Кровь, связавшая время

      Неделя прошла с того утра, когда Микаса застала Хао в постели Эрена. За это время Хао ещё глубже ушёл в себя. Он исправно ходил в канцелярию, работал с бумагами, вечерами учил Эрена каратэ, но в его глазах постоянно жила тень. Какая-то затаённая боль, которую он тщательно скрывал за улыбкой.       Микаса замечала всё. Как Хао вздрагивает, когда кто-то внезапно заходит в комнату. Как он подолгу смотрит на снег за окном с выражением невыносимой тоски. Как иногда по ночам, думая, что никто не слышит, он тихо плачет во сне.       — С ним что-то не так, — сказала она Эрену однажды вечером, когда они остались вдвоём в казарме. — Он несчастен.       — Он просто адаптируется, — отмахнулся Эрен, хотя в его глазах тоже читалось беспокойство. — Новое место, новые люди. Пройдёт.       — Не пройдёт, — Микаса покачала головой. — Он что-то скрывает. Что-то важное. И это его мучает.       — Может, оно и к лучшему, — тихо сказал Эрен. — Некоторые тайны лучше не знать.       Микаса посмотрела на него долгим взглядом и ничего не ответила. Но на следующее утро она нашла Армина.

*******

      Армин сидел в библиотеке за стопкой книг по стратегии, когда Микаса бесшумно появилась на пороге. Он поднял голову и сразу понял — что-то случилось. У Микасы было особое выражение лица, когда её что-то тревожило.       — Микаса? — он отложил книгу. — Что-то с Эреном?       — С Эреном всё в порядке, — она подошла и села напротив. — Дело в Хао.       — В Хао? — Армин удивился. — А что с ним?       — Он несчастен. Он что-то скрывает. И я хочу узнать, что именно.       Армин задумчиво постучал пальцем по столу. Его светлые волосы упали на лоб, когда он наклонил голову, обдумывая ситуацию.       — Ты пробовала просто спросить?       — Пробовала. Он уходит от ответа. Говорит, что всё в порядке, что просто устал.       — А ты не пробовала… — Армин запнулся, подбирая слова. — Ну, создать доверительную атмосферу? Поговорить по душам?       Микаса нахмурилась.       — Я не умею создавать атмосферу. Я умею драться.       Армин вздохнул. Он знал свою подругу — в бою ей не было равных, но в вопросах человеческих душ она была как ребёнок.       — Есть один способ, — сказал он осторожно. — Но он не самый... правильный.       — Говори.       — Ну... когда люди выпивают, они становятся более откровенными. Язык развязывается, контроль слабеет. Если напоить человека, он может сказать то, что скрывает на трезвую голову.       Микаса задумалась.       — Спиртное?       — Да. Что-нибудь покрепче. У нас в штабе есть запасы — солдатам иногда выдают перед особо опасными вылазками. Самогон, настойки... Есть одна, очень крепкая, из южных провинций. Её даже Леви пьёт с осторожностью.       — Достань мне эту настойку, — сказала Микаса тоном, не терпящим возражений. — Сегодня вечером я напою Хао.       Армин колебался.       — Ты уверена? Это не совсем честно...       — Армин, — Микаса посмотрела ему прямо в глаза. — Он мучается. Я вижу. Если он не расскажет, что с ним, он сломается. Я не хочу, чтобы он сломался. Он... он мне не чужой.       Армин уловил что-то странное в её голосе, но спрашивать не стал. Он только кивнул.       — Хорошо. Я принесу.

******

      Вечером Микаса пригласила Хао в свою комнату. Это было необычно — обычно они виделись либо в столовой, либо на плацу, либо в комнате Эрена. Хао пришёл с лёгким недоумением, но отказаться не посмел.       Комната Микасы была такой же аскетичной, как и у Эрена, но чувствовалась женская рука — аккуратно заправленная кровать, чисто вымытый пол, на столе — несколько сухих цветов в глиняной кружке.       — Садись, — Микаса указала на единственный стул. Сама она устроилась на кровати, скрестив ноги.       На столе стояла глиняная бутыль и две кружки.       — Что это? — спросил Хао с подозрением.       — Южная настойка, — Микаса разлила мутноватую жидкость по кружкам. — Согревает. Ты много работаешь, замёрз наверное.       Хао посмотрел на кружку, потом на Микасу. Она выглядела совершенно спокойной и безмятежной. Слишком спокойной? Но отказаться было бы невежливо.       — Спасибо, — сказал он и сделал маленький глоток.       По горлу разлился огонь. Настойка оказалась чудовищно крепкой — Хао закашлялся, чувствуя, как горит пищевод.       — Осторожнее, — Микаса едва заметно улыбнулась. — Она сильная. Пей маленькими глотками.       Они пили молча. Микаса почти не прикасалась к своей кружке, только делала вид, что пьёт. Хао же, чувствуя себя обязанным поддерживать компанию, опустошал кружку за кружкой.       Через полчаса его глаза начали стекленеть, речь стала чуть замедленной, а тело обмякло. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на Микасу с пьяной доверчивостью.       — Тебе хорошо? — спросила Микаса.       — М-м-м, — Хао кивнул. — Тепло. И ты... ты хорошая, Микаса. Ты очень хорошая. Знаешь?       — Почему?       — Потому что... — он икнул. — Потому что ты заботишься. Обо всех. Об Эрене. Обо мне. Ты как... как мама. Нет, не как мама. Как старшая сестра. Которой у меня никогда не было.       Микаса наклонилась ближе.       — А у тебя была семья, Хао?       — Была, — кивнул он. — Дедушка. Мама. Папа. Они... они умерли.       — Как?       — Несчастный случай, — Хао махнул рукой. — Давно. Я тогда маленький был. Дед меня растил.       — А дед?       — Дед... — голос Хао дрогнул. — Дед знал. Знал, кто мы. Откуда. Он мне рассказал перед смертью. Сказал, что я должен беречь тайну. Что за нами охотятся.       — Охотятся? — Микаса насторожилась. — Кто?       — Плохие люди, — Хао посмотрел на неё мутными глазами. — Очень плохие. Они хотят... хотят мою кровь. Чтобы силу получить. Силу титанов.       Микаса замерла.       — Что ты сказал?       — Силу титанов, — повторил Хао, начиная клевать носом. — Я потомок. Прямой потомок. Того, кто... кто мог превращаться. Эрен... ты знаешь Эрена?       — Знаю.       — Он мой... мой... — Хао боролся со сном, пытаясь договорить. — Мой предок. Я пришёл... издалека. Из будущего. Чтобы спастись. Чтобы они не нашли. Друзья помогли... Линь, Юйхао... они там остались... одни...       Глаза его закрылись, голова упала на грудь, и через секунду он уже спал — пьяный, беззащитный, с мокрыми дорожками слёз на щеках.       Микаса сидела неподвижно, переваривая услышанное. Потом встала, накинула плащ и быстро вышла из комнаты.

*****

      Она нашла Эрена в казарме. Он как раз собирался ложиться спать, но при виде её лица замер.       — Что случилось? — спросил он настороженно. — Ты какая-то странная.       — Я напоила Хао, — сказала Микаса без предисловий. — Он рассказал мне всё.       Эрен побледнел.       — Что значит — напоила? Что значит — рассказал? Микаса, зачем?!       — Затем, что он мучается! — в её голосе впервые за долгое время прорезались эмоции. — Затем, что он носит в себе тайну, которая его убивает! И теперь я знаю эту тайну!       — И что ты узнала? — Эрен старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.       — Что он из будущего, — Микаса говорила быстро, сбивчиво. — Что он твой потомок. Что за ним охотятся люди, которые хотят возродить титанов и захватить мир. Что двое его друзей пожертвовали собой, чтобы отправить его сюда, в прошлое, в безопасность. И что он носит это в себе и не может никому рассказать, потому что боится изменить историю!       Эрен слушал, и с каждым её словом его лицо становилось всё каменнее.       — Ты веришь в это? — спросил он жёстко.       — А ты нет?       — Я думаю, что твой "эксперимент" удался слишком хорошо, — Эрен скрестил руки на груди. — Слишком гладко. Слишком удобно. Из будущего, потомок, друзья-герои, злые охотники... Прямо как в дешёвых историях, которые рассказывают в тавернах!       — Эрен!       — А что Эрен?! — он повысил голос. — Ты подумала, что он мог просто напиться и нести чушь? Что удар по голове или стресс могли повредить его рассудок? Что он вообще мог оказаться шпионом, который втёрся к нам в доверие, а теперь под алкоголем несёт эту околесицу, чтобы мы поверили и расслабились?!       Микаса смотрела на него с болью.       — Ты правда так думаешь?       — А ты правда думаешь, что он из будущего? — Эрен усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Что я — его предок? Что у нас с тобой будут дети и внуки? Это бред, Микаса! Бред сумасшедшего!       — Но если это правда?..       — Если это правда, пусть докажет! — рявкнул Эрен. — Пусть расскажет что-то, что мы не можем знать! Пусть покажет, что он не врёт!       — Он спит. Он пьян.       — Тем более. Завтра проспится и будет делать вид, что ничего не говорил. А мы будем гадать, что из этого правда, а что — пьяный бред.       Микаса молчала. Она видела, что Эрен взбешён, и знала — спорить бесполезно. Но то, что она увидела дальше, превзошло все её ожидания.       Эрен резко развернулся и вышел из казармы. Микаса бросилась за ним.       — Ты куда?!       — К Ханджи, — бросил он через плечо. — Если он говорит правду, пусть учёная это проверит. А если врёт — пусть она из него правду вытрясет.       — Эрен, не надо! — Микаса схватила его за руку. — Он же человек! Ханджи... она сумасшедшая, она может навредить ему!       — Отпусти, — Эрен вырвал руку. Его глаза горели холодным огнём. — Ты хотела правды? Ты её получишь. Всей. До конца.

******

      Он ворвался в комнату Микасы, где всё ещё спал Хао, схватил его за шкирку и буквально поволок по коридору. Хао мычал что-то спросонья, пытался упираться, но пьяное тело не слушалось, и он просто болтался в руках Эрена, как тряпичная кукла.       — Что... что происходит? — бормотал он, пытаясь открыть глаза. — Эрен? Куда мы?       — Заткнись, — процедил Эрен сквозь зубы.       Микаса бежала следом, пытаясь его остановить, но Эрен был невменяем. Он тащил Хао через весь штаб, не обращая внимания на удивлённые взгляды редких ночных дежурных.       Дверь лаборатории Ханджи была заперта. Эрен забарабанил в неё кулаком.       — Ханджи! Открывай!       За дверью послышалась возня, потом щелчок, и на пороге появилась Ханджи Зоэ — растрёпанная, в очках, с безумным блеском в глазах. В руках она держала какую-то колбу с дымящейся жидкостью.       — Эрен? — удивилась она. — Микаса? И... о, новый писарь! Вы привели мне подопытного? Как мило!       — Забирай, — Эрен впихнул Хао в лабораторию. — Делай с ним что хочешь. Ставь опыты, режь, пытай, выясняй правду. Мне плевать. Он или скажет правду, или сдохнет.       — Эрен, нет! — закричала Микаса, пытаясь прорваться внутрь. — Не смей!       Но Эрен загородил ей дорогу.       — Ты хотела правды? — повторил он. — Ты её получишь. Ханджи выяснит, кто он на самом деле. А если он тот, за кого себя выдаёт — она подтвердит. Если нет — пусть ответит за обман.       Ханджи с интересом разглядывала Хао, который пытался сфокусировать на ней взгляд и явно не понимал, где находится.       — Какой интересный экземпляр, — пробормотала она. — Необычная одежда, странная реакция зрачков... Эрен, ты уверен, что я могу делать всё, что захочу?       — Всё, — отрезал Эрен и, развернувшись, вышел из лаборатории, с грохотом захлопнув дверь.       Микаса осталась стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь с ужасом в глазах. Из-за двери донёсся голос Ханджи:       — Ну, молодой человек, давайте-ка познакомимся поближе! Вы не против, если я возьму немного крови? А может, вы позволите мне провести пару тестов на реакцию? О, а это что за ткань на вас? Никогда такой не видела!       Голос Хао, пьяный и испуганный:       — Что... что происходит? Где я? Эрен! Эрен, помоги!       Но Эрен уже ушёл.

******

      В своей комнате Эрен сидел на кровати, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Он не знал, верить ли услышанному от Микасы. Часть его — та самая, что чувствовала странную связь с Хао с первой минуты — хотела верить. Но другая часть, наученная предательствами и потерями, кричала: "Это ложь! Слишком удобно! Слишком идеально!"       — Если ты врёшь, — прошептал он в темноту, — Ханджи тебя раскусит. И тогда ты пожалеешь, что родился на свет.       Где-то в коридоре послышались быстрые шаги Микасы — она бежала к Армину, искать помощи, поддержки, хоть кого-то, кто мог бы остановить это безумие.       А в лаборатории Ханджи уже закипали колбы, и Хао, глядя на безумную учёную, приближающуюся к нему с иглой в руке, впервые за долгое время пожалел, что вообще родился на свет. Или что его друзья отправили его в это безумное прошлое.