~Син-Су: Тени неонового Пусана~

Ким Джунг сидел на краю кровати, стараясь дышать ровно. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, пока на экране сменялись столбцы зашифрованных данных. Внезапно он замер. В одном из отчётов о поставках медикаментов для пусанского штаба значилось число, которое не совпадало с цифрами в центральном архиве Сеула. Разница была небольшой — всего несколько ампул редкого нейростабилизатора, но Шин Джэ-Хи, с его маниакальной страстью к порядку, раздул бы из этого скандал о хищении или некомпетентности. Джунг бросил короткий взгляд на Джэ-Хи. Инспектор был полностью поглощён чтением, его очки поблёскивали в свете настольной лампы. "Белым Тиграм" и так сейчас несладко, — подумал волчонок. — Капитан при смерти, команда на взводе... Если я сейчас сдам их, это добьёт их окончательно». Сердце Ким Джунга сжалось от странного чувства вины. Он быстро выделил нужную строку и, используя свой обходной протокол, изменил цифры в сеульской базе так, чтобы они идеально соответствовали бумажному отчёту. Щелчок клавиши — и улика исчезла. Теперь, если Джэ-Хи решит перепроверить, он не найдёт ни единой зацепки. Джунг почувствовал мимолётное облегчение, хотя понимал, что только что совершил должностное преступление. ~~~~~~~~~ В комнате Сана воздух был тяжёлым от запаха лекарств и озона. Состояние Со Юн наконец начало стабилизироваться. Мин, закончив клеточную регенерацию раны, теперь осторожно наклеивала на плечо тонкую, прозрачную биополимерную плёнку — "вторую кожу", которая должна была защищать шов от инфекций и ускорять заживление. Юкимура в это время ввела в катетер последнюю порцию витаминного коктейля, смешанного с мягким нейролептиком, чтобы уберечь мозг капитана от кошмаров, которые терзали её во сне. — Температура падает до нормы, пульс — 75, — негромко доложила Юкимура, вытирая пот со лба Со Юн влажной салфеткой. — Она просто спит. Кризис миновал. Ви, всё ещё шмыгая носом, стояла в стороне. Её глаза были красными от слёз, но в них наконец-то загорелся огонёк надежды. Она заворожённо наблюдала за каждым движением медиков, боясь даже вздохнуть, чтобы не нарушить эту хрупкую тишину. Юки подошёл к Сану и жестом попросил его наклониться. Сан был заметно выше, поэтому ему пришлось сильно согнуться, чтобы услышать тихий шёпот лиса. — Когда я бежал сюда, я встретил Ким Джунга в коридоре, — прошептал Юки, косясь на дверь. — Он ошивался неподалёку. Кто-нибудь ещё его видел? Сан медленно покачал качающейся головой. — Нет, — так же тихо ответил он. — Они ворвались сюда как ошпаренные. Навряд ли он успел рассмотреть что-то, кроме их спин. Но если он расскажет Джэ-Хи, что мы прячем здесь раненого капитана, нам конец. В этот момент рыжий кот, которого Сан всё это время крепко прижимал к груди, начал настойчиво вырываться. Понимая, что животному тоже нужен покой, Сан осторожно опустил его на пол. Кот не бросился бежать. Вместо этого он медленно, почти на цыпочках, подошёл к кровати. Принюхавшись к резкому запаху медикаментов, кот замер. Он поднял свои янтарные глаза на бледное лицо Со Юн, а затем, поджав уши и хвост, издал длинное, жалобное "Мя-а-а-у". В этом звуке было столько печали и сочувствия, что у присутствующих по коже пробежали мурашки. Кот чувствовал ауру хищника, но вместо страха он ощущал боль "своей". Со Юн была ягуаром — высшей кошкой, и этот маленький домашний зверь признавал её величие даже в моменты слабости. Кот запрыгнул на край кровати и свернулся клубочком у её ног, словно пытаясь поделиться своим теплом. Со Юн почувствовала, как реальность окончательно истончилась. Голоса Ви и Зака превратились в невнятный гул, боль в плече вдруг онемела, и она провалилась. Но это не было падением в темноту. Она "выключилась" из мира живых и очутилась в абсолютной, звенящей тишине. В её сне не было страха. Только бесконечный, залитый холодным светом коридор. Стены казались сделанными из матового стекла, а номера на дверях выглядели так, будто кто-то яростно пытался стереть их пальцами, оставляя лишь серые разводы. Со Юн медленно шла вперёд, пока её взгляд не зацепился за единственную четкую надпись на металлической пластине: 1001. Она взялась за ручку. Металл не был холодным — он вообще не имел температуры. Со Юн толкнула дверь и вошла. Это была типичная палата секретной лаборатории. Белые, давящие стены, минимум мебели и кровать в углу. На ней, сжавшись в комок, сидела фигура. Со Юн замерла, её сердце пропустило удар. На кровати сидела она сама. Только это была Со Юн двенадцати или тринадцати лет. Подросток, чьё детство закончилось в этих стенах. Девочка сидела спиной к стене, подтянув ноги к груди и крепко обнимая их руками. Её вид вызывал дрожь: на худых руках и ногах виднелись тёмные синяки и мелкие, ещё розовые порезы. Волосы, когда-то аккуратные, превратились в спутанное гнездо, уши были намертво прижаты к голове, а пятнистый хвост был туго обмотан вокруг талии, словно хозяйка пыталась обнять саму себя, ища хоть какой-то защиты. Со Юн сделала шаг ближе. — Что... что произошло? — тихо спросила она. Подросток медленно подняла голову. Её глаза были огромными, сухими и бесконечно печальными. — Меня поймали, — прошептала она. — А родителей... кажется, их убили. Я не помню. Совсем не помню их лиц. Взрослая Со Юн почувствовала укол вины. Она знала, что это правда: её память о жизни "до" была выжжена стрессом, травмами и, возможно, препаратами тех, кто держал их здесь. Она смотрела на своё младшее отражение и пыталась вспомнить, как сама попала в это место, но в голове была лишь серая пелена. Куски её собственной жизни были просто стёрты. — Доктор Сон сказал, что на меня есть большие планы, — снова заговорила девочка, её голос дрожал. — Но мне кажется... это плохие планы. Со Юн мгновенно напряглась. Фамилия Сон эхом отозвалась в её сознании. — Подожди, — она подошла к кровати почти вплотную. — Сон? Сон Кихун? Высокий человек, крепкого телосложения? Это он? Подросток растерянно покачала годовой, хвост на её талии нервно дернулся. — Я... я не знаю его имени. Другие называют его просто "Доктор Сон". Он... другой. Со Юн замерла в шоке. Неужели нынешний Директор Син-Су, человек, который сейчас выступал их покровителем, когда-то был тем самым врачом в этой проклятой лаборатории? Неужели он был создателем этих кошмаров, а теперь решил "защищать" плоды своих трудов? Или это был другой человек с той же фамилией? Вопросов становилось всё больше, но ответов палата 1001 не давала. Она лишь показывала прошлое, которое Со Юн так старательно похоронила. Может быть, Сон Кихун просто изменился? Может, совесть заставила его разрушить то, что он строил? Со Юн присела на край кровати, стараясь не спугнуть своё привидение. Она наклонилась к подростку и тихо спросила: — Послушай... а здесь есть кто-то ещё? У тебя есть друзья в этой лаборатории? Ну, или просто знакомые? Девочка на мгновение задумалась, её взгляд стал менее колючим. — Да... есть один знакомый. Он тоже гибрид. Мы виделись с ним пару раз, в распределителе. Он младше меня, совсем ребёнок... я плохо помню его имя. Со Юн затаила дыхание. Тот самый мальчик, которого ей нужно спасти. — Опиши его. Как он выглядит? — она выпрямилась, ловя каждое слово. Подросток прикрыла глаза, пытаясь воскресить образ. — Он ниже меня. У него очень красивые глаза... голубые. И лицо такое... миловидное, округленькое ещё, детское. Цвет волос точно не помню, кажется, тёмные или русые... мы виделись раза четыре, не больше. Я запомнила только глаза. Они выглядели такими напуганными... Со Юн кивнула, и в этот момент стены палаты начали медленно растворяться, превращаясь в белый туман. Образ голубоглазого мальчика отпечатался в её сознании каленым железом. Она знала, что должна его найти. Но кто он теперь? Где он? И почему её младшая версия так отчётливо помнит именно его? Тишина сна начала сменяться отдаленным писком приборов и тяжелым запахом антисептиков. Со Юн начала возвращаться.