Ёжик

      Утро второго съёмочного дня встретило Лондон типичной серой хмарью и мелким, моросящим дождём, который грозил превратить открытые площадки студии в непролазное болото. Однако внутри павильонов царил свой собственный, искусственно созданный климат, пропитанный суетой и ароматом крепкого кофе.       Гарри шагал по длинному коридору между гримёрными, держа в руках два бумажных стаканчика. Один, помятый и подписанный маркером «Г.П. — американо без сахара», предназначался ему. Второй, из дорогой крафтовой кофейни, которую он нашёл по пути на студию, источал дивный аромат корицы и ванили.       Он слегка прихрамывал — вчера вечером, вылезая из ванны, он умудрился поскользнуться на мыльной пене и с размаху удариться коленом о кафель. Гермиона, когда он ей об этом сообщил, лишь тяжело вздохнула в трубку и посоветовала застраховать свои конечности от его собственной неуклюжести.       Подойдя к трейлеру Тома, Гарри замер. Дверь была приоткрыта, а изнутри доносился напряжённый голос.       — …я не позволю им задвинуть тебя на задний план, Том. Ты читал переписанный сценарий третьей сцены? Они убрали твой монолог и отдали реплики Поттеру! — Беллатриса Блэк, судя по звукам, мерила шагами небольшое пространство трейлера.       — Белла, успокойся, — голос Тома звучал холодно, но в нём слышались стальные нотки. — Монолог был откровенно слабым. Сириус прав, Вэнс — человек действия, а не философствующий идиот. Пусть Поттер распинается перед камерой, если ему так хочется. Я отыграю эту сцену одной мимикой так, что зрители будут смотреть только на меня.       Гарри невольно улыбнулся. Амбиции этого парня могли бы сравниться с Эверестом. Поттер деликатно, но громко постучал костяшками пальцев по косяку и толкнул дверь.       — Доброе утро! Надеюсь, я не прерываю план по захвату мирового кинематографа? — жизнерадостно поприветствовал Гарри, переступая порог.       Беллатриса резко обернулась, сверкнув глазами. На ней было облегающее бордовое платье, которое в такую рань смотрелось вызывающе.       — Мистер Поттер, — процедила она, растянув губы в хищной улыбке. — Какая неожиданность. Мы как раз обсуждали ваше непревзойденное мастерство перетягивать внимание на себя.       — О, это всё годы тренировок, Белла, — Гарри беспечно отмахнулся от шпильки, переводя взгляд на Тома.       Реддл сидел в кресле гримёра, уже одетый в костюм своего персонажа: тёмно-синие брюки, идеально выглаженная голубая рубашка с закатанными рукавами и кобура под мышкой. Его волосы были чуть растрепаны — стилисты явно пытались придать ему вид человека, проведшего ночь на дежурстве, но даже этот искусственный беспорядок выглядел на нём так, словно сошел с обложки «Vogue». Том смотрел на Гарри исподлобья, его губы были плотно сжаты.       — Привет, Ёжик, — мягко произнёс Гарри, игнорируя предупреждающий взгляд Беллы. Он подошёл ближе и поставил крафтовый стаканчик на столик перед Томом. — Я подумал, что после вчерашнего напряженного дня тебе не помешает доза эндорфинов. Капучино на миндальном молоке, с корицей.       Том уставился на стаканчик так, словно внутри была бомба замедленного действия. Его длинные пальцы, лежащие на подлокотниках кресла, едва заметно дрогнули.       — Я не пью кофе перед кадром, — сухо ответил Том, не поднимая глаз на Гарри. — Это сушит связки. И я просил вас не называть меня этим дурацким словом.       — Связки пересохнут, если ты будешь орать на Беллу, — Гарри тихо рассмеялся, облокотившись о край стола и скрестив ноги в лодыжках. — А от хорошего капучино ещё никто не умирал. Считай это жестом доброй воли. Мы ведь напарники, и нам нужно налаживать контакт.       — Мы напарники по сценарию, Поттер, — Том, наконец, поднял взгляд. Его тёмные глаза, обрамленные густыми ресницами, были холоднее ноябрьского дождя. — В жизни мы — коллеги, и я предпочитаю держать дистанцию.       — Какая жалость, — Гарри притворно вздохнул, ничуть не задетый этим ледяным тоном. — А я уже распланировал наши совместные выходные. Покер, пиво, обсуждение проблем вселенского масштаба…       — Тому нужно готовиться, Поттер, — Беллатриса фыркнула, всем своим видом показывая, что считает этот разговор пустой тратой времени. — Если вы закончили разыгрывать из себя мать Терезу, мы бы хотели остаться одни.       — Конечно, Белла, — Гарри отлепился от стола, кивнув. — Не смею больше мешать. — Он уже взялся за ручку двери, но обернулся, глядя прямо на Тома, и его лицо на секунду стало серьёзным. — И всё же, выпей кофе, Том. У нас сегодня сложная сцена, тебе понадобятся силы.       Дверь за ним закрылась, и в трейлере повисла тишина. Том сверлил взглядом закрытую дверь пока внутри него кипело странное, противоречивое чувство. Он злился на Поттера за его бесцеремонность, за это нелепое прозвище, за то, что тот вёл себя так, будто они старые друзья. Но вместе с тем… Том перевёл взгляд на стаканчик. Никто на площадке, кроме Беллы — которая делала это исключительно ради его работоспособности, — не заботился о таких мелочах.       Он протянул руку и коснулся тёплого картона.       — Не пей, мало ли что он туда плюнул, — ядовито заметила Белла, просматривая расписание на планшете.       — Не неси чушь, — Том закатил глаза. — Поттер слишком правильный для таких дешёвых трюков. — Он поднёс стаканчик к губам и сделал глоток. Горячая жидкость, сладкая и пряная, обожгла язык, и Том невольно прикрыл глаза. Это был лучший кофе, который он пил за последние месяцы.       — Ладно, — процедил он, ставя стакан обратно. — Посмотрим, что этот ветеран покажет нам сегодня в подворотне.       К обеду съёмочная группа переместилась в дальний конец павильона, где декораторы возвели мрачную, грязную кирпичную аллею. Установки для имитации дождя уже были включены, и на площадке стоял промозглый холод.       Гермиона стояла у мониторов вместе с Сириусом и Роном, кутаясь в тёплый пуховик.       — Рон, милый, если ты ещё раз возьмешь крупный план лужи вместо лица Гарри, я лично засуну твою камеру тебе в… — ласково начала Гермиона.       — Гермиона, любовь моя, лужа отражает экзистенциальный кризис героя! — возмутился Рон, настраивая фокус. — Это метафора!       — Это грязь, Рон. Просто грязь, — отрезала она. — Сириус, скажи ему.       — Не лезь в искусство, Гермиона! — Блэк лишь хохотнул, потирая руки. — Так, народ! — рявкнул он в мегафон. — Внимание! Третья сцена. Гарри, Том, на исходную!       Том вышел из-под навеса, поеживаясь от искусственного холода. На нём была кожаная куртка поверх рубашки, но от пронизывающей сырости она не спасала. Гарри стоял у кирпичной стены, куря сигарету — деталь образа Джеймса. Увидев Тома, он затушил окурок о подошву ботинка.       — Готов, Реддл? — хрипло спросил Гарри, уже погружаясь в персонажа. Его голос стал ниже, в нём появилась та самая угрожающая хрипотца.       — Всегда, — так же холодно ответил Том, выпрямляя спину.       — Напоминаю диспозицию! — крикнул Сириус. — Вы только что упустили подозреваемого. Вэнс, ты облажался, ты поспешил. Джеймс в бешенстве. Он прижимает тебя к стене. Гарри, не жалей его. Мне нужна агрессия. Том, ты сопротивляешься, но он сильнее. Погнали! Камера! Мотор!       Щёлкнула хлопушка. Из труб под потолком ливанул искусственный дождь, мгновенно промачивая актёров до нитки.       Том тяжело дышал, сжимая кулаки, изображая злость на упущенного преступника. Он резко развернулся, собираясь пойти к выходу из аллеи, но путь ему преградил Гарри.       — Куда ты собрался, мать твою?! — прорычал Гарри, и в следующую секунду Том почувствовал, как чужие руки мертвой хваткой вцепились в лацканы его куртки.       Рывок был настолько сильным и неожиданным, что Том потерял равновесие. Гарри с силой впечатал его в декоративную кирпичную стену. Удар вышиб из Тома воздух — стена хоть и была сделана из мягкого пластика, но под ней скрывался жёсткий каркас.       — Какого чёрта вы делаете?! — выкрикнул Том свою реплику, искренне пытаясь вырваться, но хватка Поттера была железной.       Гарри прижал его к стене предплечьем, придавив грудную клетку. Их лица оказались в катастрофической близости. С мокрых волос Гарри капала вода, прямо на лицо Тома. Зелёные глаза, обычно такие тёплые и смеющиеся, сейчас потемнели и были полны неприкрытой ярости.       — Я делаю твою работу, щенок! — прошипел Гарри прямо в губы Тому. Его дыхание было горячим контрастом ледяному дождю. — Ты решил, что можешь играть в героя? Из-за тебя он ушёл! Из-за твоего раздутого эго!       Том дёрнулся, его руки инстинктивно вцепились в запястья Гарри. Он должен был сыграть ответную злость, но на секунду его мозг отключился. Физическая близость была ошеломляющей. Том чувствовал жар чужого тела, слышал бешеное биение сердца — не то своего, не то Гарри. Запах мокрой кожи, табака и какого-то терпкого, едва уловимого одеколона ударил в голову. Поттер был старше, тяжелее, мощнее. Эта первобытная, грубая сила, исходящая от человека, который ещё час назад предлагал ему капучино, сбила Тома с толку.       Он задохнулся. На долю секунды в его глазах мелькнула настоящая, не сыгранная растерянность, и Гарри это заметил.       Хватка на куртке чуть ослабла — ровно настолько, чтобы Том мог вдохнуть, но в кадре это было незаметно. Большой палец Гарри, скрытый от камеры отворотом куртки, ободряюще, почти нежно погладил Тома по ключице. Это был микроскопический жест профессиональной поддержки: «Я здесь, всё под контролем, играй». Но для Тома это прикосновение стало сродни удару тока. Его пульс взлетел до небес, и ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не выдать дрожь.       — Моё эго? — голос Тома сорвался на опасный, шипящий шёпот. Он вскинул подбородок, глядя Гарри прямо в глаза. — Моё эго здесь ни при чём, инспектор. Он ушёл, потому что вы прикрывали мне спину слишком медленно. Вы стареете, Джеймс. И вы боитесь это признать.       Гарри стиснул зубы, его лицо исказилось. Он замахнулся, словно собираясь ударить Тома, и кулак со свистом рассёк воздух, врезавшись в стену в миллиметре от виска Реддла. Том не моргнул. Он продолжал смотреть в глаза Гарри с вызывающим, тёмным торжеством.       Они тяжело дышали, промокшие насквозь, застыв в этой агрессивной, почти интимной позе. Тишину нарушал лишь шум падающей воды.       — Стоп! Снято! — заорал Сириус, перекрывая шум дождя. — Гениально! Просто на разрыв!       Магия моментально рухнула. Гарри тут же отступил на шаг назад, убирая руки. Дождь мгновенно выключили.       — Чёрт, прохладно, — Гарри поёжился, проводя рукой по мокрым волосам, и тут же перевёл внимательный, тревожный взгляд на Тома. — Ты как? Я не слишком сильно тебя приложил? Стена оказалась жёстче, чем я думал.       Том медленно отлепился от стены. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась. Он чувствовал фантомное давление чужих рук на своей куртке и тепло того мимолетного поглаживания по ключице. Это злило. Его злило, что его тело так остро отреагировало на близость Поттера. Его злила эта забота в глазах Гарри.       — Я в полном порядке, — сухо бросил Том, одёргивая куртку. — Это сцена драки, Поттер. Я не хрустальный, так что не нужно меня опекать.       — Я не опекаю, — Гарри нахмурился, его губы дрогнули в лёгкой полуулыбке. — Просто уточняю. Ты ведь у нас главная звезда, если на тебе появится синяк, Беллатриса вырвет мне сердце и скормит его голубям.       К ним подбежали ассистенты с огромными махровыми полотенцами. Гарри с благодарностью принял одно, накидывая на плечи. Том тоже взял полотенце, укутавшись в него, как в броню, и старательно избегая смотреть на Гарри.       — Знаешь, — вдруг тихо сказал Гарри, подходя чуть ближе, пока гримеры поправляли потёкший грим, — а ты хорошо держишь удар. Большинство актеров на твоём месте инстинктивно отвернулись бы, когда я замахнулся, а ты даже не моргнул. Впечатляет.       Том замер. Он посмотрел на Гарри, пытаясь найти на его лице насмешку или снисхождение, но Гарри говорил искренне.       — Я не боюсь вас, — тихо ответил Том, комкая край полотенца в руках.       — Я знаю, — Гарри улыбнулся, и в этой улыбке было столько странной, обезоруживающей нежности, что Тому на мгновение стало не по себе. — Именно поэтому с тобой так интересно работать, Ёжик.       Том скрипнул зубами. Опять это дурацкое прозвище.       — Прекратите меня так называть, — прошипел он, разворачиваясь. — Я иду в трейлер. Мне нужно переодеться к следующей сцене.       Он шёл прочь, чувствуя спиной взгляд Поттера, а сердце почему-то отказывалось успокаиваться, выбивая рваный ритм.       Вторая половина дня прошла спокойнее. Снимали сцены в кабинете участка — много текста, мало движения. Том играл безупречно. Он воздвиг вокруг себя невидимую стену отчуждения, отбивая реплики Поттера с холодной точностью машины.       Гарри же, напротив, был расслаблен. Он шутил с Роном, обсуждал свет, пару раз забыл текст и смеялся над собой вместе со всей площадкой. Но Том замечал, что время от времени Гарри бросал на него задумчивые, внимательные взгляды.       К вечеру, когда прозвучала команда «Стоп, снято, всем спасибо!», Том чувствовал себя выжатым лимоном. Эмоциональное напряжение вытягивало силы больше, чем физическое.       Он сидел в своем трейлере, сняв костюм и облачившись в свои привычные чёрные джинсы и тёмный джемпер. Беллатриса уехала час назад, сославшись на важную встречу в агентстве, оставив Тома одного.       Реддл закрыл глаза, откинув голову на спинку дивана. Перед внутренним взором тут же вспыхнуло воспоминание: мокрая аллея, запах табака и горячее дыхание Гарри на его губах. Том резко открыл глаза и сел прямо.       — Бред, — вслух произнес он в пустой комнате. — Это просто химия персонажей. Издержки профессии.       Он не мог позволить себе отвлекаться. Поттер — его соперник на площадке, его ступенька к вершине. Ничего больше.       В дверь тихонько постучали.       — Войдите, — Том нахмурился.       Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Грейнджер. Она выглядела уставшей, сжимая в руках неизменный планшет.       — Прости, что беспокою, Том. Я знаю, смена окончена, — Гермиона мягко улыбнулась. — Я просто занесла тебе обновлённый график на завтра. И хотела сказать, что ты сегодня был великолепен. Эта сцена в аллее… у меня мурашки по коже пошли.       Том чуть расслабил плечи, кивнув. Похвалу он обычно принимал как должное, но от Грейнджер это звучало искренне.       — Спасибо. Мистер Поттер хороший партнёр. Он задаёт правильный ритм.       — Гарри — гений в своём роде, — Гермиона прошла внутрь и положила листы на стол. — Но он часто увлекается, — она внимательно посмотрела на Тома. — Он бывает неуклюжим в жизни, но на площадке он работает на инстинктах. Если он сегодня передавил…       — Он не передавил, — резко оборвал её Том, его гордость вскинулась. — Я контролировал ситуацию.       — Я не сомневаюсь в твоем профессионализме, Том, — Гермиона подняла руки в примиряющем жесте. — Просто Гарри давно не снимался в проектах, где партнёр мог бы отвечать ему на равных. Он привык тянуть сцены на себе, а ты не даёшь ему спуску. Ему это нравится.       — Что вы имеете в виду? — Том подозрительно прищурился.       — Я имею в виду, — Гермиона вздохнула, поправив выбившуюся из прически прядь, — что он видит в тебе не просто молодого актёра. Он видит в тебе искру. И он будет провоцировать тебя, пытаться вывести на эмоции, чтобы получить лучшую картинку. Не воспринимай его шутки в штыки. За всей его неловкостью и дурацкими прозвищами скрывается человек, который очень давно не чувствовал азарта от работы.       — Меня не интересуют его проблемы с мотивацией, — холодно ответил Том. — Я здесь, чтобы сделать свою работу.       — Вы очень похожи, — Гермиона грустно улыбнулась. — Оба невероятно упрямы. Ладно, отдыхай. Завтра тяжёлый день.       Когда она ушла, Том долго смотрел на оставленный ею график. Слова Грейнджер задели какую-то струну внутри.       Он видит в тебе искру.       Внезапно его телефон, лежащий на столе, звякнул, оповещая о новом сообщении. Номер был незнакомым.       «Отличная работа сегодня. Ты заставил меня попотеть. P.S. Капучино будешь завтра, или мне поискать что-то менее угрожающее твоим связкам? Г.П.»       Том долго смотрел на светящийся экран. Его губы сами собой дрогнули, складываясь в едва заметную, слабую улыбку, которую он тут же подавил. Он набрал ответ, чеканя каждое слово:       «Чёрный кофе без сахара. И я всё ещё жду, что вы забудете про ёжика, мистер Поттер».       Ответ пришел через секунду:       «Договорились, колючий. Спокойной ночи.»       Том отбросил телефон на диван, чувствуя, как щёки обжигает румянец — то ли от гнева, то ли от чего-то совершенно иного. Гарри Поттер был невыносим. Он ломал все привычные схемы Тома, пробивался сквозь его броню с грацией слона в посудной лавке, но делал это так искренне, что Том не знал, как от этого защититься.       «Это будет долгий проект», — подумал Том, выключая свет в трейлере. Но где-то в глубине души, в той самой темноте, которую так ценил Сириус Блэк, затеплился крошечный огонёк предвкушения.