Просто быть рядом

— Макс, есть ли у Вас мысли о возможном уходе из Red Bull? — Макс, отличный темп сегодня, думаешь, сможешь сократить отставание от McLaren во второй половине сезона? — Макс, агрессивный манёвр на втором повороте с Пиастри, можешь объяснить свой ход мыслей? — Макс… — Макс… — Макс… — Вас называют «убийцей напарников». Есть что ответить? Макс натянул кепку пониже и вжал подбородок в грудь. Он позволил охране проводить себя в ожидающую машину, но расслабиться не мог — окна были опущены, фанаты хотели сфотографироваться с ним, хотели, чтобы он подписал постеры и кепки. И он подписывал, потому что фанаты, в общем-то, хорошие люди. Но он всё равно обрадовался, когда они вырвались из толпы и он наконец смог поднять стёкла и обмякнуть на сиденье. Он достал телефон из сумки и поморщился от шквала уведомлений. Там было всё — от поздравительных сообщений до напоминаний о спонсорских мероприятиях и штормового предупреждения в Монако. Более сотни уведомлений в WhatsApp, несколько тысяч непрочитанных писем. Ему просто хотелось от всего этого отдохнуть. Он вздохнул, выбрал любимые фотографии из тех, что прислал его SMM-менеджер — честно, какой смысл нанимать кого-то для ведения соцсетей, если ты всё равно должен выбирать фото для поста и придумывать подписи? Затем он ответил на самые важные сообщения и проверил расписание на вечер. Господи, это никогда не прекращается. Он задумался, не удастся ли выторговать сокращение медийных мероприятий в следующем контракте. Он вздохнул, увидев в повестке ужин со спонсорами в 19:00. Квалификация завтра, и Макс много лет назад научился проходить через все эти мероприятия, не теряя фокус. Ему было жаль молодых пилотов, правда. Они не так привыкли к этому, и им, наверное, тяжелее переключаться в гоночный режим. С другой стороны, у них, наверное, и не так много людей, претендующих на их время. Машина подъехала к отелю, Макс поблагодарил водителя, закинул рюкзак на плечо и зашёл в лифт. Он нажал кнопку шестого этажа и проигнорировал любопытные взгляды пары сотрудников команды, когда они вышли на третьем, а он остался стоять в глубине лифта. Он дошёл до нужного номера и постучал. Тишина. Он постучал снова и достал телефон, чтобы перепроверить сообщения. Прежде чем он успел открыть нужный диалог, внутри послышалось движение — медленные, тяжёлые шаги человека, который заново знакомится с вертикальным положением. Джордж открыл дверь, выглядя восхитительно растрёпанным. Волосы на затылке торчали в разные стороны, маска для сна была сдвинута на лоб, а единственной одеждой на нём были спортивные шорты Adidas. Увидев Макса, он поджал губы. Макс подозревал, что он делал это, чтобы скрыть улыбку. — У тебя есть уважительная причина прерывать мой сон, Макс? — Джордж приподнял бровь. Макс улыбнулся сомкнутыми губами. — Я хотел к тебе присоединиться? Джордж усмехнулся. — Ладно, веская. Заходи. Макс прошёл за ним в комнату и бросил сумку на стул. Джордж просто вернулся в кровать и сидел там, сонно моргая. Макс стянул футболку, скинул обувь и скользнул на другую сторону кровати. Джордж выключил лампу, погрузив комнату в удивительную темноту — на улице всё ещё было солнце, но Джордж задёрнул шторы. Затем руки Джорджа обвились вокруг Макса и притянули его ближе. Одна рука поднялась, неуклюже, чтобы обхватить его лицо, а губы Джорджа ткнулись в щёку. Макс усмехнулся и провёл пальцами по маске для сна, которую Джордж успел снова натянуть на глаза. — Знаешь, ты мог бы целоваться гораздо точнее, если бы не носил это, — заметил он. — Ага, но тогда я не смогу спать, — сказал Джордж. — И как бы я ни наслаждался нашими проделками, мне правда нужен этот сон. Макс провёл рукой вверх по груди Джорджа и щёлкнул его сосок. — Ты уверен? Джордж поймал его запястье, крепко. — Абсолютно. — Он всё же поцеловал пальцы Макса, и от этого жар прилил прямо к паху Макса. Макс провёл другой рукой по поясу шорт Джорджа. — Как жаль, — пробормотал он и просунул палец между резинкой и кожей Джорджа — ровно настолько, чтобы подразнить, но ничего не сделать. Джордж прижал его руку на месте свободной рукой. — Мне стоило бы просто связать тебя, если ты настаиваешь на том, чтобы быть непослушным… чёрт, я это предчувствовал. Не надо — Но Макс уже смеялся, довольный. — Хочешь меня связать, Джордж? Не знал, что ты любишь такое. Должен признать, звучит довольно сексуально… Макс был прерван тем, как Джордж театрально застонал и сдвинул маску на лоб. — Ты такой… — Джордж прижал руки Макса над его головой, перекатился, оказавшись сверху. — …невыносимый — Он наклонился и взял мочку уха Макса в рот, провёл по ней языком. Реплика Макса замерла на губах, превратившись в хриплый стон. — …и славный — Джордж отпустил его, чтобы освободить одну руку, но второй всё ещё держал запястья Макса над головой. — …и неотразимый — Он прижался губами к губам Макса; Макс внезапно стал почти слишком горячим, залился краской от близости Джорджа, от их положения и в основном от его слов — шёпота, который сменил раздражение на томную, сладкую нежность. В итоге они почти не поспали, прежде чем будильник Джорджа зазвонил и Максу пришлось собираться на ужин со спонсорами. 

***

Джордж напряг челюсть, но надел улыбку для репортёра. — Мне не разрешают много говорить, но я буду на стартовой решётке в следующем году. Это была одна и та же песня и пляска с бубном уже несколько месяцев. Этого почти было достаточно, чтобы он наконец сдался и подписал чёртов контракт. Почти. Он знал, что заслуживает большего, лучшего контракта, чем тот, который подписал, когда отчаянно хотел выбраться из Williams в 2021-м. Пресса была действительно настойчивой — они никогда не упускали случая спросить: хороший результат, плохой результат, средний результат. Наконец он сбежал от прессы, от вопросов, от камер. Наконец смог на минуту сесть в своей комнате после душа и просто дышать. И тут раздался стук в дверь. — Джордж, Джордж. Кими был милым парнем, правда, и Джордж ценил его энтузиазм, но иногда ему стоило бы чувствовать то, что витает в воздухе. Джордж всё равно снизошёл до него и открыл дверь. — В чём дело, приятель? — Олли поспорил на пятьдесят евро, что я не смогу попасть в гараж Red Bull незамеченным, и мне нужна твоя помощь, пожалуйста, Джордж. — Кими каким-то образом умудрялся выглядеть одновременно озорным и смотреть щенячьими глазами. Это напомнило Джорджу, насколько он молод. — Ну, не знаю, насколько я смогу помочь, приятель. Я не проводжу много времени в гараже Red Bull. — Это была правда. Они с Максом соблюдали профессионализм, когда были на трассе. Им нужна была эта дистанция, это различие между жёсткими гранями и жёсткими гонками и… другой их стороной, о которой Джордж не мог слишком много думать без того, чтобы сердце не начинало биться чаще, а лицо не заливалось краской. — Ну же, ты никогда не навещал Алекса, когда он был там? — Кими скрестил руки на груди. Точно. Вот какую связь с Red Bull уловил Кими. — Почему бы тебе просто не спросить Макса? — предложил Джордж. — Потому что Макс — это и естьRed Bull, это было бы не совсем честно, — объяснил Кими, почти не веря, что приходится это объяснять. Джордж вздохнул. Он пожалеет об этом. Он достал толстовку Red Bull Макса из своего рюкзака и протянул её Кими. — Надень это. Я их отвлеку. Кими уставился на толстовку с открытым ртом. — Где ты это взял? Вместо ответа — что он мог сказать: «Макс одолжил её мне, и иногда я ношу её перед гонками, потому что это как объятие и пахнет им» — он придержал дверь и спросил: — Так ты идёшь или нет? Кими болтал всю дорогу, толстовка была скомкана у него в руках. Джорджу хотелось рявкнуть на него, чтобы он был с ней осторожнее. — Ты уверен, что толстовка не привлечёт больше подозрений? Если Тото увидит меня в ней, я точно труп. Джордж тоже не хотел объяснять это Максу. — Советую не попадаться. Просто войди в дверь под тем пауком — это вход для кейтеринга. Никто не должен задавать вопросов. — О боже, Джордж, ты лучший. Что ты собираешься делать? — Пойду флиртовать с Ферстаппеном, посмотрим, смогу ли я отвлечь камеры, — Джордж вложил в свой тон саркастичный оттенок, хотя это было именно то, что он собирался сделать. Кими засмеялся, затем натянул толстовку Макса и метнулся к двери, на которую указал Джордж. Джордж обогнул угол и заметил Макса, смеющегося с парой механиков и инженеров. — Ферстаппен. — Джордж, — улыбка Макса была яркой, глаза прищурены. — Гараж Mercedes вон там, приятель. — Ты так считаешь? — Джордж усмехнулся и неприлично оглядел Макса с головы до ног — пробежался взглядом по его фигуре, задержался на грудных мышцах, талии, тонком изгибе его задницы в этих чёртовых скинни-джинсах. Предсказуемо, уши Макса стали розовыми. — Я хотел проверить, получил ли ты последний имейл от GPDA? Я ещё не получил ответа. Макс прищурился, отпивая из банки Red Bull. Джордж буквально видел, как шестерёнки вращаются у него в голове — он пытался понять, что Джордж задумал. Потому что дело было в том, что Макс безжалостно издевался над его опечаткой в том имейле последние три дня. Так что Джордж прекрасно знал, что Макс получил письмо, и Макс знал, что Джордж знает. Макс пробежался взглядом по лицу Джорджа, изучая. — Да, я особенно оценил строчку про «чернослив», — сказал он наконец, снова возвращаясь к старой теме. — Ммм, сквернословие — это проблема, которая никуда не денется в ближайшее время, — Джордж бросил взгляд в сторону двери в гараж, проверяя, появился ли Кими. — Ах, сквернословие, да, это имеет гораздо больше смысла, — Макс не удержался от того, чтобы снова указать на ошибку Джорджа. — Я, конечно, большой фанат ругани. — О да, я прекрасно знаю, как сильно ты любишь ругаться, особенно когда ты… возбуждён, — Джордж понизил голос на последнем слове и многозначительно перевёл взгляд с губ Макса на его промежность. Пальцы Макса дёрнулись, и он сделал полшага ближе к Джорджу. Он понизил голос настолько, что Джорджу пришлось наклониться, чтобы услышать его. — Если бы ты хотел быстрого перепихона, тебе просто нужно было меня попросить, а не устраивать этот цирк, — глаза Макса блестели, уголки губ приподняты, но зрачки под кепкой были расширены. — А в чём тогда веселье? — парировал Джордж. Его так и подмывало согласиться, но чувство самосохранения победило, и он отступил на шаг. Надеюсь, Кими уже вернулся, потому что Джорджу нужно было уйти, пока он не сделал что-то глупое. Губы Макса скривились в насмешливо-разочарованной улыбке. — Думаю, это было бы очень весело. — В другой раз, — Джордж отступил ещё на шаг. Макс рассмеялся. — Много лаешь, да не кусаешься, приятель. Джордж раздражённо ушёл. Теперь он был возбуждён, и завтра в соцсетях, вероятно, будут видео, где Макс, по сути, называет его трусом. Ему стоило бы заставить Кими отдать половину из пятидесяти фунтов от Бермана. Когда Джордж вернулся в моторхоум Mercedes, Кими стоял снаружи его комнаты, заложив руки за спину. — Как всё прошло? — спросил Джордж. Ему очень хотелось просто вернуться в отель на остаток дня, но у них через десять минут инженерное совещание. Он мог бы подремать в их получасовой перерыв, но вместо этого был здесь, пытаясь понять, как спросить Кими, что тот сделал с толстовкой Макса, не выглядя при этом странно. К счастью, ему не пришлось ничего говорить — Кими вытащил её из-за спины и быстро сунул в руки Джорджу, будто это была особо незаконная субстанция, а не толстовка Red Bull с надписью «Max Verstappen» на спине. — Приятель, это было так страшно. У меня до сих пор сердце колотится, — сказал Кими. Джордж открыл дверь в свою комнату и повесил толстовку, пытаясь разгладить складки. Кими стоял в дверях и продолжал свой рассказ. — Я зашёл, но потом мне показалось, что все на меня смотрят — я пытался вести себя естественно, но тут Юки начал спускаться по коридору, но он смотрел в телефон, так что я просто продолжил идти — о боже — Джордж снизошёл до него, посмеялся над похождениями новичка, пока его будильник не зазвонил, оповещая об инженерном совещании. На совещании казалось, что всем нужно мнение Джорджа о машине — даже когда Кими высказывал своё мнение, половина инженеров косилась на Джорджа, ожидая подтверждения или разъяснения. Он не винил их, правда — давать полезную обратную связь — это навык, и они лучше понимали, что Джордж имеет в виду, когда говорит о скольжении, сцеплении или поведении на дороге. Но он всё равно вышел с совещания с ощущением, что его мозг выжали, а потом им нужно было обсуждать стратегию ещё час. (Час — это оптимистично. Скорее всего, он просидит там два или три.) Он ел свой обычный предгоночный ужин из пластикового контейнера, пока совещание по стратегии тянулось. Когда они наконец остановились на той же стратегии с шинами, которую предложили двадцать минут назад, ему захотелось выколоть себе глаза собственной вилкой. Он ограничился тем, что яростно вдавил пальцы в напряжённые мышцы вокруг лопатки. Каким-то образом команда нашла ещё тридцать минут для обсуждения. Джордж просто хотел вернуться в отель, хотел утонуть в тёплых объятиях и блаженной тишине, где никто ничего от него не хочет. Тото наконец отпустил всех; Джордж встал, чтобы уйти, но Тото окликнул его: — Джордж, можно тебя на минуту? Джордж подошёл, внутренне матерясь как сапожник. Из его рта вылетело: — В чём дело, Тото? — Я просто хотел сказать, что ты очень хорошо справляешься с давлением прессы из-за твоего контракта. Не позволяй им давить на тебя, помни, сохраняй нейтралитет, — сказал Тото. Джорджу хотелось фыркнуть — было наглостью со стороны Тото хвалить его за то, как он справляется с ситуацией с контрактом, учитывая, что Тото был главным ответственным за эту ситуацию. Но Джордж уже играл в эту игру и знал, что Тото пытается воздействовать на него, заставить проколоться или прокомментировать переговоры. Поэтому он просто выдавил из себя напряжённую улыбку и сказал: — Ну, это не их дело, правда. Меня это не волнует. Брови Тото дёрнулись, но ему удалось сохранить почти нейтральное выражение лица. Джорджу, честно говоря, уже было всё равно. Тото похлопал его по плечу. — Это хорошо, Джордж. Хорошо себя чувствуешь перед завтрашней гонкой? Они наконец направились к двери, и Джордж чуть не заплакал от радости, вдохнув свежий воздух в коридоре по пути к комнатам пилотов. — Чувствую себя хорошо, жду гонку с нетерпением, — ответил Джордж. Тото кивнул и снова похлопал его по плечу, прежде чем они разошлись в разные стороны. — Тогда хорошо выспись. — До завтра, — Джордж открыл дверь своей комнаты и наконец — наконец— собрал вещи и направился к машине, которая отвезёт его обратно в отель.

***

Чат: Олли🧸🦒

[Фото]

ты должен мне пятьдесят евро

КАК ты правда не попался?? КИМИ ЧТО НА ТЕБЕ НАДЕТО

ладно, насчет этого…

это было очень странно

И кстати, в английском у слова

«флирт» есть другие значения?

странно насколько??? и кто с тобой флиртовал

нет, никто со мной не флиртовал

ладно, я лучше зайду к тебе

какой у тебя номер?

189 Кими постучал в дверь Олли несколькими минутами позже. Олли открыл сразу, глаза широко раскрыты, ухмылка озорная. — Кими, приятель, ты должен объяснить мне, как тебе это удалось, — он помахал телефоном, где на экране было открыто селфи Кими, стоящего внутри моторхоума Red Bull. — Ладно, ладно, слушай… — Кими начал расхаживать по комнате. — Я спросил совета у Джорджа, как туда проникнуть, потому что подумал, что он может знать — из-за Алекса, который гонял за Red Bull. — Это нечестно! — Нет, спор был о том, что я зайду и выйду незамеченным, — Кими погрозил пальцем Олли.  — И Джордж правда помог? — Да, да, но слушай дальше — вот где становится всё странно. Олли кивнул и сел на край кровати, карие глаза широкие и сосредоточенные. Это отвлекало. — Так вот, Джордж достаёт из своей сумки эту толстовку Red Bull, как по волшебству, и говорит: «надень её, когда придём». Я взял её — кажется, я нервничал из-за того, что надеваю мерч Red Bull, больше, чем из-за того, что меня поймают, понимаешь? — а потом, когда я снял её, на спине было написано «Verstappen», и я вывернул её наизнанку — чтобы спрятать логотип, понимаешь? — и на бирке было написано «MV33 — DEMO ONLY». — Кими опустил руки, которыми всё это время жестикулировал, и посмотрел на Олли, ожидая реакции. — Как у Джорджа оказался невыпущенный мерч Ферстаппена? — Олли подпёр голову руками. — И зачем? — Вот! Видишь? Поэтому я и растерялся. Потому что Джордж предложил помочь мне в качестве отвлечения… — Он предложил? Или ты попросил? Это сплошное жульничество, приятель, ты не получишь свои пятьдесят евро — перебил Олли. — Нет, нет, нет, ты никогда не говорил, что у меня не может быть помощников… — Кими размахивал руками прямо перед лицом Олли, и Олли схватил его за запястья, и они начали бороться понарошку, пока Олли не прижал его к кровати. Оба тяжело дышали, и Кими показалось, что воздух стал электрическим: Олли победно улыбался сверху. Затем Олли скатился с него и продолжил их разговор как ни в чём не бывало. — Так… как же Джордж отвлёк Red Bull? — Ну, я думал, он шутит, но потому я и уточнил — он сказал: «Пойду флиртовать с Ферстаппеном». — Не может быть, — Олли повернул голову, чтобы посмотреть на Кими. — Флиртовать? — переспросил Олли. — Это "flirtare"? — Он так сказал! Поэтому я и хотел узнать — я думал, флирт — это flirtare, но есть и другое значение? — спросил Кими. — Не совсем, — Олли нахмурился. — Ну, можно, например, "flirt with danger" — играть с опасностью, делать что-то безрассудное… — Да-да, точно, может, тогда это, — Кими немного расслабился и уставился в потолок, прокручивая фразы в уме. — Это всё равно немного странно, — заметил Олли. — И толстовка? Кими махнул рукой, отмахиваясь. — Нет, это просто Джордж, друг. Они полежали несколько минут в комфортной тишине, размышляя. Олли ткнул Кими в живот. — Итак, ты собираешься рассказать мне свою стратегию по шинам на завтра? Или мне просто проверить твои интервью? Кими застонал и закрыл глаза рукой. — Один раз. И это была не вся стратегия. Олли просто посмеялся над ним, пока Кими не сел, раздражённый, и не заявил, что ему нужно хорошо выспаться перед завтрашней гонкой. — Сладких снов, Андреа, — Олли захлопал ресницами. Кими ненавидел, когда Олли называл его так — полным именем, — но ему нравилось, как он это произносил — дразняще, протяжно, с ласковой распевностью. Он покраснел. — Я желаю тебе кошмаров, Оливер. Кими встал и направился к двери. — Если будут, я приду в твою комнату и заставлю тебя обнимать меня, пока они не пройдут, — Олли ухмыльнулся, его улыбка была близка к чему-то святому. Кими усмехнулся в ответ. — Как жаль, что ты не знаешь моего номера! — Он рассмеялся, почти безумно, и выбежал из комнаты Олли, прежде чем тот успел выпытать ещё информации. Дверь отрезала протесты Олли, оставив Кими наедине с предгоночной дрожью и остаточным жаром на щеках от дурацкого флирта его лучшего друга. Но это был просто Олли. Кими вернулся в свою комнату и только тогда понял, что Олли так и не отдал ему выигранные деньги.

***

Джордж впустил себя в комнату Макса ключ-картой, который тот дал ему ранее. Red Bull никогда не экономил на жилье для Макса, и этот номер был таким же роскошным, как и все остальные. Макс стоял в кухонной зоне, заваривая чай и беззаботно напевая какую-то мелодию. Услышав звук двери, он улыбнулся Джорджу через плечо. — Хочешь чаю? Это ромашковый, — предложил он. — Да, пожалуй. — Джордж бросил свою дорожную сумку на пол у шкафа и подошёл, чтобы обнять Макса. Он опустил подбородок на плечо Макса и прижался к нему, наблюдая, как тот готовит чай. — Долгий день? — руки Макса, бледные, с тонкими пальцами, ловко наполнили два ситечка для чая из жестяной банки. Джордж оценил, что Макс раздобыл нормальную заварку вместо того, чтобы пить загадочные пакетики из отеля. — Ммм, — утвердительно мыкнул Джордж — кивнуть он не мог, потому что подбородок всё ещё упирался в плечо Макса. — А у тебя? — Да, конечно, — Макс залил чай водой и поставил таймер. Он развернулся и потянулся вверх, обхватив руками шею Джорджа. — А потом кто-то устроил мне «возбудим и не дадим» посреди дня. Джордж поджал губы в притворном неодобрении. — Это ужасно. Кто бы мог такое сделать? Макс закатил глаза и притянул Джорджа в жадный поцелуй. Джордж углубил его и прижал Макса к стойке, одной рукой опираясь о мрамор, другой обхватив талию Макса. Макс провёл одной рукой вниз по груди Джорджа, а другой обвил его шею; его ногти царапнули кожу Джорджа, и тот вздрогнул. Джордж покусывал нижнюю губу Макса, пока тот не открылся ему с мягким стоном. Джордж жадно проглотил этот звук и провёл языком по внутренней стороне зубов Макса, пробуя его — жар, с намёком на лимон и Red Bull. Макс засунул руку под рубашку Джорджа, прижав ладонь тёплой и устойчивой к голой коже его спины. Прежде чем события успели развиться, зазвонил таймер чая. Джордж вздохнул в губы Макса, затем осторожно попытался отстраниться. Макс рукой на шее удержал его на месте ещё на несколько мгновений, прежде чем наконец отпустить. Он поймал губу Джорджа зубами, когда отстранился, и потянул её, прежде чем выпустить с тихим хлопком. Джордж прижался последним целомудренным поцелуем к губам Макса, прежде чем протянул руку ему за спину, чтобы достать ситечки из кружек. Макс фыркнул, позволяя Джорджу суетиться вокруг себя; он просто прижался лицом к плечу Джорджа и снова замурлыкал ту же мелодию, что и раньше. Джордж мог бы подразнить его за то, что он такой приставучий, если бы не боялся, что это заставит его отпустить. А ему хотелось только одного — провести вечер, прижавшись к Максу, согреваясь его теплом, как одеялом. Джордж добавил немного мёда в каждую кружку, затем взял их по одной в каждую руку. Он поцеловал Макса в лоб, на границе волос. — В постель? — Да, хорошо, — Макс выпрямился и неохотно отделился от Джорджа. Джордж полюбовался видом, направляясь за Максом, стараясь не разлить ни чай, ни свои мысли. «Хотел бы я остаться здесь, в этом моменте, навсегда». Как только кружки оказались в безопасности на тумбочке, Джордж почувствовал, как руки Макса обхватили его за талию, и его втянули обратно в кровать. Он рассмеялся и повернул голову, ища поцелуй; Макс не заставил себя ждать. После немного ленивых, слишком приятных поцелуев у Джорджа затекла шея, поэтому он отстранился и отодвинулся. — Неудобный угол, — объяснил он, когда Макс вопросительно наклонил голову. — Шея мне завтра понадобится. Макс кивнул. — Да, это было бы неспортивно с моей стороны, я думаю. — Он усмехнулся, затем его глаза сверкнули знакомым озорным взглядом. — Но это такая красивая шея, — сказал он и нырнул вниз, осыпая лёгкими поцелуями горло Джорджа. Джордж ахнул от первого прикосновения и почувствовал, как по коже побежали мурашки. Его глаза закатились под веки до узких щёлочек, взгляд зафиксировался на изгибе щеки Макса. Он чувствовал, как ресницы Макса касаются его кожи, как щетина царапает её. Поцелуи становились всё теплее и влажнее по мере приближения к ключице Джорджа. Веки Джорджа дрогнули, открываясь, когда Макс отстранился и упёрся локтём в кровать. Палец Макса провёл от уха Джорджа до ключицы, затем по другой стороне. Макс открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но снова закрыл. Джордж изучал лицо Макса, заметил каждую веснушку, оценил бахрому тёмных ресниц вокруг его глаз. Он не подталкивал его говорить. Бёдра Макса были прижаты к его собственным, их тела соприкасались. Тёплый вес Макса сверху был приятен, и стресс этого дня — нервы, натянутые со всех сторон — здесь не имел значения. Здесь Джордж мог просто быть, мужчиной, чья кожа чувствует руки его возлюбленного, которому ничего от него не нужно, кроме его присутствия. Он не понял, что вздохнул, пока Макс не рассмеялся. — Schat, это был самый громкий вздох в моей жизни, — поддразнил Макс. Его рука, которая всё ещё блуждала по ключицам Джорджа, опустилась и легла поверх его сердца — ладонь тёплая, через ткань рубашки Джорджа. Губы Джорджа изогнулись в маленькой улыбке. — Просто приятно, — сказал он, — когда только мы вдвоём. Макс кивнул. — Да. Я согласен. — Он наклонился и поцеловал Джорджа в челюсть, затем опустил голову в изгиб его шеи и расслабился, позволив своему полному весу лечь на Джорджа. Джордж обнял его за талию и другой рукой начал перебирать волосы Макса. Его никогда не переставало удивлять, какие они мягкие — особенно когда Джордж знал, что Макс пользуется каким-то чудовищным 3-в-1 шампунем-гелем-для-душа. (Он никогда бы не признался, что любит его запах, что готов простить это преступление против гигиены, потому что этот запах остаётся на одежде Макса ещё долго после того, как Джордж её украл.) Они лежали так долго, переплетённые друг с другом, вырисовывая ленивые круги на коже друг друга. Тишина была не просто комфортной — она была утешительной после постоянного шума и требований этого дня. Остались только звук и форма чужого дыхания и общее тепло их тел. Наконец, когда чай давно остыл, Джордж заговорил. — Ты правда занялся бы со мной быстрым перепихоном в паддоке? Макс тихо хмыкнул в плечо Джорджа. — Думаю, я сделал бы всё, что ты попросишь, если бы это означало, что мой рот будет на тебе. Джордж усмехнулся, хотя в животе у него всё перевернулось от этого лёгкого признания. Он зажужжал. — Я думаю… — он замолчал и нахмурился. Он хотел подобрать правильные слова, чтобы Макс понял его именно так, как надо. Макс поднял голову и моргнул, сонно, а затем его взгляд стал острым, глаза встретились с глазами Джорджа внимательно. Он подпёр подбородок кулаком на груди британца и терпеливо ждал. — Думаю, мне нравится разделять «нас» на трассе и «нас» здесь. Мне нравится возвращаться к тебе домой и не нужно… выступать. — Джордж следил за реакцией Макса. Его брови были нахмурены, но губы дёрнулись. — Не «выступать» в смысле… я знаю, о чём ты сейчас подумал, — одёрнул его Джордж. Макс рассмеялся. — Я ничего не говорил! — Но его лицо стало серьёзнее, и он сказал: — Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. И правда приятнее расслабляться. К тому же, мне не нравится мысль о том, что Тото застукает нас. Джордж поперхнулся, оттолкнул Макса и сел с негодованием. — Зачем ты вложил эту картинку мне в голову? Почему не Мекис? Или кто угодно, честно? Макс расхохотался и сел. — Приятель, ты вообще не можешь говорить, честно. Ты сегодня придумывал такие прозрачные оправдания, чтобы флиртовать со мной перед моей командой. — О боже, — Джордж провёл руками по лицу. — Я и правда злюсь из-за всей этой ситуации, дай-ка я тебе проясню кое-что… — Он объяснил гениальный план Кими, что, конечно, показалось Максу уморительным. — А я всё думал, типа, я же дразнил тебя из-за этого имейла всю неделю… — Я знаю. Но я ничего другого не придумал, и, в любом случае, это сработало, — Джордж откинулся на спинку кровати и переплёл свои пальцы с пальцами Макса. — Эхх, чернослив, — хмыкнул Макс. Джордж пробормотал: — Заткнись, — затем поцеловал его, обхватив лицо Макса ладонями, и заставил его рот замолчать более приятными вещами, чем дразнилки. Их руки не забрели слишком далеко на юг, однако, прежде чем Джордж отстранился, неохотно, поцелуи постепенно сходили на нет, потому что он всё время тянулся за ещё одним. — Думаю, нам стоит нормально подготовиться ко сну, — вздохнул он. — Да, завтра гонка, — Макс горько усмехнулся, потянулся, поцеловал Джорджа в плечо и встал. — Чувствуешь себя уверенно? Джордж замычал и потянулся за Максом в ванную. — Наверное. Машина чувствовалась прилично на этих выходных. А ты? Макс кивнул, уже начистив зубы. — Да, те же проблемы, с которыми мы имеем дело всё время, но я хотя бы знаю, как с ними справляться. Они закончили собираться — Джордж умылся, Макс вылил остатки чая в раковину, они надели пижамы, и Джордж свернулся калачиком рядом с Максом в кровати. Тихая домашняя рутина была именно тем бальзамом, который ему был нужен после суматошного дня, когда каждому что-то от него требовалось. Уже засыпая, головой на груди Макса, ногами обвив его ноги, Джордж подумал, что, наверное, не так уж плохо — быть нужным.