Ночной порт Сунрим

Сунрим никогда не был тихим городом. Даже глубокой ночью здесь что-то жило. Дышало. Шумело. Море билось о бетонный берег порта, старые вывески мигали красным и синим, а рыбацкие лодки лениво покачивались у причала, будто тоже устали от этого города. Сунрим пах солью. Мокрым асфальтом. Сигаретами. И деньгами. Большими деньгами. Особенно центр города. Высокие здания, клубы с неоновыми вывесками, дорогие машины, рестораны с панорамными окнами — всё это давно стало другой стороной портового города. Красивой. Дорогой. Опасной. И почти в каждом таком месте так или иначе звучало имя Чон Чонгука. — Люди Чона уже приехали. — Этот клуб теперь его территория. — Не связывайся с ними. В Сунриме слишком многие пытались проверить, насколько далеко можно зайти. Обычно — один раз. В Сунриме имя Чонгука не произносили громко. Не потому что боялись крика. А потому что знали: ему даже повышать голос не нужно. Чонгуку было двадцать семь. Слишком молодой для того влияния, которое у него уже было. И слишком спокойный для человека, которого весь город считал опасным. Он редко улыбался. Редко говорил много. Но если Чонгук что-то решал — это становилось законом. Старый порт Сунрима когда-то видел его совсем другим. Сбитые костяшки. Дешевые сигареты. Драки возле складов. Парня, который слишком рано понял: если не станешь сильнее остальных — тебя сломают. И Чонгук стал. Теперь половина города принадлежала ему прямо или косвенно. Клубы. Охрана. Люди. Связи. Но Сунрим всё равно помнил того мальчишку из портового района. Наверное, поэтому здесь его боялись сильнее. Сегодня Чонгук сидел на крыше собственного клуба в центре города, лениво затягиваясь сигаретой. Ветер лениво скользнул по крыше, смешиваясь с запахом соли и табака. Внизу продолжал светиться Сунрим. Будто вообще не собирался спать. Рядом стоял Ким Намджун. Друг детства. Человек, который был рядом ещё тогда, когда у Чонгука не было ничего, кроме характера, злости и желания никогда никому не подчиняться. Намджун опёрся локтями о перила и коротко усмехнулся: — Ты когда-нибудь отдыхаешь вообще? Чонгук даже не посмотрел в его сторону. Только выдохнул дым куда-то в ночное небо. — А ты когда-нибудь перестанешь ворчать? — Нет. Ночной ветер трепал его тёмные волосы. — Ты опять куришь как псих. Чонгук усмехнулся уголком губ. — А ты опять лезешь не в своё дело. Ким Намджун фыркнул, опираясь локтями о перила. — Если твоя мать узнает, что ты пачку за вечер убил, она меня прибьёт. — Моя мать и без этого тебя прибьёт. Оба коротко рассмеялись. Кто-то должен следить, чтобы ты окончательно не свихнулся. Чонгук тихо хмыкнул. Внизу мигали огни улиц. Где-то далеко слышался гудок корабля. Море шумело так спокойно, будто этот город не прятал в себе ничего опасного. Но Сунрим всегда был обманчиво красивым. Особенно ночью. Намджун вдруг кивнул куда-то вниз: — Сегодня опять драка была возле порта. — Мм. — Твои уже разобрались. Чонгук молча затушил сигарету о металлические перила. И только после этого спокойно спросил: — Серьёзно? — Нет. Пацаны сцепились. Ничего нового. Чонгук коротко кивнул. Такие вещи давно стали частью города. Частью его жизни. Иногда ему казалось, что Сунрим вообще держится только на упрямстве, море и людях, которым нечего терять. Иногда ему казалось, что весь этот город знает о нём больше, чем кто-либо на самом деле. Кроме, пожалуй, родителей. И Намджуна. Ветер снова ударил запахом соли. Чонгук медленно поднял взгляд куда-то вдаль. Туда, где за огнями центра уже начиналась старая часть города. Порт. Окраина. Место, с которого всё когда-то началось. Несколько секунд между ними снова стояла только ночь. Шум моря где-то внизу. Ветер. И старый Сунрим вдали. Ночной ветер снова ударил запахом моря. Намджун молча стоял рядом. А потом хмыкнул: — Они опять хотят вернуть тебя в семейный бизнес? — Они никогда не переставали этого хотеть. — А ты? Чонгук медленно затянулся сигаретой. Внизу шумел Сунрим. Его город. Его территория. Его жизнь. — Слишком поздно что-то менять. Намджун ничего не ответил. Потому что знал: когда Чонгук говорит таким голосом — лучше не спорить. Через несколько секунд рядом появился ещё один человек из их компании. — Босс. — Мм? — На окраине продают старый спортзал возле порта. Чонгук медленно поднял глаза. — И? — Район хороший. Можно расшириться. — Только там в последнее время слишком неспокойно. — В смысле? — После старого склада люди всё чаще съезжают. Намджун ненадолго замолчал. — Говорят, кто-то специально давит на район. Чонгук медленно поднял взгляд. — Значит, кто-то хочет освободить место. Ночной ветер ударил запахом моря. Где-то далеко мерцали старые огни окраины Сунрима — той части города, куда Чонгук уже давно не приезжал сам. Слишком старая. Слишком шумная. Но всё ещё живая. Он медленно затушил сигарету о перила. — Завтра посмотрим. Чонгук затушил сигарету о металлические перила. Внизу всё ещё светился ночной Сунрим. Город не спал. Даже сейчас. Где-то далеко шумело море. Ночной ветер скользнул по чёрной ткани его куртки, тронул тёмные волосы и снова принёс запах соли. — Всё-таки хочешь забрать тот спортзал? Чонгук сунул руки в карманы. — Сначала посмотрю нормально. — Ты так говоришь только тогда, когда уже всё решил. Чонгук усмехнулся уголком губ. Телефон в кармане неожиданно завибрировал. Он мельком посмотрел на экран. «Мама». Намджун сразу тихо хмыкнул: — Всё. Теперь ты пропал. Чонгук лениво толкнул его плечом и ответил: — Да, мам. Голос матери сразу стал слышен слишком отчётливо. Тёплый. Но уже недовольный. — Ты ещё не дома? — Нет. — Чонгук-а, время вообще видел? Он невольно посмотрел на часы. Почти час ночи. — Видел. — И? — Работа. — У тебя всегда работа. Намджун рядом тихо прыснул со смеху. Чонгук бросил на него предупреждающий взгляд. — Мы завтра утром вылетаем, — продолжила мама. — Самолёт в семь. — Мм. — И лететь почти три часа. — Я знаю, мам. — Тогда встречай нас нормально. Чонгук медленно выдохнул. Вот оно. Он уже чувствовал, к чему всё идёт. — У меня завтра дела. — Чон Чонгук. — Я серьёзно. На другом конце послышался тяжёлый вздох. А потом уже голос отца: — Не дави на него. — Я не давлю. — Ты всегда давишь. Намджун рядом уже отвернулся, чтобы нормально посмеяться. Чонгук закатил глаза. — Пап, скажи ей. — Я сказал. — Очень помог. Отец тихо усмехнулся. Даже через телефон чувствовалась его усталость. Спокойная. Тяжёлая. Но знакомая. Последние месяцы отец действительно стал быстрее уставать: давление, сердце, постоянные перелёты между Сеулом и Сунримом. И именно поэтому родители всё чаще говорили о возвращении домой. Навсегда. — Мы и сами доедем, — спокойно сказал отец. — Не маленькие. — Вот именно, не маленькие, — тут же вставила мама. — Поэтому сын должен нас встретить. — Мам… — Я тебя вообще-то три месяца не видела. Чонгук прикрыл глаза. И почему-то именно в этот момент шум клуба за спиной начал раздражать сильнее обычного. На секунду Чонгук замолчал. И Намджун рядом сразу перестал улыбаться. Потому что они оба знали: против такого аргумента у Чонгука никогда не было шансов. — Я приеду потом домой, — уже тише сказал он. — Обещаю. Мама молчала ещё пару секунд. А потом неожиданно спросила: — Ты опять куришь? Чонгук автоматически посмотрел на сигарету между пальцев. Намджун рядом сразу согнулся от смеха. — Нет. — Чон Чонгук. — Немного. — «Немного» — это сколько? — Мам… — Я сейчас Намджуну позвоню. Намджун моментально выпрямился: — Тётя, я вообще не при делах! Чонгук не выдержал и тихо рассмеялся. Мама тоже фыркнула: — Намджун-а, ты хоть следи за ним иногда. — Я пытаюсь, тётя. Но ваш сын неуправляемый. — Весь в отца. — Я вообще-то всё слышу, — спокойно сказал отец. И впервые за весь разговор Чонгук улыбнулся нормально. Тепло. По-настоящему. Потому что рядом с ними он всегда становился другим. Не человеком, которого боялся весь Сунрим. А просто сыном. — Ладно, — наконец сказала мама. — Только не пропадай завтра. — Не пропаду. — И поешь нормально. — Хорошо. — И не кури так много. Чонгук прикрыл глаза. — Хорошо. Когда звонок закончился, несколько секунд вокруг снова стояла только ночь. Шум далёкого моря. Ветер. Свет города внизу. Намджун покачал головой: — Нет, ну ты реально умеешь разговаривать только с одной омегой в мире. Намджун уехал первым. А Чонгук ещё долго стоял на крыше один. Сунрим шумел внизу, будто вообще не собирался спать. А потом он всё-таки достал ещё одну сигарету. Чонгук усмехнулся и снова посмотрел куда-то в сторону старого порта. Туда, где за огнями центра уже начиналась другая часть Сунрима. Более старая. Более шумная. И почему-то именно туда его тянуло всё сильнее. А в это же время, в другом конце страны, утро только медленно начиналось. Утро встретило Сеул дождём. Мелким. Холодным. Таким, после которого весь город казался серым. Ким Тэхён стоял возле панорамного окна аэропорта, держа в руках стакан уже остывшего кофе. Посадку ещё не объявили. Людей вокруг было много: кто-то спешил, кто-то разговаривал по телефону, кто-то сонно сидел возле зарядок. А Тэхён просто смотрел на дождь за стеклом. — Ты всё ещё можешь отказаться. Он даже не обернулся. Потому что голос матери узнал сразу. — Мам. Она подошла ближе, поправляя воротник его пальто. Как всегда. — Я серьёзно, Тэхён-а. — Я тоже серьёзно. — В Пусане полно больниц. Зачем именно Сунрим? Тэхён тихо выдохнул. Этот разговор длился уже почти месяц. — Потому что я устал от Сеула. Отец, стоявший рядом, только усмехнулся: — В двадцать пять люди обычно говорят, что хотят в Сеул. А не наоборот. Тэхён всё-таки улыбнулся. Слабо. — Значит, я странный. — Ты всегда был странным, — спокойно сказала мама. Но в её голосе всё равно слышалось беспокойство. Потому что Сунрим ей не нравился. Слишком шумный. Слишком опасный. Слишком далеко от привычной жизни сына. — Это временно, — мягче добавил Тэхён. — Я просто попробую. — В маленькой больнице на окраине? — Пока да. — Ты окончил медицинский почти с отличием. — Мам… — Нет, я серьёзно. Ты должен идти в хорошую больницу. В нормальную. С оборудованием. С перспективами. Тэхён отпил уже холодный кофе. И спокойно ответил: — Меня туда не взяли. Тэхён отпил уже холодный кофе. — Видимо, характера во мне оказалось больше, чем опыта. После этих слов мама сразу замолчала. Потому что знала: это всё ещё задевало его. Очень. Тэхён действительно был талантливым. Все это знали. Но опыта не хватало. А большие больницы любили опыт больше, чем талант. Отец осторожно коснулся плеча сына: — Это не значит, что ты плохой врач. — Я знаю. — Тогда почему так выглядишь? Тэхён тихо усмехнулся. — Потому что моя гордость всё ещё умирает. Мама не выдержала и всё-таки улыбнулась. А потом снова поправила его волосы. — Просто будь осторожен. — В Сунриме живут бабушка и дедушка. Не в лесу же. — Иногда мне кажется, что портовые города хуже леса. — А мне кажется, люди везде одинаковые. Отец тихо рассмеялся. И именно в этот момент по аэропорту раздалось объявление о посадке. Тэхён взял чемодан. Мама тут же нахмурилась: — Почему он такой тяжёлый? — Потому что ты засунула туда половину квартиры. — А вдруг тебе пригодится? — Мне не нужен увлажнитель воздуха на три килограмма. — Тэхён-а! Отец рядом уже откровенно смеялся. И сам Тэхён наконец улыбнулся нормально. Тепло. По-настоящему. Перед посадкой мать вдруг неожиданно взяла его за руку. Крепко. — Звони каждый день. — Мам… — Я серьёзно. Тэхён мягко сжал её ладонь в ответ. — Хорошо. А потом, уже уходя к посадке, он даже не подозревал, что этот рейс изменит всю его жизнь. Самолёт давно набрал высоту. За иллюминатором тянулись плотные серые облака, а внутри салона стоял тот самый сонный шум утреннего рейса: тихие разговоры, шуршание пакетов, редкие звонки ремней безопасности. Тэхён сидел у окна, рассеянно глядя куда-то в небо. Телефон всё ещё хранил последние сообщения матери. «Позвони, когда прилетишь». «И нормально поешь». Тэхён невольно усмехнулся. Потом прикрыл глаза. Он почти не спал ночью. Слишком много мыслей. Сунрим. Новая работа. Новый город. И чувство, будто он зачем-то возвращается туда, откуда когда-то уже уехал. Внезапно по салону раздался немного взволнованный голос стюардессы: — Уважаемые пассажиры, если на борту есть врач, пожалуйста, сообщите экипажу. Несколько человек сразу подняли головы. Где-то впереди послышался шум. Чей-то испуганный голос. Тэхён открыл глаза почти сразу. И уже через секунду поднялся с места. Стюардесса, быстро проходившая мимо, заметила его: — Вы врач? — Да. — Пожалуйста, пройдите со мной. Тэхён кивнул и уже хотел пройти вперёд, когда один из бортпроводников рядом неожиданно нахмурился: — Подождите. У вас есть подтверждение? Тэхён слегка опешил. — Что? — Лицензия. Документ. Салон вокруг начал шуметь сильнее. Где-то впереди женщина уже откровенно говорила дрожащим голосом: — У него снова сердце… Пожалуйста… Тэхён почувствовал, как внутри неприятно сжалось. — Послушайте, сейчас не время— — Мы обязаны проверить— — Тогда берите ответственность на себя. Потому что время сейчас важнее документов. Если ему станет хуже за эти пять минут — виноваты будете вы. Но бортпроводник всё ещё колебался. И именно в этот момент рядом раздался спокойный женский голос: — Вы серьёзно собираетесь спорить сейчас? Тэхён обернулся. Женщина, сидевшая через проход, смотрела на сотрудника самолёта с таким холодным спокойствием, что тот моментально замолчал. Элегантная омега. Прямая спина. Тяжёлый взгляд человека, привыкшего, что его слушают. Рядом с ней мужчина тяжело дышал, прижимая ладонь к груди. И даже сейчас пытался выглядеть спокойным. — Но мы должны— — Вы должны дать врачу пройти, — перебила она. — Или хотите потом объяснять, почему потеряли время? Тишина. Бортпроводник сразу отступил. Тэхён больше ничего не сказал. Только быстро подошёл ближе и опустился рядом с мужчиной. — Здравствуйте. Я врач. Мужчина попытался выпрямиться: — Всё нормально… — Если бы было нормально, мы бы сейчас не встретились. Тэхён говорил спокойно. Ровно. Так, будто вокруг вообще не было паники. И почему-то именно это заставляло людей успокаиваться. Женщина рядом всё ещё крепко держала мужа за руку. Тэхён осторожно коснулся его запястья, проверяя пульс. Слишком быстрый. Неровный. — Таблетки принимали перед вылетом? Мужчина виновато отвёл взгляд. Женщина сразу закрыла глаза: — Я же говорила тебе. — Не начинай сейчас… Даже в таком состоянии он пытался говорить спокойно. Тэхён тихо выдохнул. — Мне нужна аптечка. И вода. Стюардессы засуетились почти сразу. Салон всё ещё напряжённо шумел. Но сам Тэхён будто отгородился от этого. Сейчас существовали только: пульс, дыхание, давление, и человек перед ним. Чёткие движения. Спокойный голос. Уверенный взгляд. Через несколько минут дыхание мужчины стало ровнее. Плечи наконец расслабились. А женщина рядом впервые за всё это время нормально выдохнула. Тэхён только теперь позволил себе чуть расслабиться. — Уже лучше? Мужчина медленно кивнул. — Да… Спасибо. Несколько секунд женщина просто смотрела на Тэхёна. Внимательно. Будто пыталась запомнить. А потом неожиданно мягко сказала: — Вы очень молодой врач. Тэхён едва заметно улыбнулся. — Мне это часто говорят. И впервые за всё время мужчина рядом тихо усмехнулся. Не зная, что совсем скоро имя этого молодого омеги будет звучать в их доме слишком часто. Напряжение в салоне постепенно начало спадать. Пассажиры снова заговорили тише, а стюардессы наконец смогли нормально выдохнуть. Самолёт приземлился вовремя. Тэхён только теперь позволил себе нормально выдохнуть. Напряжение в салоне постепенно спадало: кто-то уже вставал со своих мест, кто-то доставал телефоны, кто-то торопливо собирал вещи. Стюардессы снова улыбались так, будто ничего не произошло. Но женщина рядом всё ещё не отпускала руку мужа. Будто до сих пор боялась, что ему снова станет плохо. Тэхён спокойно убрал аптечку обратно и уже хотел подняться, когда мужчина неожиданно остановил его: — Подождите. Тэхён поднял взгляд. Мужчина выглядел уже намного лучше. Только усталость всё ещё оставалась в глазах. — Спасибо вам. Голос был спокойным. Низким. Уверенным. Даже после случившегося в нём чувствовался человек, привыкший держать всё под контролем. Тэхён слегка покачал головой: — Вам нужно будет проверить сердце после прилёта. И больше не пропускать таблетки. Женщина рядом сразу недовольно посмотрела на мужа: — Я ему то же самое говорю уже три года. — И всё ещё не устали? — неожиданно спросил Тэхён. Она тихо фыркнула: — К сожалению, я слишком сильно его люблю. Мужчина только тяжело вздохнул, будто слышал это уже сотни раз. И почему-то от этого между ними чувствовалось что-то очень тёплое. Очень настоящее. Тэхён уже собирался уйти, когда женщина вдруг спросила: — Как вас зовут? — Ким Тэхён. На секунду она замолчала. А потом неожиданно улыбнулась: — Какое красивое имя. Тэхён чуть растерялся от такой прямоты. А женщина продолжила абсолютно спокойно: — У меня есть сын. — Вы всегда так быстро пугаете людей? — Только тех, кто мне нравится. — Боже мой, не начинай пугать людей сразу, — устало пробормотал мужчина рядом. Тэхён невольно тихо рассмеялся. И впервые за весь полёт напряжение окончательно исчезло. Женщина довольно улыбнулась, будто только этого и добивалась. — А что? Вдруг судьба. — Судьба сейчас мечтает выйти из самолёта, — спокойно заметил её муж. — Не слушайте его, — сразу сказала она Тэхёну. — Он просто делает вид, что серьёзный. — Потому что кто-то в этой семье должен. Тэхён снова едва заметно улыбнулся. Странно. Но рядом с этими людьми было удивительно спокойно. Будто он разговаривал не с незнакомцами. Мужчина наконец протянул руку: — Чон Хансан. Тэхён коротко замер. Фамилия прозвучала слишком знакомо. Но мысль тут же ускользнула. — Ким Тэхён. — Я запомню, — спокойно сказал альфа. — И спасибо ещё раз. Тэхён мягко кивнул. Но мужчина вдруг добавил уже серьёзнее: — Если когда-нибудь понадобится помощь — скажите. Тэхён чуть нахмурился: — Всё хорошо, правда. Хансан только слабо усмехнулся. — В Сунриме многие знают моё имя. И почему-то сказал он это без хвастовства. Просто как факт. Женщина рядом тут же посмотрела на мужа: — Теперь ты звучишь страшно. — А разве нет? — Иногда очень. Тэхён снова тихо рассмеялся. А потом неожиданно женщина снова посмотрела прямо на него. Внимательно. Тепло. — Если вдруг ещё раз встретимся — значит, точно судьба. На секунду Тэхён замер. А потом всё-таки улыбнулся: — Тогда постараюсь не убегать. Женщина довольно засияла. — Вот! Слышал? Альфа только устало покачал головой. А за окнами самолёта уже шумел Пусан. И никто из них ещё не знал, что Сунрим действительно столкнёт их снова очень скоро… Пусан встретил дождём. Не сильным. Тихим. Тем самым, после которого воздух возле моря становится холоднее, а город — будто серее. Ким Тэхён вышел из аэропорта, глубже запахивая пальто. Ветер сразу ударил запахом соли. Моря. И чего-то до боли знакомого. Сунрим находился всего в нескольких часах отсюда. Но почему-то именно сейчас внутри появилось странное чувство. Будто он действительно возвращается домой. — Тэхён-а! Он обернулся почти сразу. Пожилой омега уже быстро спускался по ступенькам ко входу. — Бабушка… Она тут же крепко обняла его, даже не дав нормально поставить чемодан. — Как же ты похудел. — Мамы мне было мало? — Твоя мама хотя бы далеко. А я теперь буду видеть это каждый день. Тэхён тихо рассмеялся впервые за весь день. По-настоящему. Рядом уже подходил дедушка. Спокойный. Немного медленный. Но всё с той же тёплой улыбкой. — Долго летел? — Нормально. — Устал? — Немного. Дедушка молча забрал у него чемодан. Как делал всегда. И почему-то от этого внутри стало теплее. Будто Тэхён снова ненадолго стал ребёнком. Дорога до Сунрима прошла почти в тишине. За окнами мелькали: мокрые дороги, редкие вывески, море где-то совсем рядом. А потом появились знакомые улицы. Порт. Старые дома. Рыбные магазины. Тэхён медленно смотрел в окно, чувствуя, как внутри что-то странно сжимается. Сунрим почти не изменился. Только будто стал взрослее. Тяжелее. Темнее. — Всё ещё хочешь остаться здесь? — вдруг тихо спросила бабушка. Тэхён перевёл взгляд на улицу за стеклом. На мокрые огни. На людей под зонтами. На море, которого почти не было видно за дождём. — Да. И сам удивился тому, насколько уверенно это прозвучало. Машина свернула в старый район. Тот самый. Где прошло почти всё его детство. Небольшие дома стояли слишком близко друг к другу. На верёвках всё ещё сушились сети. Из открытых окон доносился запах еды. И почему-то именно здесь Тэхён впервые за долгое время смог нормально выдохнуть. Будто Сеул всё это время держал его слишком крепко. Когда они остановились возле дома, дождь уже почти закончился. Тэхён вышел из машины и замер. Дом почти не изменился. Те же ступеньки. Те же старые окна. Тот же шум моря где-то совсем рядом. — Чего стоишь? — проворчала бабушка. — Заходи уже. Тэхён тихо усмехнулся и поднял чемодан. А где-то в другой части Сунрима, среди неона, шума дорог и ночных клубов, человек, которого боялся весь город, всё ещё стоял у панорамного окна своей квартиры. С сигаретой между пальцев. И почему-то снова смотрел туда, где за огнями центра начинался старый порт. Район, в котором уже совсем скоро их судьбы столкнутся впервые.