Приют

Ирука старался держаться. В конце концов, скоро праздник. Да и смотреть на новое здание было приятно, Ямато-сан отстроил его для приюта, и Умино выдали миссию ранга «Д» — провести в нем празднование нового года. Ну и что, что не было подарков, елки и игрушек, а неукрашенный зал создавал унылое впечатление. Дети ждали праздника. Они его заслужили. В конце концов, с ними редко нянчились. В деревне шиноби, по умолчанию, дети считались взрослыми, едва достигая пяти лет. Но, в глазах Ируки, они все равно оставались детьми. И он собирался сделать все, чтобы праздник состоялся. Правда, оставалось всего двенадцать часов. «Ха! — подумал Ирука. — Почти сутки. Ну, половина. Я управлюсь. Наверное…» Беда была в том, что вдвоем было бы легче, но все свободные руки оказались пристроены к работе перед новым годом. Шиноби — кто только с миссии, кто еще на ней. Да и все вымотаны под конец года, как обычно случалось в авральный период внезапных и срочных заказов. Но Умино не унывал. Все должно было получиться. Холодные комнаты не добавляли оптимизма, отопление все еще не подключено — снова не хватило рук. Ирука бы ворчал, если бы сам не видел, как шиноби падали от усталости, а гражданские брали двойные смены на работе. Варить трубы в лютый мороз и такую погоду было проблематично, требовались профессиональная точность и, хоть какое-то, защитное дзюцу от ветра и снега, иначе сварка ложилась не прочно, и коренной шов мог дать трещину. То, что здание успели достроить до праздника, уже было чудом. Вероятно, только благодаря личной заинтересованности Тензо. У него не было семьи, и он очень трепетно относился к детям, оставшимся без родителей. Ируке всегда казалось, что за этими скованными в рутине будней манерами скрывается тонко чувствующий человек. Он печально посмотрел на чуунина, когда закончил складывать печати и, извиняющим тоном, произнес: — Простите, Ирука-сенсей, но у меня следующее задание через десять минут. Я не смогу помочь вам с праздником. Умино не просил его. Не говорил ни о чем. Но Ямато все равно понял ситуацию. Это молчаливое понимание отличало Тензо от всех остальных. Как отпечаток не простого прошлого, которое было у многих шиноби, но в котором, помимо прочего, запечатлелось одиночество. Ирука ощущал его в людях, прошедших войну. Кем вырастут эти дети, Умино не знал, но надеялся, что им выпадет более мирное время. Вздохнув и создав клона, чуунин стал собирать и расставлять мебель, сгруженную во дворе приюта, но все еще не занесенную внутрь. Столы для праздничного застолья, стулья, кровати, тумбочки, коробки с посудой, прочая утварь… Шел снег, закручиваемый ветром у земли, крепчал мороз. Когда Ирука, наконец, закончил с мебелью, выяснилось, что на это ушло много времени, он устал и замерз. Даже с клонами, успевая расставлять мебель, мыть залу, комнаты и окна, колдовать на кухне, он видел перед собой только список не выполненных дел. И словно невидимый таймер щелкал в голове, показывая — девять часов осталось, шесть часов осталось, четыре часа осталось, два часа… а конца и края работе не было. Внезапно осознав, что не успеет сбегать за елкой на окраину Конохи, Ирука вышел на улицу, подумав о магазинах. — Йоу! — голос был знакомым, чуунин обернулся. Легендарный Копирующий тепло щурился в улыбке, стоя на костылях. «Видимо шел из госпиталя» — подумал Ирука и вежливо поприветствовал дзенина: — Здравствуйте, Какаши-сан, — он поклонился, отмечая низкий уровень чакры, у стоящего напротив шиноби. И его потрепанный, уставший вид. — Миссия? — спросил Хатаке понимающе, кивнув в сторону приюта. — Да, — понурившись, отозвался Ирука. Какаши, видимо, прочел это табло с тикающими часами на его лице, потому что предложил: — Вам помочь? — Что вы, Какаши-сан! Вы же из госпиталя! — Умино не любил дергать больных людей. — Именно, — покивал Копия, — я из госпиталя, а не туда. Так что могу помочь. Эта самоирония заставила Ируку улыбнуться, и он ответил: — Спасибо большое, помощь, вообще-то, не помешает. Скоро детей приведут, а здесь еще работы… — Располагайте мной, — улыбнулся чуунину Шаринган Какаши, мастер тысячи дзюцу, без пяти минут Хокаге, и тот почувствовал, что чудеса в новогоднюю ночь все-таки случаются. *** — Нет елки, украшений, подарков, но, главное, холодно! На днях обещали подключить, но праздник же сегодня! — торопился Ирука и сбивчиво перечислял: — Хлопушки, сладости! Выдали только на горячее, а как же сладкое?! Ну и пусть роскошества, но как же новый год без сладкого?! Что делать? Они же дети… — Они шиноби, — тихо заметил Какаши и, молча, сунул чуунину в руки все, что нашел в карманах — остаток зарплаты после лечения. И побрел в приют, оставляя внезапно замолчавшего учителя с деньгами в руках наедине со своими мыслями. — Мне все равно некуда тратить, — отмахнулся Хатаке, предвидя протесты, — а новый томик еще не вышел, — доверительно поделился он, и Ирука покраснел. Да уж, только Копия мог обсуждать эту ужасную книгу публично. Какаши между тем проверил трансформатор, а затем вышел и глянул на яму, присыпанную тонким слоем снега. Там лежали трубы. Он все еще ходил на костылях, но чакра уже циркулировала, хотя и не так ровно, как обычно, и на уровне ниже среднего. Можно было рискнуть… — Поможете мне? — Копия прислонил костыли к забору. — Вы собираетесь подключить? — охнул Ирука. — Может получиться, — нейтрально отозвался Какаши и посмотрел на инструменты. — Я как-то видел… — он отодвинул повязку с шарингана, алый глаз тускло глянул на чуунина и поспешил спрятаться за, будто треснутым, веком. Аккуратная каллиграфия шрама впечатление не портила. — Поможете спуститься? Ноги еще не… слушаются. Умино спросил с беспокойством: — Вы уверены? Может лучше… Какаши просто посмотрел на него, пряча в сером глазу искорку теплой улыбки: — Нэ… это же праздник, и дети не могут встречать его в холодном помещении. Я сделаю все, что смогу. Поддерживая дзенина, позволяя облокотиться о свое плечо, Ирука почувствовал то, что обычно ощущают на поле боя — партнерство. У него появился напарник на эту миссию. Да какой! А седовласое достояние Конохи погрело озябшие пальцы дыханием и сложило дзюцу, закрывая котловину от ветра и снега. Пока Какаши работал с трубами, Ирука принес из магазина игрушки и мишуру. Он украсил зал, вышло довольно симпатично. На кухне уже было почти все готово. Одно печалило — елки в магазине кончились. Их не завозили много, чтобы не губить лес. Когда Хатаке вошел в приют, а точнее переместился, потому что выбраться по-другому из ямы просто не мог, Ирука заметил его усталость. Его вымотали земляные техники, с помощью которых он засыпал котлован. Дзенин тяжело облокотился о косяк и поискал взглядом, куда бы сесть. Чуунин, не раздумывая, поспешил навстречу: — Идемте на кухню, там тепло от плиты. Умино позволил опереться о свое плечо и помог Какаши дойти. Налил компоту и положил сытный салат на тарелку, пока горячее готовилось. Деликатно не оборачиваясь, пока дзенин ел, Ирука раскладывал по вазам разнообразные сладости. Даже на мороженое хватило, и на фрукты, и на торт. Еще он прикупил хлопушки, гирлянды и бенгальские огни. За потраченные деньги было немного стыдно — сдачи осталось совсем мало. Умино пообещал себе, что с зарплаты вернет Какаши половину суммы. Все-таки это его миссия. Но чувство радости не покидало. Волшебное ощущение праздника. То, что казалось невозможным еще два часа назад, сейчас было сделано и осталось в прошлом. Благодаря… Ирука обернулся, замечая отставленную тарелку, и спросил: — Чай будете? — Буду, — отозвался Какаши, и, в его тоне, чуунин уловил отблеск улыбки. — Чего-то еще не хватает из вашего списка? — Елки! Надо было попросить Ямато-сана, я как-то не догадался, — едва не стукнул себя по лбу от досады Ирука. Хатаке флегматично хмыкнул, осторожно отхлебывая горячий чай, и, глянув в окно, внезапно добавил: — Его не надо просить. Никогда. Умино удивленно обернулся было на дзенина, но смутился того, что лезет не в свои тайны. И тут увидел то, о чем говорил Какаши — на заднем дворе приюта стояла роскошная пушистая и высокая елка. Ирука был более, чем уверен — ее не было до постройки дома. Днем он входил только в переднюю дверь и не увидел ее, зато теперь она показалась еще более изящной, красивой, совсем сказочной, благодаря чуть присыпанным снегом веткам. Глядя в счастливые глаза молодого учителя, Какаши промолчал о своей личной радости — это был новый год, который он, впервые за долгое время, встречал не один. Они еще успели нарядить елку, а здание начало согреваться, благодаря подключенному отоплению, когда привели детей. Дзенин послушно надел красную шапку Санты и слушал детские стихи и пожелания. Часто, слишком взрослые для этого возраста, но когда они сидели у него на коленях и делились своими страхами и просьбами — Ирука отчетливо видел, что дети оставались детьми, им нужна была опора и поддержка. Кто-то действительно могущественный и сильный, кто придет и скажет, что все обязательно будет хорошо. И если, по какой-то роковой случайности, сегодня это был Копирующий, значит, так было нужно. Они верили ему, тянулись, искали одобрительного взгляда, и Какаши, никогда не замеченный в каких-либо продолжительных отношениях, этой ночью казался тем самым Сантой, волшебником семейного праздника, в которого так хочется верить и так хочется ждать. О том, что придется ждать, Ирука понял уже утром. Он осознал, что не готов отпустить волшебство момента и сказку, способную родиться в самый трудный час, возникающие рядом с этим человеком.