После всего

Где то в середине их итальянского турне Блейз, развалившись на палубе с бокалом ледяного просекко, официально объявил: - Клянусь Салазаром, это лето должно войти в историю Британии как период, когда Малфой почти защитил диплом по сексуальному туризму. Со стороны, действительно, казалось, что он был прав. Драко играл свою роль так идеально, что ему пора было выдавать Оскар. Он флиртовал на тосканских террасах, обжигая местных красавиц своим ледяным взглядом. Он смеялся живым, грудным смехом, который заставлял официанток ронять подносы. Он танцевал на палубе под лунным светом, двигаясь с той порочной грацией, которая текла у него в крови. В тот вечер на яхте была вечеринка. Музыка, свет, смех. Драко, подмигнув Блейзу, увлек в каюту сногсшибательную модель из Милана. Она висела на его руке, шепча ему на ухо что-то на итальянском, и выглядела как самый главный и желанный трофей вечера. Дверь каюты, в которую он её затащил, захлопнулась, отрезая их от шума праздника. И он наконец-то выдохнул. Девушка, которую звали то ли Бьянка, то ли Беатриче, он не запомнил, тут же потянулась к пуговицам его рубашки, её губы искали его рот. Драко мягко, но непреклонно перехватил её руки. - Не стоит, - его голос, только что полный страсти, мгновенно стал пустым и усталым. Он усадил её, непонимающую что произошло, в кресло. Налил ей бокал дорогого вина, которое нашел в баре и сел напротив. На самый край кровати. - Пей, - сказал он, доставая сигареты. - И рассказывай мне что-нибудь. Что угодно. Можешь говорить хоть погоде в Милане, хоть о твоей кошке. Расскажи мне рецепт лучшего ризотто. Мне пофигу, только не прикасайся ко мне. Девушка, не веря, посмотрела на него, но ничего не сказала. Ему правда было пофиг, что творилось в её миленькой головке. Его не волновало, что она о нем подумала. Он сидел, курил и смотрел сквозь неё, кивая в нужных местах. В его голове в это время шумел гул воспоминаний. Он вел бесконечный диалог с той, которой здесь не было. Он представлял, как она осуждающе качает головой, глядя на этот фарс. Стоило ли это того? Он не знал ответа на этот вопрос. Ему просто хотелось передышки. Когда время вышло, Драко встал. Он собственными руками оторвал пару пуговиц на своей рубашке, взъерошил волосы до состояния «постельного хаоса» и плеснул немного вина на шею, чтобы от него пахло чужим парфюмом и алкоголем. Бросив кучу купюр на стол, он смотрел как девушка их собирает и понимающе улыбается ему. Наверное она подумала, что он не любит женщин, но предпочитает притворяться перед своими друзьями. Драко вышел на палубу, выглядя так, будто только что проходил испытания по страсти. - Малфой, ты животное! - восхищенно присвистнул Блейз, видя его вид. - Что ты там делал так долго? Ты решил убить её? Драко лишь лениво ухмыльнулся, пряча за этой ухмылкой тошноту от самого себя. Ложь за ложью, каждый раз. Он смотрел им в глаза и презирал себя. Как долго нужно пытаться утопить себя, что бы утонуть окончательно? - Я просто… наверстываю упущенное, Забини. Тео только закатил глаза, но промолчал. - Мерлин, он неисправим. - Блейз, попивая вино и глядя на друга с гордостью, сказал. - Я так рад друг. Ты просто… снова живой. Я давно не видел тебя таким. Они действительно верили ему или очень хотели верить. Он решил играть в эту ложь после очередной ссоры с Блейзом и нравоучений от Тео. Ему было невыносимо мучать их. Они, действительно, искренне переживали за него. Все эти годы, что он жертвовал собой, все эти беззаботные месяца своей юности… Он был не один. Они так же пожертвовали собой ради него. Своим маниакальным желанием оживить его, вернуть своего друга, они душили его. Он не винил их. Знал, что они всего лишь желают ему лучшего. В конце концов, он сам сделал этот выбор. Каждый его выбор привел его в этот момент. Момент, когда он потерял себя. Между правдой и ложью. Когда он стал тем самым ублюдком, который врет о таком простом своим друзьям? Самым извращенным способом он пытался успокоить их. Дать им веру в него, умирая каждый день. Погибая внутри. Умоляя судьбу пустить обливейт ему в лоб… Иллюзия новой и прекрасной жизни рухнула спустя неделю или больше. Честно говоря, он не следил за временем. Он упивался болью и жалостью к себе, заливая это все шикарным алкоголем и разговорами с прекрасными дамами, к которым совсем не прикасался. Но в тот момент, когда на террасу влетела сова с гербом Малфоев, он будто резко очнулся от сна. Она бросила на стол перед Драко плотный конверт из дорогой бумаги и свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Драко развернул газету. С первой полосы на него смотрело его собственное лицо - смеющееся, с бокалом в руке, в окружении каких-то полуобнаженных нимф, что пригласил Забини. Они стояли на борту яхты. Долбанный Забини. Колдография была зернистой, снятой издалека. Видимо, с метлы или с другой лодки. Но он был на этой фотографии. И он был однозначно узнаваем. Заголовки кричали ядом Риты Скитер: «ДРАКО МАЛФОЙ. САМЫЙ ЖЕЛАННЫЙ ХОЛОСТЯК ЕВРОПЫ ИЛИ БЕГЛЫЙ ПРИНЦ?» «Наследник древнейшей фамилии, чудом избежавший Азкабана, ныне замечен в водах Италии. Окружённый магловскими моделями и волшебницами сомнительной репутации, он проводит свои каникулы на роскошных яхтах. Его состояние, по слухам, выросло после получения скандального наследства и перехода к нему хранилищ Лестрейнджей. Той самой Беллатрисы, что являлась его родной теткой. Оно включало в себя загадочную Кровавую Ячейку №713. Эту информацию, конечно же, никто не комментирует. Но, ваша слуга, всегда находит для вас самую горячую информацию. Тратит ли он золото тетки на свои утехи, пока Британия восстает из руин?» Ниже шла врезка от другого, явно завистливого и злобно настроенного репортера: «УМНЫЕ, БОГАТЫЕ И ОПАСНЫЕ» «Как долго магическое сообщество будет терпеть роскошь наследника с сомнительной репутацией? По слухам, он уже присматривает себе замки во Франции. А именно, поместья в Альпах. Не готовит ли род Малфоев новую базу для…?» Драко с брезгливостью отшвырнул газету. - Гадство. Они нашли меня и здесь. - Это было вопросом времени, - Блейз лениво потянулся за газетой. - О, смотри, я тоже попал в кадр! Правда, только спина, но какая спина! Считаю - загляденье, возможно мне стоит сохранить эту вырезку и поставить в рамочку. Моя спина точно смотрится лучше твоего унылого лица. Драко вскрыл письмо матери, которое сова принесла вместе с газетой. От него пахло её духами. Драко закрыл глаза, слушая этот аромат. Он соскучился по дому. Возможно стоило все же остаться там. Почерк Нарциссы был идеальным, ровным… и ни одна буква не дрогнула, но Драко, знавший её лучше всех, читал между строк. «Драко, Надеюсь, климат Италии благоприятно сказывается на твоем здоровье. Здесь, в Англии, всё как всегда. Серо и утомительно. Я посылаю тебе эти вырезки не для того, чтобы ты расстроился и корил себя. Только лишь для того, чтобы предупредить. Твое уединение стало слишком громким. Рита Скитер пыталась взять интервью у твоего отца. Она завалила нас письмами, пришлось на время просить эльфов проверять почту и сжигать её письма. Люциус был… крайне несдержан. К счастью, без палочки он не может ничего предпринять. Сынок, я рада, что ты живешь. Я рада, что ты улыбаешься на этих фото, даже если я, как твоя мать, вижу, что эта улыбка не касается твоих глаз. Развлекайся, трать золото и живи так, как считаешь нужным. Ты молод и должен наслаждаться тем, что у тебя есть самое главное. Это свобода. Но помни, что грифы всегда кружат там, где видят жизнь. Будь осторожен. И еще, если та девушка на фото в красном купальнике - маггла, убедись, что она не прочитает наших газет. Это было бы некоректно. С любовью, Твоя мама.» Драко скомкал письмо и сжал переносицу. - Мама прислала благословение на разврат и предупреждение о Скитер. - Идеальная мать, - резюмировал Тео. - Ну что, самый желанный холостяк Европы, готов к тому, что теперь каждая ведьма от Рима до Парижа будет пытаться затащить тебя в постель ради строчки в газете? Драко посмотрел на море. Внутри него снова поднималась глухая тоска. Он думал о том, как скоро она увидит эти омерзительные новости. Сейчас ему действительно хотелось утопиться. Он пока не определился: в море или в алкоголе. Определенно, второй вариант был более благоразумным. - Я готов только к одному, Тео. Чтобы меня все оставили в покое. Их лето продолжалось, сменяя одни итальянские декорации на другие. Они перемещались с виллы на виллу на яхте, устраивая шумные вечеринки. Сейчас они снова были в Позитано, на вилле, что стояла на скалах и открывала вид на море. Тут было сказочно красиво. Вечер обещал быть спокойным. Драко, Блейз и Тео сидели на широкой веранде, обвитой виноградной лозой, распивая местное вино. Иллюзия спокойствия, которую они так тщательно создавали, казалось, приносила им успокоение. Все они носили свои маски как влитые. Драко играл роль циничного холостяка, Блейз - радушного гедониста, а Тео - сексуального философа. Но, внезапно, тишину их вечера нарушил ураган, ворвавшийся в их чисто мужской рай. И это умиротворение было разбито вдребезги. Двери, ведущие на террасу, распахнулись с таким треском, что Тео, от неожиданности, едва не выронил бокал. Никаких сов с предупреждениями, никаких вежливых стуков. Это была чистейшая слизеринская бесцеремонность. Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс ворвались в их укрытие, принеся с собой запах дорогих духов, шумного хаоса и воспоминания о прошлом. Последний раз они виделись в день Битвы за Хогвартс. В тот проклятый день, когда вся их жизнь сделала кульбит и прошлый мир сгорел дотла. - Салазар милосердный, неужели эти трое все-таки живы, здоровы и дышат?! - звонко воскликнула Пэнси, отбрасывая дизайнерскую сумочку в стоящее рядом кресло. Она была всё такой же, будто ничего не могло её поменять или сломить. Бушующий огонь. Громкая, яркая и не терпящая возражений. Настоящий ураган в шелковом платье. - Драко Люциус Малфой! - Она подлетела к нему, бесцеремонно потянув его с кресла, заставляя встать, и крепко обхватила его за шею, сжимая в объятиях. - Ты почему игнорировал мои письма? Я думала, ты потонул где-то под Неаполем! - возмущалась она ему в плечо. Пэнси страстно любила его все эти годы. Она, наверное, пошла бы за ним в ад, но отпустила. Она видела ту пустоту в его глазах, которую могла заполнить только другая. Она до сих пор не знала, кто та самая, а её любовь к Драко трансформировалась во что-то родственное, свирепое и защищающее. Малфой позволил себе слабую, но искреннюю улыбку, погладив её по спине. - И тебе здравствуй, Пэнс. Ты как всегда. Влетела так, будто весь мир твой. Дафна, которая шла следом за ней, была противоположностью подруги. В отличие от Паркинсон, она была воплощением рассудительности и спокойствия. Идеальная осанка, холодная, с грацией аристократки и никакой пошлости. Её красота была глубокой и чувственной. Она подошла к Драко, её движения были лишенными суеты. Обняв его бережно, заглянула прямо в его серые глаза. - Как ты? - Её шепот был тихим, полным искреннего сочувствия. - Я так переживала за тебя. Как тебе удается проживать всё это? - С помощью запасов винных погребов Блейза, Дафна, - ухмыльнувшись, прямо как в школе, ответил ей он, а потом тише добавил: - Я рад тебя видеть, - целуя её в щеку. Атмосфера резко изменилась и повисла тишина, когда Даф медленно повернулась и посмотрела в сторону. Туда, где стоял он. Теодор был у каменных перил, побледневший, он сжал бокал так, что было видно, насколько напряжена его рука. Они были влюбленны. Это были самые искренние и тихие чувства, что доводилось видеть Малфою. Эта любовь зародилась давно, прячась по углам подземелий Слизерина. Но между ними всегда стояла стена. Все союзы чистокровных были заранее предрешены и Дафну собирались выдать замуж за кого-то подходящего. Но сейчас… Эта стена была еще и окрашена кровью. Мистер Гринграсс никогда не позволит их союзу случиться. Не после того, как Теодор Нотт собственными руками убил своего отца - старшего Нотта, Пожирателя Смерти. Для всех Тео стал оправданным героем-отступником, который смог противостоять собственному отцу и встать на светлую сторону. Но для чистокровных семей вроде Гринграссов… Он стал изгоем, пролившим кровь собственного рода. Это было даже хуже, чем быть предателем крови. Они смотрели друг на друга в полумраке террасы. В этом моменте пронеслась тысяча несказанных слов, боль разлуки и жестокое понимание того, что им не суждено быть вместе. Дафна едва заметно сглотнула, опустив глаза, а Тео, лишь кивнув ей, отвернулся к морю, его челюсть напряглась. - Ну что ж, раз уж женский батальон прибыл, нам нужно больше бокалов. - Блейз, всегда умевший разрядить обстановку, хлопнул в ладоши, призывая эльфов. Спустя час, они впятером сидели на веранде, вдыхая соленый воздух и смотря на ночную гладь моря. Они рассуждали о том, куда привела их жизнь, делая вид, что всё в порядке. Но война всё ещё сидела за их столом шестым гостем. Она проявлялась в дёрганных движениях Теодора, в чуть громче чем нужно смехе Пэнси и в холодной как лёд отстраненности Драко. - Кстати, о судах, - Пэнси изящно закинула ногу на ногу, задумчиво покручивая бокал с вином. Она посмотрела на Драко с легким недоумением. - В газетах писали, что Поттер и эта Грейнджер чуть ли не грудью на амбразуру бросались, защищая тебя и твою семью. Я еще понимаю Поттера. Комплекс героя и всё такое. Но Грейнджер? Какой в этом вообще был смысл для неё? Драко замер. Вино в его бокале колыхнулось. Он почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Он не ожидал услышать её имя сегодня. Он был к этому не готов. Он всеми силами пытался засунуть её куда-то поглубже. Навсегда запереть в своем сознании. Драко уже открыл было рот, чтобы выдать какую-нибудь безразличную фразу, но его опередили. Дафна, сидевшая напротив, бросила на Пэнси долгий, почти сочувствующий взгляд, а затем перевела его на Драко. В её светлых глазах мелькнуло понимание. Это не показалось ему случайностью. Слишком очевидно все было. Он слишком хорошо знал подругу. - Серьёзно, Пэнси? - осадила она её ровным, прохладным тоном. - Мы должны быть ей благодарны. Знаешь, хорошие люди делают хорошие поступки просто так, не ища в этом смысл или выгоду. Просто потому, что это правильно. Давай оставим героев в покое. Нам не стоит об этом много говорить. В конце концов, это мы были на неправильной стороне. Драко одарил Дафну благодарным взглядом. Пэнси фыркнула, но тему сменила, развернувшись к хозяину виллы. - Ну а что насчёт тебя, дорогой Блейз? - она хищно улыбнулась. - С этими двумя, - она кивнула на Тео и Драко, - всё понятно. Два самых мрачных монаха Италии. А ты? - Дам тебе намек, дорогая. Я так понимаю, в противном случае, ты запытаешь нас до смерти. Может быть, мне, вдруг, стали нравится рыженькие. - Блейз усмехнулся, пригубив вино. Для него это была вовсе не болезненная тема, ему наоборот было интересно и весело. А еще, Блейз был хорошим другом. Он просто взял удар на себя, уводя Пэнс от расспросов своих друзей. - О нет! - Паркинсон расширила глаза, замерев с бокалом, так и не успев поднести его у губам, а её голос перешел почти на визг. - Серьёзно?! Рыжая Уизли? Ты сошёл с ума, Забини?! Она же с Поттером! - Не факт, - Блейз продолжал изображать из себя расслабленного человека на отдыхе, хотя было видно, что вопрос бил прямо в грудь. - Не думаю, что у них что-то выйдет. Между ними случился разлад еще когда Поттер скитался по лесам. К тому же, мне кажется, ей нужно совершенно другое. Кто-то, кто не страдает комплексом спасителя каждую гребаную секунду своей жизни. - Ну, я не уверена. Сейчас Поттер лакомый кусочек. Герой. Богат. Прямо таки самый завидный холостяк во всей магической Британии. Удачи тебе в конкуренции с "Избранным", - неуверенно фыркнула Пэнси. - Завидный? - Тео рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. - А как же наш ледяной принц? Ты видела последние статьи Риты Скитер? Драко у нас, оказывается, окружен толпой моделей и купается в золоте Лестрейнджей. Пэнси кивнула. Но что-то очевидно расстроило её. Улыбка внезапно исчезла с её лица и она перевела взгляд на Драко. Вся эта легкость испарилась, будто кто-то взмахнул палочкой. Сейчас она была по-настоящему открытой и искренней. Малфой редко видел её такой. - Драко, - её голос стал непривычно тихим и серьезным. - Серьёзно. Спасибо тебе за то, что ты сделал для меня. Повисла тишина. Никто не нуждался в пояснениях о чём она говорит. Трэвис. Человек из семьи Пожирателей, за которого её собирались насильно выдать замуж, чтобы закрепить статус семьи Паркинсонов. Человек, которого Драко хладнокровно убил в финальной битве этой войны, чтобы спасти жизнь подруги. Что бы она получила свободу. Ведь даже если бы он был заключен или поцелован дементором, она бы все равно принадлежала ему. Договора чистокровных не так легко разрываются. Он подарил ей свободу. Взял ещё один грех на свою и без того изуродованную душу. Но это было то, о чём он ни разу не пожалел. Он никогда не будет об этом переживать, чёрт возьми. Он сделал бы это еще раз. Снова и снова. Он не мог позволить для неё такой участи. Она поднялась со своего места, подошла к нему и села на подлокотник его широкого кресла. Пэнси обняла его двумя руками, а потом соскользнула на его колени и положила голову на его плечо. Драко чуть повернул голову, обняв её в ответ за предплечье, крепко прижимая к себе. Он наклонился и нежно, с глубокой преданностью, поцеловал её в макушку. - Ты же знаешь, как ты мне дорога, Пэнс, - произнес он так, чтобы слышали все. - Я бы сделал это ещё раз для тебя. Не задумываясь. Со стороны они смотрелись просто идеально. Красивый, холодный аристократ и не менее красивая, темноволосая ведьма, слились в объятиях. В этом полумраке итальянской ночи это выглядело как кадр из романтического фильма. Рита Скитер бы озолотилась на одной только этой колдографии. Пэнси прижалась к нему сильнее и понизила голос так, что услышать её мог только Драко. - Как ты на самом деле, Драко? - спросила она одними губами, вдыхая запах его одеколона и сигарет. - Я в порядке. - Малфой напрягся, но не отстранился. - Драко... - она покачала головой, её дыхание щекотало его шею. - Ты же знаешь мои чувства к тебе. Они всегда будут со мной, даже если я знаю, что твоё сердце занято. Именно поэтому мне так больно видеть тебя таким. - Каким? Я на отдыхе. Мы отдыхаем Пэнс, все хорошо. - Он погладил её по плечу. - Разбитым, - прошептала она. - Тебе кажется, что ты хорошо скрываешься. Что твоя маска циника идеальна. Ты убедил Блейза в этом, ты почти убедил Тео, хотя он все еще сомневается. Но меня ты убедить не сможешь. Это не так. Я вижу тебя и слишком хорошо тебя знаю. И сейчас ты умираешь изнутри. Драко закрыл глаза. Рука, лежащая на её предплечье напряглась и сжала её. Впервые за долгое время кто-то, кроме его собственного отражения в зеркале, назвал вещи своими именами. - Пусть лучше я умру изнутри, - выдохнул он в её темные волосы, и снова поцеловал. - Чем потяну за собой на дно… - он вздохнул вспоминая мягкие каштановые волосы и ощутил её аромат. *** Утро всегда было её любимым временем. Пахло чаем с бергамотом, блинчиками и яблочным джемом. За окном лил дождь, сад Норы выглядел серым и, кажется, даже гномы попрятались по своим норам. Сегодня утро казалось обычным. Спустя столько времени, жизнь потихоньку возвращалась на круги своя. Забирала свои права. Миссис Уизли суетилась у плиты, ловко левитируя тарелки на стол, а мистер Уизли с нескрываемым удовольствием увлеченно пытался разобраться с маггловским тостером. Он притащил его с работы, и вертел в руках, пытаясь понять как тот устроен. Бормоча что-то про «поразительные пружинки», он, казалось, вообще не обращал внимание на то, что происходило вокруг. Гермиона сидела за столом, обхватив ладонями чашку с горячим чаем. За эти недели она научилась превосходно притворятся и изображать, что она нисколечко не расстроена и не испытывает чувства горя. Она знала, когда нужно рассмеяться над шутками Рона, что бы это казалось естественно. Активно помогала миссис Уизли по дому, что бы ей не задавали лишних вопросов - почему она так рано идёт в свою комнату. И даже начала просматривать списки вакансий в Отделе регулирования магических популяций, чтобы ей не задавали вопросов чем она собирается заняться в будущем. Но все это было сплошным враньём. Внешне она была почти прежней Гермионой Грейнджер. Всегда собранной и разумной. Она слегка набрала вес и уже не выглядела изнеможённой, как в первое время после победы. Она искренне старалась жить дальше. Однако, под этой искусно выстроенной оболочкой, все еще скрывалась девушка, что могла внезапно замереть посреди комнаты, глядя в пустоту. - Если этот дождь не прекратится к выходным, упырь под крышей окончательно потребует переселения, - проворчал Рон, с аппетитом накладывая себе третью порцию бекона. Он бодро толкнул Гермиону плечом, пытаясь поймать её взгляд. Казалось, его вообще больше ничего не смущает и он возвращается к своему обычному состоянию. - Может сыграем в шахматы после завтрака, Гермиона? Я нашел свою старую доску. Мы сто лет не играли и я не против снова выигрывать! Обещаю дать тебе фору в две пешки. Гермиона повернулась к нему и мягко улыбнулась. Улыбка вышла почти настоящей, она так долго её репетировала, что уже стала профессионалом в этой фальши. Но одно было неподвластно ей. Эта улыбка никогда не касалась глаз. - Я обещала помочь Джинни с сортировкой старых учебников на чердаке, Рон. Ты не забыл, что ей еще предстоит отучиться год в школе? Наверное Хогвартс скоро восстановят окончательно. Но я ценю твое щедрое предложение о форе, - тепло ответила она, отпивая чай. - Держи, - коротко бросил Гарри и передал Джинни масленку. Он избегал встречаться с ней взглядом. - Спасибо, - так же сухо ответила Джинни. Они расстались по обоюдному желанию. Но все равно между ними было напряжение, которое всегда идет рука об руку с неловкостью в таких случаях. Они изо всех сил пытались оставаться друзьями, но пока получалось лишь вежливое соседство, от которого обоим было душно. Чарли стоял у подоконника, он любил выпить утром крепкий чёрный кофе. Он ненароком наблюдал за этой хрупкой идиллией, прислонившись спиной к оконной раме и делал выводы. Потому что он видел их всех насквозь. От него не ускользнули натянутые отношения между Гарри и Джинни, а так же он видел истинные чувства Гермионы, спрятанные глубоко внутри. Глаза и взгляд не могли врать, они выдавали её. Он ничего не говорил. Молчал, позволяя им играть в эту нормальность. Шумная, по-своему уютная утренняя рутина прервалась стуком в окно. Насквозь промокшая старая сова стучалась в окно. Она явно была недовольна этим дождливым днем. Влетев на кухню, она бросила на стол свежий номер «Ежедневного Пророка», а потом, отряхнувшись, забрызгала тостер мистера Уизли. Не ожидая ни минуты, она тут же улетела прочь. Рон первым потянулся за газетой. Он развернул её, пробежался глазами по первой статье на весь разворот. Его лицо внезапно скривилось, губы сжались в тонкую, злую линию. Он издал короткий, презрительный смешок, но ничего не сказал, продолжая сверлить страницу взглядом. Гарри, сидевший рядом, нахмурился, увидев реакцию друга. Он быстро выхватил газету из его рук. Глаза Гарри пробежались по заголовкам и, резко побледнев, он попытался поспешно, почти что в панике, свернуть газету, пряча её под стол. - Что там? - в один голос спросили Гермиона и Джинни. - Ничего. Очередные выдумки Скитер про то, как “Избранный”, а это, как мне помнится, я, сходит с ума после войны, - быстро соврал Гарри, пытаясь засмеяться и избежать заинтересованного взгляда Гермионы… Вышло слишком фальшиво. Поэтому Джинни, которую было не так легко провести, перегнулась через стол и ловким движением выхватила скомканную газету из его рук. - Дай-ка сюда, Герой. Что ты там прячешь? Гермиону тоже охватило любопытство. Что же могло так сильно напугать Гарри и заставить его им врать… Она подалась вперед, заглядывая подруге через плечо. И мир замер. Перед глазами все поплыло. Заголовки кричали черным по белому: «ДРАКО МАЛФОЙ. САМЫЙ ЖЕЛАННЫЙ ХОЛОСТЯК ЕВРОПЫ ИЛИ БЕГЛЫЙ ПРИНЦ?» Прочитанные слова не имели для неё значения. Все её внимание захватила движущаяся картинка. Под итальянским солнцем на яхте стоял он, облокотившись о перила, в расстегнутой рубашке. В одной руке он держал бокал, а другой небрежно поправлял растрепанные ветром платиновые волосы. Рядом с ним стояла красивая девушка в красном купальнике. Она что-то шептала ему на ухо, а Драко… Он смеялся. Гермиона вглядывалась в колдо и всё внутри холодело. Запрокинув голову, он выглядел абсолютно свободным… Она давно не видела его таким. Возможно, даже уже не один год… Гнева не было. Она ждала этого чувства, но оно так и не пришло. Была только ясная и чистая мысль. Она отчаянно крутила в голове одно и тоже - “Он живой! Мерлин, он живой… Он улыбается.” Она так долго об этом молилась. Она отдала всё, и готова была отдать еще больше, чтобы он просто продолжал дышать. Только бы он был жив. И сейчас, она смотрела на доказательства того, о чём в тайне так мечтала. Как же она по нему скучала. Глаза защипало. Но она не позволила ни одной слезинке упасть. Не сейчас и не здесь. Гермиона заставила свои губы растянуться в улыбке. Вышло криво, но все же это лучше чем слезы. Слабая, дрожащая улыбка озарила её лицо. - Всё... всё в порядке, - тихо сказала она, отводя взгляд от фото. Она не хотела смотреть на неё… На ту, что стояла с ним рядом… Сколько же их было? - Я рада. Правда. - Рада?! Чему ты, мать твою, рада, Гермиона?! - Рон прорвало. Он с такой силой хлопнул ладонью по столу, что чашки подпрыгнули, расплескав чай на скатерть. Его лицо покрылось красными пятнами ярости, а голос сорвался на крик. - Посмотри на этого ублюдка! Посмотри внимательно или ты чего-то не разглядела?! Пока мы тут… - он запнулся, подбирая слова, - скорбим и пытаемся отскрести этот проклятый мир от крови, которую они пролили, этот пожирательский выродок сбежал в Италию! Он купается в золоте Лестрейнджей, пьет и развлекается на яхтах с девками! Ставлю десять галлонов, он даже не жалеет о том, что натворил! Рон яростно ткнул пальцем прямо в смеющееся лицо Драко на газетной полосе. - Я говорил тебе! С самого начала говорил, что всё, что между вами было - это просто твоя больная фантазия! Он не стоил того. Ты защищала его в суде, ты пожертвовала собой ради него, ты сидишь здесь бледная как смерть, пока он там... смеется! Он заслуживал гнить в Азкабане, как и его папаша. Он выкинул тебя из головы, Гермиона! Вернулся к своей богатенькой, чистокровной жизни, стоило только получить свободу, которую вы ему так дружелюбно подарили. Как ты можешь радоваться за этот кусок пожирательского дерьма, который... - Рон, заткнись! - рявкнул Гарри, вскакивая с места. - Умерь свой пыл, Рональд, - Чарли, с глухим стуком опустил кружку с кофе на подоконник. Его лицо потемнело, а голос звучал негромко, но властно. Младший брат мгновенно осекся, тяжело дыша и сжимая кулаки. - Твоя скорбь не дает тебе права добивать тех, кто стоит рядом, Рональд. Выбирай выражения. Гермиона ни в чем не виновата. Чарли обвел глазами застывшую картину. Гарри стоял растеряно и смотрел то на Рона, то на Гермиону. Джинни так и продолжала стоять, сжимая в руках Пророк. А Гермиона… она была бледная как полотно, отчаянно пытаясь удержать лицо. На нем все еще застыло то жалкое подобие улыбки, что она из себя выдавливала. Она поспешно отодвинула стул, судорожно вцепившись в деревянную спинку. - Я... я пойду наверх. Мне нужно разобрать вещи... - её голос дрожал, но она заставила себя посмотреть прямо в перекошенное злобой лицо Рона. - Рон, скажу еще раз - всё в порядке. Война закончилась, и он... он имеет полное право жить дальше. Она быстро направилась к выходу, опустив глаза в пол, сдерживая рыдания. Все это было слишком. В коридоре её мягко, но уверенно перехватил Чарли. Он преградил ей путь к лестнице, глядя на неё с пониманием. - Гермиона, - спокойно позвал он её. - Хочешь поговорить? Мы можем пойти прогуляться вокруг дома. - Нет, Чарли. Спасибо. Всё нормально. Правда, всё нормально. - Она судорожно замотала головой, сглотнув накативший к горлу ком. Чарли не настаивал. Он не полез к ней с объятиями и не стал говорить ей банальные фразы, вроде «всё наладится», как делали другие. Чуть склонившись к ней, он произнес: - То, что ты сейчас чувствуешь... это абсолютно нормально, Гермиона. Любая боль и разочарование имеет право быть. Ты же знаешь, что в любой момент можешь прийти ко мне. Я не буду задавать вопросов. Я всегда готов слушать. Слезы, которые она так долго сдерживала, теперь предательски катились из глаз. Она посмотрела на Чарли с безграничной благодарностью за то, что он видел её насквозь и не осуждал. Он принимал её и то, что она чувствует. - Я знаю. Спасибо тебе. Но... я хочу побыть одна. Чарли лишь кивнул и отступил в сторону, пропуская её. Она побежала по лестнице наверх. Заперев дверь в спальню Джинни, Гермиона сползла по двери на пол. Сил держаться больше не было. Её накрыло цунами неконтролируемых рыданий. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать в голос, содрогаясь всем телом. Она ни в чем его не обвиняла. Она хотела бы, но не могла. Она действительно была счастлива, что он смог выбраться из этой тьмы. Но от этого, её собственная тьма поглощала её все глубже и, казалось, становится только беспросветнее. Ей было так горько, так отчаянно и невыносимо жаль их обоих. Жаль их украденную юность, их первую, самую отчаянную любовь, которую растоптала эта проклятая война и предрассудки. В голове проносились воспоминания. Яркие, теплые, полные любви и счастья. Но сейчас они несли за собой только боль и отчаянье. Святочный бал. Прикосновения в коридорах. Поцелуи. Шестой курс. Выручай-комната. Запах его парфюма. Его пальцы, которые так нежно, так отчаянно зарывались в её волосы. То, как он утыкался лицом в её шею. То, как они любили друг друга. Его серые глаза и его шепот: “Грейнджер, если мы выберемся…" Они не выбрались. Воспоминания накрывали и ранили хуже, чем Круцио от Беллатриссы. Как же всё это было прекрасно тогда... Как чисто они любили друг друга среди крови и грязи. Как отчаянно верили в спасение. И как отвратительно, как несправедливо, что всё это разрушено. Самое страшное было то, что она знала, он не бросал её. Она не бросала его. Они просто не могут быть друг с другом, не причиняя боль. Их будущее мертво. Потому что между ними всегда будет лежать то, что произошло. Она винила себя. Считала себя сломанной, неспособной дать ему ту жизнь, которую он заслуживал. Пусть лучше так, чем то, что их ждало останься он с ней. Они бы разрушили друг друга. День за днем. Месяц за месяцем. Это привело бы лишь к ненависти. Стерев все, что у них было. Рано или поздно, вместо любви, между ними появилось бы чувство ненависти. Она была уверенна в этом. Никаких сомнений. Гермиона свернулась в комок на старом ковре, обнимая свои колени. Она так хотела, чтобы он был счастлив. Драко, прошептала она в пустоту комнаты, задыхаясь от слез. Она отдала ему свою любовь. Но вместе с ней, она забрала у себя саму возможность жить, не чувствуя боли. Эта часть души, которая принадлежала ему, навсегда останется с ней. Она всегда будет болеть, но когда-нибудь она обязательно научится не замечать этого. *** Яхта мягко покачивалась на волнах у частного причала Позитано, ожидая гостей. Пэнси Паркинсон ступила на палубу, звонко цокая высокими каблуками. На ней было облегающее платье черного цвета с открытой спиной, которое кричало о её статусе. Она критически оглядывала все вокруг, в поисках малейшего изъяна. Бар уже был наполнен бутылками с дорогим и коллекционным алкоголем. Она обернулась к Блейзу, который встречал их, уже распивая свой виски. - Я всё ещё считаю, что вы втроем - моральные банкроты, Блейз. - Без всяких стеснений объявила Пэнси, скидывая легкий шарф со своих плеч, оголяя спину, на руки подоспевшему официанту. - Но надо отдать тебе должное, вкус у тебя потрясающий. Ты знаешь толк в лодках. - Мы очень богатые моральные банкроты, Пэнс, - с улыбкой поправил её Блейз, склоняясь и наигранно целуя костяшки её пальцев. - Попрошу не путать, любимая подруга. - Ох, конечно. Это огромная разница, придурок. - хмыкнула она, выхватывая у него из рук бокал и делая глоток. Уже к полуночи яхта превратилась в плавучий остров гедонизма, который был вторым именем Забини. Блейз, верный своему амплуа, пригласил местных итальянских волшебников и сногсшибательных маггловских моделей. Палочки были надежно спрятаны во внутренних карманах, а любые случайные проявления магии элегантно списывались на эксцентричные фокусы богатых наследничков. Итальянские волшебники владели искусством светской маскировки безупречно, им не раз приходилось бывать на таких вечеринках. Они буквально прожигали так свою жизнь. Приглашенные девушки не задавали лишних вопросов, с радостью принимая правила игры. Они были тут для того, что бы весело проводить время, в кругу богатых и красивых молодых людей. Просто прекрасно смотрясь в этой роскоши, на фоне лунной дорожки на воде. Музыка сливалась с шумом волн. Амальфитанское побережье осталось позади, превращаясь в россыпь золотых огней в темноте ночи. Яхта отчалила и теперь мягко резрезала темные воды моря. Дафна сидела на кожаном диване в дальней части палубы. Её жемчужное платье, идеально подчеркивало её природную красоту. Безупречная холодность всегда отличала старшую Гринграсс. Она распивала вино, старательно делая вид, что любуется видом и игра лунного света на темных волнах интересует её больше всего на свете. На самом деле, последнее, что её могло заинтересовать сегодня - было море. Её взгляд раз за разом, бегло и осторожно, возвращался к Тео, который сейчас находился у барной стойки. Его галстук давно исчез, а верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Высокая, загорелая и светловолосая девушка игриво смеялась над чем-то, что он только что прошептал ей на ухо. Он стоял к ней ближе, чем было прилично. Это крошечное расстояние между ними Дафна замечала каждый чертов раз. Оно кололо её под ребра, вызывая то злость, то бессилие от того, что она ничего не могла поменять. Тео отчаянно делал вид, что не замечает взглядов Дафны. Он флиртовал с этой глупой и навязчивой блондинкой, только лишь для того, что бы заглушить её смехом голоса в своей голове. Стоило Дафне отвернуться к морю, как улыбка на лице Тео угасала. Его взгляд мгновенно тянулся к её лицу, шее и к обнаженным плечам. Она была так красива. Он смотрел на неё совершенно не так, как смотрит друг детства. В этих взглядах была безнадежная тоска. Тем временем Драко стоял около группы волшебников. Легкий бриз трепал его платиновые волосы. Он слушал, как Пэнси, завладевшая вниманием гостей, в очередной раз драматично закатывает глаза, и эмоционально рассказывает им смешные истории их жизни. Она жестикулировала размахивая бокалом. - Так вот, - громко верещала она, её уже полупьяный смех разносился по палубе, - вы просто не понимаете, каким невыносимым он был в школе! Этот человек в свои тринадцать лет соблазнил больше девчонок, чем ваш любой маггловский поп-идол за всю свою карьеру. Половина нашего потока и девочки помладше рыдали в подушки из-за его чертовых серых глаз. - Ты преувеличиваешь Пэнси. Информация недостоверна, - вставил Драко, не оборачиваясь. Его голос прозвучал с той самой фирменной малфоевской ленцой. - В тринадцать я был слишком занят квиддичем и попытками доказать отцу, что я лучше Поттера. Мне было не до девчонок. - Ой, ну хорошо исправлюсь! В четырнадцать. - Ничуть не смутившись, парировала Пэнси, театрально прижав руку к груди. - Но от этого ничего не меняется. Суть остаётся той же. Ты разбивал сердца ради спортивного интереса. Блейз подошел ближе, подливая Драко искрящееся шампанское из бутылки, окутанной ледяным паром. Он умело перевел тему от Малфоя, за что тот был ему несказанно благодарен. - Так, господа, давайте честно, - Забини поднял свой бокал. - Кто из нас не гордится нашими юношескими глупостями? Давайте выпьем за времена, когда нашими главными проблемами были тайные свидания и незаконные проделки в школе! Волшебники, преимущественно итальянцы, радостно чокнулись, поддерживая тост. Тео, оторвавшись от своей спутницы, подошел к ним. Его поникшая улыбка выглядела какой-то надломленной. Я точно не горжусь, - тихо сказал он, глядя в свой бокал. - Я свои юношеские годы использую исключительно как материал для внутреннего суда над собой. Каждый вечер перед тем как уснуть. И мой смертный приговор обжалованию не подлежит. Над палубой повисла тишина. Всё нервно переглянулись, не поняв мрачной шутки человека, убившего собственного отца-Пожирателя. - Ну всё! - Пэнси раздраженно всплеснула руками, разрушая гнетущее напряжение. - Заткнись, философ. Хватит с нас трагедий. В конце концов мы договорились о том, что на этой яхте сегодня вечером никто не страдает. Музыка становилась громче, а ритм быстрее. Тела гостей свободнее под воздействием дорогого алкоголя. Девушки со смехом прыгали прямо с палубы в теплое ночное море, выныривая с мокрыми волосами. Они плескали в друг друга водой, а их плечи и грудь соблазнительно блестели в свете огней яхты. Драко принимал на себя эти чужие, липкие взгляды. Он покорно улыбался, когда это было нужно. Он позволял Пэнси по-хозяйски закидывать руку ему на плечо. Позволял одной из намокших итальянок подойти вплотную и смело гладить его по предплечью ногтями, оставляя влажные следы на тонком льне его рубашки. Он был идеальным, безупречным примером человека, который живет эту сказочную жизнь. Но где-то глубоко внутри, под мягким хмелем от трех бокалов шампанского, сидело другое чувство. Оно просыпалось каждый раз, когда музыка становилась громкой, отвлекая всех на танцы. Воспоминания. Это всегда были они. Такие яркие, что выедали его мозг. Её тихий выдох, когда она доверчиво прятала лицо на его груди, отгораживаясь от разрушающегося мира. Запах жасмина, который, казалось, навсегда въелся в его кожу. Ощущения того, как её пальцы ласково перебирали его светлые пряди волос. Это всегда дарило ему покой, которого он никогда не заслуживал. Её глаза. Теплые, живые, смотрящие на него с такой безоговорочной любовью, словно он не был носителем темного клейма. Словно он был кем-то, ради кого стоило спасать этот мир. Всепоглощающее чувство абсолютной правильности, когда он прижимал её к себе. Такое он испытывал только с ней. Моменты, когда для них не существовало ни войны, ни страха. Только её обжигающая нежность и его отчаянная, болезненная преданность. Они любили друг друга так жадно и искренне, словно пытались украсть у вечности хотя бы хоть одну лишнюю секунду. Пэнси, наконец-то оставив гостей, подошла и встала рядом с ним. Итальянка, гладившая его руку, недовольно фыркнула и отошла под её грозным взглядом. Она сразу поняла что он не предвещал ей ничего хорошего. - О чём ты думаешь? - спросила она. Её голос был слишком мягким, слишком понимающим, чтобы это был просто праздный интерес подвыпившей подруги. - О том, что шампанское переоценено, - сухо сказал Драко и сделал глоток, не сводя глаз с темной линии горизонта. Пэнси усмехнулась, но в этой усмешке не было радости. Он продолжил говорить, уже смотря на неё. - И о том, что ты начинаешь ревновать меня даже к воздуху? - Я ревную тебя к призраку, - честно ответила она, пытаясь заглянуть в его глаза, но он уже снова смотрел в даль. Она стояла, опираясь локтем о перила и теперь глядела на его красивый профиль. - Посмотри на себя. Ты даже не здесь, Драко. Тебя касаются живые женщины, тебе наливают лучший алкоголь, а ты ничего этого не чувствуешь. Ты всё ещё там. В этом чертовом прошлом. - Тогда подлей мне ещё, Пэнс, потому что ты чертовски права. - Драко протянул к ней бокал и усмехнулся. Он говорил шепотом и выглядел по настоящему усталым. - Может, если я выпью достаточно, я наконец смогу оттуда выбраться. Пэнси ничего на это не ответила. Не нашла слов. Она молча сделала знак бармену, прося принести бутылку огневиски. Дафна, сидевшая в нескольких метрах от них, даже не глядя в их сторону, прекрасно слышала этот разговор. Она пригубила маленький глоток из своего бокала. Её льдисто-голубые глаза медленно скользнули по фигурам на палубе. Она посмотрела на Пэнси, подруга отчаянно пыталась спасти того, кого спасти не могла. Посмотрела на Тео, который теперь сидел на краю бортика и с пустотой в глазах курил, позволяя итальянке перебирать его кудри. Если бы он не двигался, смог бы сойти за инфернала. Жизни в его глазах не было. И, наконец, она посмотрела на прямую, непреклонную спину Драко. Ему, казалось, было хуже всех, но он отчаянно держался. Ради них. Ради своих друзей, которые были ему как семья. “Мы все здесь просто блестящая, красивая ложь”, - подумала Дафна, и от этой мысли стало горько. Даже вино не подавляло этот привкус. “Газеты называют нас хозяевами жизни. Люди смотрят на нас со злобой и завистью. Но на самом деле мы дети, запертые в склепе собственной памяти. Драко тонет. Он захлебывается прошлым каждую секунду, но продолжает делать вид, что умеет плавать, только чтобы мы не бросились его спасать, и чтобы он не утянул нас следом. Мы стоим на берегу и делаем вид, что верим ему. Слизеринцы. Мы так привыкли носить маски, что даже не заметили, как они срослись с нами”. Была уже глубокая ночь, огневиски разбавило кровь, превратив тяжелую тоску в безумную эйфорию, градус вечеринки достиг пика. Блейз, стянул с себя рубашку и бросил на палубу, поднимаясь на верхний ярусы. - Прыгаем со второго яруса! Кто со мной? - Весело заорал он, отдаваясь пьяному безумию и перекрикивая громкую музыку. - Нет! Даже не смейте. - Истерично закричала Пэнси, в ужасе отшатнувшись от края. - Вы в своем уме?! Драко уже не слушал её. Алкоголь и сильное желание выбить из головы все мысли, толкнули его вперед. В одно плавное, звериное движение он вскочил по лестницам к Блейзу. Ночной ветер мгновенно раздул его расстегнутую на бегу рубашку. Платиновые волосы колыхались от ветра. Он запрыгнул на бортик, на самый край. Смотрел на гладь воды, балансируя над черной бездной. Момент был завораживающим, все взоры обратились на него. Он был похож на падшего ангела, который собирался рухнуть в ад. Блейз одобрительно присвистнул. - Драко, ты псих! На его губах играла высокомерная усмешка, скрывающая абсолютную разруху внутри. Сейчас он был по-мальчишески счастливым. Как будто снова оказался на квидичном поле и поймал снитч. - Если тебе угодно, чтобы я летел красиво, - бросил он то ли Блейзу, то ли в ночное небо. И шагнул в пустоту. Полет был коротким. Громкий всплеск, фонтан брызг и море поглотило его. На палубе раздался взрыв хохота и восхищения. Пэнси, ругаясь на нескольких языках одновременно, бросилась к перилам яхты в ожидании, когда он покажется над водой. - Вы просто несносные идиоты. Моя смерть от страха за него, будет дорого тебе стоить Блейз! - кричала она на Забини. Драко рывком прорвал поверхность воды. Он жадно вдохнул воздух, зачесывая мокрые, потемневшие волосы назад. И снова помотал головой, стряхивая с волос воду. Холод воды отрезвлял, но соль щипала глаза. Блейз, который все еще был на верхней палубе, сложил руки в рупор. - Ты в газетах Малфой! - радостно проорал Забини. - Празднуй! Драко поднял руку и изящно, с аристократическим достоинством, показал ему средний палец. Блейз расхохотался. Смех, музыка, крики Тео, что прыгнул следом за ним и теперь барахтался неподалеку... Всё это было таким шумным. Таким настоящим. Драко перестал улыбаться. Он сделал глубокий вдох и вместо того, чтобы плыть к лестнице и вернуться на яхту, он расслабился и позволил потянуть себя вниз. Под воду. Звуки отрезало, басы музыки, пьяный смех Блейза, шум ветра - всё исчезло. Это было наслаждение. Будто кто-то наложил на мир мощное силенцио. Абсолютная, глухая, звенящая тишина окутала его. Он медленно погружался в темную толщу воды. Лунный свет пробивался сквозь поверхность, но не мог окончательно разрезать мрак. Он раскинул руки в стороны, отдаваясь ощущению того, как вода обволакивает его, обнимая и притягивая. Здесь не было времени. На него обрушилась война. Она будто всегда ждала его на дне. В этой холодной тишине он снова услышал то, от чего так отчаянно пытался убежать. Крики тех, кого пытали в подвалах его собственного дома. Хруст костей и запах гари. Он видел каждую вспышку зеленого света, брошенную больными ублюдками-последователями Реддла. Драко закрыл глаза, и перед его внутренним взором возникли стены Мэнора, пропитанные кровью. Его дом. Там, где он рос. Там, где он чувствовал любовь и безопасность. Они отняли это у него. Он вспомнил ледяной ужас, когда Темный Лорд скользил длинными пальцами по его плечу, награждая его проклятым клеймом. Вспомнил тошнотворную, обжигающую боль призыва Темной Метки на левом предплечье. Сейчас она будто снова пульсировала. Он помнил, как ломал себя. Уничтожал свою личность. День за днем. Скрывался за окклюменцией. Не мог спокойно спать. Боялся, что в любой момент, кто-то вломится, залезет в его мысли. Как выжигал в себе всё человеческое, день за днем превращаясь в монстра. Из него хотели сделать идеального Пожирателя Смерти. Он предал гордость своего рода. Он втоптал в грязь собственную душу. И всё это ради одного. Ради того, чтобы она дышала. Он пожертвовал всем своим миром, чтобы сохранить её. А теперь он был здесь. Плавал в роскоши, попивая коллекционное шампанское. Был «самым желанным холостяком Европы», героем ядовитых статей Риты Скитер. Спасенный, оправданный, живой. Все снова как тогда. Когда она скиталась по лесам. Испытывала боль и одиночество. Приобретала и теряла. Их ребенка. Одна. Покинутая им во благо…Чего? Ответа не было. Адская боль пронзила его грудь. Лучше бы он умер. Лучше бы он не знал этой боли. Живой труп в дорогой рубашке. Вот кто он. Грудь начало обжигать от нехватки кислорода. Легкие требовали воздуха, инстинкты кричали о спасении, но Драко не двигался. Он висел в толще воды, глядя на серебряное свечение луны где-то далеко наверху. “Как легко было бы просто остаться здесь”, пронеслась в его голове соблазнительная мысль. Раствориться в этой тишине. Смыть с себя эту грязь, эту непокидаюшию и разъедающую его вину. Перестать каждое утро собирать себя по кускам. Перестать играть в эту гребаную нормальность ради друзей и матери. Его легкие горели, будто кто-то запустил в них адское пламя. Боль становилась невыносимой, но эта физическая боль была спасением. Она заглушала ту, что рвала его душу на части. Он играл со смертью в прятки, балансируя на самом краю. Оттягивая момент всплытия на секунду, еще на секунду, еще… и еще… Перед глазами поплыли темные пятна. Сердце ударило в ребра так сильно, словно пыталось пробить грудную клетку. «Мы должны выжить, Драко». Её голос прозвучал в его голове четче, чем стук собственного сердца. Глаза резко распахнулись. Инстинкт самосохранения, выкованный в аду, взял верх над отчаянием. Он с силой ударил оттолкнулся и мощными рывками потянулся к свету. Он выплыл с громким, хриплым вздохом, жадно глотая спасительный воздух. Грудь ходила ходуном. - Эй, Нептун! - раздался сверху голос Пэнси, полный страха. Она бледная стояла у бортика, скрестив руки на груди и зло смотрела на него. - Ты там русалок соблазняешь или топиться надумал? Драко моргнул, смахивая с ресниц соленую воду. Он провел рукой по лицу, стирая вместе с водой и остатки своей боли, пряча их снова настолько глубоко, на сколько мог. На самое дно. Маска циничного, неприступного аристократа с идеальной точностью легла на место. - Русалки оказались слишком скучными, Паркинсон, - крикнул он ей в ответ, цепляясь за лестницу. - Пришлось вернуться к вам. Он подтянулся и начал подниматься на борт, навстречу свету, музыке и своей блестящей, абсолютно пустой жизни. *** Ночь была удивительно тихой. Дождь наконец-то прекратился, оставив после себя лишь густой туман и тяжелую сырость. Она распахнула окно, пропуская ночной, пахнущий дождем воздух. Гермиона легла на кровать и уставилась в темный, неровный потолок. Сон не приходил. Слишком громко билось сердце в грудной клетке. В этот раз это не было связанно с кошмарами, что мучали её. Оно билось из-за пустоты. Она образовалась внутри после того, как утренняя газета разорвала последнюю иллюзию их общей трагедии. Закрывая глаза снова и снова, она видела эту колдографию. Дверь тихо скрипнула. Джинни вошла, даже не дожидаясь ответа на свой тихий стук. - Ты опять не спишь, - ровным шепотом констатировала она, закрывая за собой дверь. - Я... почти уснула, - слабо отозвалась Гермиона, даже не поворачивая головы. - Лжешь отвратительно, даже не старайся, - отрезала Джинни. Она подошла к кровати, и не сомневаясь в своих действиях, забралась прямо под одеяло к Гермионе, устраиваясь рядом. Бессонница преследовала почти всех в этом доме. - Давай. Не мучай нас обеих, - Джинни взбила свою подушку ожидая её разговора. - Хватит пялиться в потолок. Вместо того чтобы начать утешать подругу или гладить её по голове, Джинни достала из кармана пижамных штанов сложенный вдвое кусок плотного пергамента и перо. Она взмахнула палочкой и появилась сфера, тусклый огонек, который повис над ними. Гермиона, наконец, повернула голову, моргнув от света. - Кому ты пишешь в два часа ночи? - Забини, - просто ответила Джинни, пристраивая пергамент на согнутых коленях. Она сказала это так, будто это было абсолютно нормально. Как будто они были старыми друзьями или возлюбленными. - Нужно же кому-то сообщить, что они конченые придурки. Эта их показуха в «Пророке»… И заодно узнать, не утопили ли они друг друга в море от переизбытка пафоса. Гермиона вздрогнула, от упоминания прочитанного в газете, но Джинни сделала это намеренно. Она никогда не умела ходить вокруг да около. Перо в руках Джинни заскрипело по бумаге, выводя буквы. Гермиона смотрела на младшую Уизли. Война стерла с её лица детскую мягкость, заострила скулы и поселила в глазах не по годам зрелую мудрость. Джинни вдруг перестала писать. Она опустила перо, тяжело вздохнула и повернулась к Гермионе, глядя ей прямо в глаза. - Тебе пора постараться забыться, Гермиона, - тихо, но твердо сказала она. - По-настоящему забыть. Отпустить это всё. - Я отпустила, - голос Гермионы дрогнул, выдавая её с головой. - Я правда рада, что он... что с ним всё хорошо. Что он живёт и не тонет в том, что произошло. - Радоваться за него это совершенно другое. К тому же ты врешь. Даже если ты и правда в это сама веришь. Позволять себе умирать здесь совсем другое, - Джинни нахмурилась, её голос стал жестче. - Ты посмотрела на это фото и решила, что твоя жизнь закончилась. Все из-за того, что его продолжается. Но подумай сама, Гермиона, включи хотя бы логику. Разве он этого хотел? - Гермиона судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает удушливый ком. - Он бы хотел, чтобы ты продолжала жить, - продолжила Джинни, не давая ей отвести взгляд. - Он сделал, что мог для этого. Пожертвовал всем, что у него было. Своим статусом, своей семьей, своей безопасностью. Он принял на себя Метку, он предавал своих, чтобы ты сегодня могла дышать и смотреть в этот дурацкий потолок. Ради чего? Чтобы ты просто упиваясь чувством вины? Гермиона замерла. Слова Джинни никак не укладывались у неё в голове. Выбивая воздух, но вместе с тем приносили протрезвление. Слеза, одинокая и горячая, скатилась по щеке Гермионы, скрывшись в густых волосах. Она недоверчиво, почти в шоке, уставилась на рыжую ведьму, лежащую рядом с ней. - Джинни Уизли... - прошептала Гермиона, её глаза расширились. - Ты... ты сейчас серьезно защищаешь Драко Малфоя? Джинни хмыкнула, совсем не гриффиндорской усмешкой. Она снова взяла в руки перо, задумчиво покрутив его между пальцами. - Я защищаю тебя, Гермиона, - просто ответила она. - И немножечко здравый смысл. После всего... Я не дура, которая собирается слушать своего ревнивого брата, и умею складывать факты. Трусы не лгут Волдеморту, когда на кону стоит жизнь их родителей. И уж тем более они не бросаются защищать грязнокровку в собственном доме, полном Пожирателей. - Джинни опустила взгляд на свое недописанное письмо Блейзу. - Мир не делится на красное и зеленое. Мы все выжили только потому, что кто-то нарушил правила. Он спасал тебя не раз. Худшее, что ты можешь сделать с его жертвой - это перестать жить. Ты молодая и красивая. Сотни волшебников захотят быть с тобой. Даже мой брат. Думаю, не стоит уточнять, о котором именно я говорю. - И она тихо засмеялась. Гермиона закрыла глаза руками. Плечи её мелко затряслись. Не так как утром, когда она билась в истерике в надежде, что её никто не слышит. Сейчас это были слезы очищения. Слёзы принятия. Слова Джинни ломали стену, которую Гермиона так тщательно выстраивала вокруг себя всё это время. - Плачь, - будто бы разрешала ей Джинни, придвигаясь ближе и накрывая дрожащее плечо подруги своей теплой ладонью. - Выплачь это. А завтра утром ты встанешь, оденешься и будешь просто молодой девушкой. Возможно, сходишь на пару свиданий. А еще, завтра же я потащу тебя на шоппинг. Никаких отговорок. Ты поняла меня? Гермиона лишь судорожно кивнула, не в силах произнести ни слова. Свет мягко мерцал в темноте комнаты. Под шум редких всхлипываний и судорожного дыхания, Джинни вернулась к пергаменту. “...и передай своему белобрысому другу, Забини, - быстро писала она, - что он полный придурок. Если его итальянские гастроли доведут мою подругу до нервного срыва, я лично доберусь до него и использую на нем Летучемышиный сглаз. Вы живы, идиоты. Так ведите себя как нормальные живые люди, а не как клоуны. Дж. У.”