и в его голосе сквозила паника. Но никто не ответил... Тревога внутри Санса нарастала с каждой секундой, превращаясь в лавину. Забытые чувства, которые он хоронил под слоями апатии и шуток ради собственного состояния, прорвались наружу. Страх. Отчаяние. Одиночество. Он начал лихорадочно телепортироваться по всему Подземелью. Сноудин? Пусто. Хотлэнд? Ни души. Водопадье? Тишина. Новый дом? Пусто. Санс бегал, кричал, звал всех, кого знал: Гриллби, Альфис, Азгора. — Эй! Есть кто живой?! Отзовитесь! Но никто не отвечал... Подземелье было мертвым. Не в смысле, что все были убиты человеком с ножом. А в смысле, что здесь вообще никого не было. Будто мир перезагрузился не в начало игры, а в точку до её запуска. Или же... кто-то стер всех ещё до того, как Санс успел открыть глаза. Санс остановился посреди пустой снежной равнины, тяжело дыша. Вокруг была лишь белая пустыня и гробовая тишина. Он остался один. Но Санс не собирался сдаваться так просто. Он скелет, который видел конец тысячи раз. Собрав волю в кулак, он телепортировался к Барьеру. Но там ничего не было. Барьера не было. "Что?" — пронеслось в его голове с неверием. Барьер просто испарился? — "Как это возможно? Я же в прошлом... Или нет?" Надежда вспыхнула в его глазах. А что, если это не прошлое? Что, если он попал в тот единственный таймлайн, о котором мечтал? Где Игрок прошел путь Пацифиста, разрушил Барьер и выпустил всех монстров на поверхность, к солнцу и свободе? Санс ускорил шаг, переходя на бег. Он бежал к выходу, к свету, к жизни. Но вдруг его путь преградила стена. Это была гигантская, мерцающая зеленая стена, состоящая из бесконечного потока нулей и единиц. Санс поднял взгляд на эту цифровую завесу, и холодное, леденящее душу осознание накрыло его волной. Причина, по которой в подземелье нет ни души, стала ясна. Мир не был спасен. Он был сломан. "Игрок изменил код игры." — понял Санс с горькой, трагической усмешкой. Этот мир больше не функционировал. Здесь не было стремлений, не было судьбы, не было жизни. Зачем что-то делать, если мир сломан? Зачем пытаться жить в декорации, из которой вынули всех актеров? — Остается только ждать перезапуска. — пробормотал Санс, и его голос прозвучал глухо в мертвой тишине. Он телепортировался обратно в свой дом, прямо на диван. Усталость, накопленная за вечность циклов, накатила на него волной. Он закрыл глазницы, надеясь, что если конец наступит, то хотя бы во сне, а не в состоянии бодрствующего кошмара. Санс начал медленно погружаться в сон. Он ждал смерти, желая, чтобы она пришла быстро и бесполезно, как и всё остальное. Но ничего не произошло... Прошел день. Два. Неделя. Месяц. Год. Время текло, но мир не менялся. Он оставался нетронутым. Санс оказался заперт в этой статичной ловушке. Дни сливались в годы, годы — в десятилетия. Одиночество начало точить его разум, как вода точит камень. В голове постоянно всплывали воспоминания: крики монстров, блеск ножа Фриска, моменты его собственной мучительной смерти. Эти образы кружились в хороводе безумия, не давая забыться. И вот, в очередной тысячный раз, Санс пытался восстановить свою машину в лаборатории, надеясь найти способ выбраться. Но у него ничего не получалось. В один из бесчисленных дней терпение Санса лопнуло. Он окончательно слетел с катушек. Без тени сомнения, движимый единственным желанием прекратить эти вечные мучения, он призвал свой Гастер Бластер. Скелет направил мощнейшее оружие прямо на себя. — Конец. — прошептал он и выстрелил. Луч энергии ударил в него... но боли не было. Санс остался целым и невредимым. Его код, как и код всего этого сломанного мира, был защищен от любых изменений, даже от самоуничтожения. Он стал бессмертным узником в тюрьме из собственных данных. Санс схватился за голову костлявыми пальцами и начал истерически смеяться. Смех был сухим, трескучим, полным отчаяния. Он эхом разносился по всему мертвому подземелью, сотрясая виртуальную землю, но никто не слышал его. Никому не было дела. — Я... я не заслуживаю этого! — бормотал он безумным, срывающимся голосом, качаясь из стороны в сторону. — Я не должен был здесь оказаться! Это не моя судьба! Моя судьба — умереть! УМЕРЕТЬ! И тут, в хаосе его безумной черепушки, вспыхнула искра. Глаза Санса вспыхнули ярко-синим огнем. Он телепортировался прямо к той самой зеленой стене кода, что ограждала Подземелье от поверхности. Он поднял взгляд на постоянно меняющиеся единицы и нули, и на его лице расцвела широкая, жуткая, безумная улыбка. — Э-э-это всё ради тебя, Папс. — пробормотал он дрожащим голосом. — Если я не могу умереть внутри... я умру снаружи. Он сделал шаг к стене. Потом второй. Вот он уже почти касался мерцающего потока данных. Санс протянул руку и коснулся кода стены. Мгновенно его тело вступило в реакцию с чужеродным потоком данных. Санса начало рвать на части. Он глючил: его торс отделялся от ног, череп превращался в пиксельную кашу, затем собирался обратно, потом снова распадался. Это происходило бесчисленное множество раз в секунду. И наконец, один из таких глюков стал фатальным. Код Санса просто не выдержал напора. Его данные начали стираться превращаясь в чистый ноль. Санс исчез, растворившись в цифровом шуме, став частью удаленных файлов. ... .. . Прошло множество лет в реальном мире. Старый, покрытый пылью компьютер Игрока стоял в углу детской комнаты. Сын Игрока, маленький мальчик с любопытными глазами, включил древнюю машину. Мальчик открыл корзину файлов и увидел странную, глючную иконку в виде разбитого красного сердца с надписью "Undertale". Файл выглядел поврежденным, искаженным, будто пережившим вирус. — Undertale. — прошептал мальчик, читая название вслух. Детское любопытство пересилило осторожность. Он два раза кликнул мышкой по сердцу, заходя в игру. Экран погас, затем замерцал странными цветами. Игра запуститься не смогла. Вместо заставки вылезло системное окно с ошибкой и предложением: "Для входа в игру необходимо установить критическое обновление. Нажмите 'Загрузить', чтобы восстановить файлы." Недолго думая, пацан радостно нажал кнопку загрузки. Полоска прогресса поползла вверх. Мальчик сидел и ждал, болтая ногами, совершенно не представляя, на что он только что обрек себя и свою семью. Он не знал, что вместе с обновлением он загружал обратно в мир нечто сломанное и безумное. Нечто, что помнит каждую смерть и жаждет исправить свой код любой ценой.