Кровь, связавшая время

      После завтрака они вышли на плац. Раннее утро встретило их морозным воздухом, хрустящим под ногами снегом и редкими фигурами солдат, спешащих по делам. Микаса уверенно направилась к дальнему углу плаца, где было меньше народу и где их вряд ли кто-то увидит.       Эрен шёл рядом с Хао, то и дело поглядывая на него с выражением "ну ты попал". Хао чувствовал себя приговорённым, но в то же время в груди разливалось странное тепло — Микаса хотела увидеть, чему он учит Эрена. Микаса интересовалась им.       — Здесь, — сказала Микаса, останавливаясь и разворачиваясь к ним. Она скинула плащ, оставшись в одной форме, и жестом предложила Хао выходить. — Показывай.       Хао глубоко вздохнул, скинул свою куртку (ту самую, странную, с непонятными письменами) и остался в футболке. Мороз тут же пробрал до костей, но он старался не показывать вида.       — Ну, — начал он, разминая кисти, — каратэ — это про баланс, скорость и использование силы противника против него самого. Основные стойки вот такие...       Он показал пару базовых стоек, потом несколько ударов — медленно, чтобы Микаса видела траекторию. Она смотрела внимательно, не пропуская ни одного движения.       — Быстрее, — сказала она, когда он закончил.       Хао кивнул и повторил комбинацию в полную силу. Удары рассекали морозный воздух, тело двигалось по привычной с детства схеме — годы тренировок въелись в мышечную память намертво.       — Хорошо, — Микаса чуть заметно кивнула. — Но медленно.       — Это база, — пояснил Хао, запыхавшись. — В бою всё быстрее, конечно, но без базы...       — Поняла, — перебила Микаса. — Теперь со мной.       Она шагнула вперёд, принимая стойку — не каратэйскую, свою, разведкорпусовскую, но от этого не менее опасную. В её глазах горел холодный огонь азарта.       — Эй, — встревожился Эрен. — Микаса, он же не солдат, он...       — Я осторожно, — бросила она, не сводя глаз с Хао. — Нападай.       Хао сглотнул. Атаковать Микасу Аккерман. Легенду. Свою прабабушку. Что могло пойти не так?       Он шагнул вперёд, пробуя прямой удар — самый простой, разминочный. Микаса уклонилась с минимальным движением, будто знала, куда он ударит, ещё до того, как он сам это понял. Перехватила руку, дёрнула — и Хао уже летел в сугроб лицом вниз.       Эрен охнул.       Хао выбрался из снега, отплёвываясь, и посмотрел на Микасу. Та стояла на том же месте, даже не запыхавшись.       — Ещё, — сказала она.       Хао выдохнул, стряхнул снег и пошёл снова. Теперь он не сдерживался — серия ударов, уход, попытка захвата. Микаса уходила, блокировала, контратаковала — каждый раз ровно настолько, чтобы показать его ошибку, но не сделать больно. Это был танец. Странный, опасный, завораживающий.       В какой-то момент Хао, уже разгорячённый, забыл, кто перед ним. Тело работало само, инстинкты каратиста включились на полную. Он ушёл с линии атаки, перехватил руку Микасы и попытался провернуть тот же захват, которому учил Эрена.       И замер.       Микаса не вырывалась. Она смотрела на его руки на своём запястье, потом ему в глаза. И вдруг — улыбнулась. Коротко, едва заметно, но искренне.       — Хорошо, — сказала она. — Ты поймал меня. В первый раз за долгое время кто-то поймал меня в учебном бою.       Хао отпустил её руку, будто обжёгшись, и отступил на шаг.       — Я... это... прости, я не хотел...       — Не извиняйся, — перебила Микаса. — Ты молодец.       Она подошла к своему плащу, накинула его и повернулась к ним обоим.       — Ты будешь учить Эрена дальше, — сказала она. — Я прослежу. Раз в неделю буду проверять прогресс. Если через месяц он не научится хотя бы половине того, что умеешь ты, — она посмотрела на Хао с намёком на строгость, — спрошу с тебя.       — С-с меня? — заикнулся Хао.       — Ты учитель. Значит, ответственность на тебе. — Микаса поправила шарф. — Эрен, через час сбор. Не опаздывай.       Она развернулась и пошла к казармам, оставляя за собой ровные следы на снегу. Хао смотрел ей вслед, чувствуя, как колотится сердце.       — Она... — начал он.       — Она тебя одобрила, — закончил Эрен, подходя и хлопая его по плечу. — Если бы ты ей не понравился, ты бы уже лежал в сугробе с переломанными рёбрами. А так — просто в сугробе. Поздравляю.       — Это была проверка?       — Всё с ней — проверка, — Эрен усмехнулся. — Пошли отогреваться. У тебя губы синие.

******

      Вечером того же дня они втроём сидели в общей столовой. Микаса принесла чай — настоящий, заварной, который где-то раздобыла, и они пили его втроём за дальним столом, подальше от любопытных глаз.       К ним то и дело подходили солдаты — поздороваться с Эреном, спросить что-то у Микасы, покоситься на Хао. Тот чувствовал себя неловко под прицелом десятков взглядов, но старался держаться.       — Не обращай внимания, — сказала Микаса, заметив его напряжение. — Они просто удивлены, что Эрен с кем-то общается, кроме меня и Армина.       — Я общаюсь! — возмутился Эрен. — Я со всеми общаюсь!       — Ты дерёшься со всеми, — поправила Микаса. — Это не одно и то же.       Хао фыркнул в кружку, пытаясь скрыть смех. Эрен бросил на него убийственный взгляд.       — Смейся-смейся, — проворчал он. — Завтра на тренировке я тебе покажу, как смеяться над командиром.       — Ты не командир, — напомнила Микаса. — Ты рядовой.       — Будущий командир!       — Будущее не наступило.       Хао смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое и щемящее. Они спорили как брат с сестрой. Как близкие люди, которые знают друг друга сто лет. И он, Хао, сидел между ними, пил чай и был частью этого.       — Микаса, — вдруг сказал он, сам не зная, зачем. — А у тебя есть семья? Кроме Эрена?       Повисла тишина. Эрен замер с кружкой у рта. Микаса посмотрела на Хао долгим, непроницаемым взглядом.       — Был отец, — сказала она наконец. — Приёмный. Он погиб. Мать убили, когда я была маленькой. — Она помолчала. — Эрен — всё, что у меня есть.       Хао сглотнул. Он знал эту историю. Знал, какой болью она отзывается в ней. Но слышать это от живой Микасы, видеть тень в её глазах — было невыносимо.       — Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел...       — Ничего, — перебила Микаса. — Ты не виноват. Это жизнь.       Она допила чай и встала.       — Мне пора в дозор. Эрен, проводишь?       — Ага, — Эрен поднялся, кивнул Хао. — Ты иди в комнату. Я скоро.       Они ушли, а Хао остался сидеть за столом, глядя в остывающий чай. В голове крутилась одна мысль: он должен что-то сделать. Что-то, чтобы они были счастливы. Хоть немного. Хоть на минуту дольше, чем в той истории, которую он знал.

******

      Ночью, когда Эрен вернулся, Хао не спал. Он лежал на своей половине кровати, глядя в потолок, и ждал.       — Не спишь? — тихо спросил Эрен, раздеваясь.       — Думаю.       — О чём?       Хао помолчал, собираясь с мыслями.       — О Микасе, — сказал он наконец. — О тебе. О том, что вы оба заслуживаете счастья.       Эрен замер, потом забрался под одеяло, лёг на спину, глядя в тот же потолок.       — Счастье, — повторил он задумчиво. — Странное слово. Мы тут не очень привыкли к нему.       — А зря, — Хао повернул голову, глядя на профиль Эрена в темноте. — Счастье — это когда есть ради кого просыпаться по утрам. Когда есть кого обнимать по ночам. Когда есть с кем пить чай и спорить о ерунде.       Эрен повернулся к нему. Их лица снова оказались близко.       — Ты поэтому здесь? — спросил он тихо. — Чтобы мы были счастливы?       — Я здесь, потому что так случилось, — уклончиво ответил Хао. — Но если я могу сделать что-то, чтобы вы с Микасой были чуть счастливее... я сделаю.       Эрен смотрел на него долго. Потом вдруг протянул руку и коснулся его щеки — осторожно, почти невесомо.       — Ты странный, Хао, — прошептал он. — Очень странный. Но я рад, что ты есть.       — Я тоже рад, что ты есть, — ответил Хао, чувствуя, как от этого прикосновения по телу разливается жар. — Даже если ты мой...       Он осёкся, не договорив.       — Даже если я твой кто? — Эрен прищурился.       — Просто... даже если ты просто Эрен, — нашёлся Хао. — Это уже много.       Эрен улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую Хао так любил.       — Спи, просто Хао, — сказал он, убирая руку и отворачиваясь. — Завтра тяжёлый день.       — Спокойной ночи, Эрен.       — Спокойной.       В темноте, слушая ровное дыхание спящего предка, Хао думал о том, что готов отдать всё, чтобы эта ночь длилась вечно. Чтобы завтра никогда не наступило. Чтобы Эрен никогда не узнал той правды, которая ждёт его в будущем.       Но время неумолимо текло вперёд.       И утро неумолимо приближалось.