Приговор, изменивший жизни

Девушки в тишине дошли до дома, в окнах которого уже горел свет. Аделия шла впереди, Эмбер же медленно плелась где-то сзади нее, а в голове творился жутки беспорядок. Огромный поток мыслей не замедлялся ни на секунду, заставляя вену на лбу вздуться от напряжения. Гленн была в ужасе. Ее пугало абсолютно все. И она не знала какой аспект сегодняшнего дня вводил ее в стресс больше. Войдя в дом, девушки все так же молча стали разуваться, однако на пороге их встретила Полина Петросян. - Вы где так долго были, девочки? Я приехала домой полтора часа назад. Аделия отвлеклась от развязывания шнурков, переведя взгляд на мать. Полтора часа? Это сколько нас в таком случае не было? Взглянув на Эмбер, блондинка заметила легкое покачивание головой в отрицательном жесте. - Да так…Мы загулялись, - сказала младшая Петросян первое, что пришло в голову. Полина смерила дочь недоверчивым взглядом, изогнув бровь: - И куда же вы ходили? Аделия секунду помедлила, однако ответила уверенно: - На пляж ходили, я показывала Эмбер море. Хмыкнув, женщина перевела взгляд на лицо Гленн, которое не выражало никаких эмоций, помимо замешательства. - Ладно, я сделаю вид, что поверила. Расскажете, если посчитаете нужным, - с этими словами Полина подхватила пакет с продуктами, поставленный на тумбочку ее дочерью и удалилась на кухню. Шумно выдохнув, блондинка расслабилась. Было видно, как напряжение спало с ее лица, снова заменяясь задумчивостью. Взгляды девушек встретились. В них читалась неловкость и что-то, чему не было названия на тот момент. Эмбер первая отвернулась, и с тем же непроницаемым выражением лица направилась по лестнице в сторону своей комнаты. Аделия же все еще продолжала буравить взглядом ту точку, где только что стояла блондинка. Ее мысли были прикованы к ушедшей наверх блондинке. Она неимоверно раздражала, была настоящей занозой в заднице, постоянно трепала Петросян нервы и в принципе являлась не самым приятным человеком. Однако, помимо всех этих аспектов, сегодня брюнетка заметила в ней кое-что. Боль. Неприкрытую боль в глазах, которую невозможно обуздать или отыграть. Ее можно только прочувствовать, и научиться скрывать от окружающих, но она все равно будет частью тебя. Навсегда. Девушка знала об этом не понаслышке, узнавая это чувство из тысячи. И у Эмбер этого чувства было в избытке, отчего Аделия невольно задумалась о причине. Выдохнув, брюнетка наконец сдвинулась с места, отправляясь в свою комнату, на секунду остановившись перед дверью Гленн, но в конечном итоге пройдя мимо, оказалась на своей безопасной территории. Рухнув на кровать, девушка уставилась на потолок. Перед глазами встал образ заплаканной Эмбер. Такой хрупкой и беззащитной. Ее хотелось прижать к себе и утешить, что Петросян и сделала, после чего ее думы стали еще тяжелее. Девушка испугалась того тепла, что она ощутила, находясь в объятиях Гленн. Вдруг весь мир перестал существовать, и остались только они. Единственное, что было важно в тот момент – это девушка, стоящая рядом с ней. И это пугало. До ужаса. До звездочек перед глазами и спазмов в животе.

***

В комнате за стенкой, Эмбер тоже посещали страхи, но другого толка. Она безумно испугалась сегодняшнего инцидента, что совсем не уменьшило страх относительно причины ее нахождения здесь. Девушка снова вспомнила, что за ней ведется охота, будто она дикий зверек в лесу, которого хотят убить забавы ради. И этот мужчина, чей взгляд заставил все ее внутренности сжаться. Кто знает, что он мог бы сделать, не появись Аделия рядом так вовремя… Тут в дверь раздался тихий стук, и Гленн отвлеклась от своих мыслей, невольно обратив внимание на кромешную тьму за окном. Поздний вечер настал очень незаметно. Она явно потеряла счет времени. - Входите. Дверь открылась, и на пороге появилась брюнетка с тарелкой в руках. Пройдя в комнату, она поставила еду на тумбочку рядом с кроватью, подняв взгляд на блондинку, прислонившуюся спиной к стене и поджавшей под себя ноги, уткнувшись носом в колени. - Ты сегодня ничего не ела помимо этого дурацкого яблока. Вот, мама приготовила макароны с курицей в соусе. Почти элитно, так что поешь, - сказала Петросян, слегка улыбнувшись своим словам, вспоминая скандалы в первые дни относительно еды, которую готовила Полина Петросян. Не заметив никакой реакции на лице девушки, Аделия секунду подумала, после чего аккуратно присела на край кровати. - Хочешь поговорить об этом? – ее голос был мягок, без принуждения, излучая тонкие нотки беспокойства, которые всячески пыталась скрыть. - Не хочу я с тобой разговаривать. Аделия лишь хмыкнула: - Хочешь, просто боишься. - Я ничего не боюсь, - однако голос Гленн при этих словах предательски дрогнул, - И ты мне не подруга, чтобы я изливала тебе душу. Эмбер выстраивала стены. Петросян это было знакомо. - Ну конечно, то-то ты дрожишь, как осиновый лист, сидя сжавшись, как маленький котенок, которого сейчас понесут топить в речке. - А? В смысле топить в речке? – раздражение в голосе Гленн сменилось непониманием. - Забудь, это просто пример, - брюнетка махнула рукой, - Я говорю о том, что ты боишься. И это нормально, я понимаю тебя и твою реакцию. Однако вместо благодарности за попытку поддержки, глаза Эмбер вспыхнули. - Ты? Да что ты можешь понимать в моей жизни и в моих эмоция? Ты накричала на меня прямо на улице! Но Аделия не отреагировала ответной агрессией, как делала обычно. Вместо этого, она отвернулась в сторону окна, устремляя взгляд куда-то вглубь леса. Собравшись с мыслями через несколько секунд, девушка развернулась, шумно выдохнув. - Я была на твоем месте. Блондинка посмотрела на Аделию непонимающим взглядом, в котором уже не было прежней злобы. - В каком смысле? Брюнетка опустила голову, рассматривая свои руки. - Я… Тоже была жертвой нежелательного внимания со стороны мужчины. И что-то в этих словах заставило сердце Эмбер сжаться, пропустив удар. Была ли это хорошо замаскированная печаль, сочившаяся из каждой сказанной буквы, или то нечитаемое выражение лица, с которым она это говорила – непонятно. - Что произошло? Грустно улыбнувшись, она снова отвела взгляд. - Это было очень давно, я была еще ребенком, лет одиннадцати. Один папин знакомый с работы остался дома со мной, потому что родителям надо было куда-то уехать. И…, - девушка выдохнула, стараясь куда-то деть дрожащие от волнующих воспоминаний руки, - В общем, у меня не оказалось никого, кто мог бы предотвратить случившееся. Поэтому я на тебя накричала там, в переулке. Я тоже испугалась, - было видно, что откровенность дается ей тяжело. Она ни с кем никогда об этом не говорила. Повернувшись к блондинке, Петросян вновь застыла. Вместо защищающегося взгляда, которую девушка чаще всего излучала вперемешку с агрессией, сейчас в ее глазах виднелось сочувствие. - Это сделал полицейский? Как такое возможно? Вырвавшись из своих мыслей, Аделия взглянула на Эмбер. - А? Почему полицейский? - Ну ты сказала, что твой отец бывший офицер полиции в отставке. На лице брюнетки отразилось осознание, после чего она негромко рассмеялась. - Да нет, он строителем работал, пока спину не надорвал. Я блефовала. Гленн уставилась на Аделию еще более шокированным взглядом, в котором читалось удивление и…благодарность? - Ты рисковала, говоря это. Пожав плечами, Петросян ответила: - Да, но это сработало. С такими, как он не получилось бы спокойно договориться, они понимают только грубую силу. После этих слов, комнату окутала тишина. Но она не была неловко, скорее комфортной и спокойной. Умиротворяющей. Наконец встав, брюнетка направилась в сторону выхода, однако ее окликнули. - Аделия? – голос Гленн был тихим, почти неслышимым. - М? – девушка обернулась с поджатыми губами. - Спасибо. Петросян на мгновение замерла, обрабатывая услышанное. - Что ты сказала? – сказала брюнетка с ухмылкой. Фыркнув, Эмбер вернула улыбку. - Ты слышала, я не буду повторять. - За что хоть? - За откровенность. И за то, что спасла, - это было сказано еще тише, чем оклик, но брюнетка услышала. В словах Гленн чувствовалась искренность. На самом деле больше, чем блондинка когда-либо излучала за всю свою жизнь. Аделия посмотрела на Эмбер, задержав взгляд чуть дольше, чем того требовала ситуация, однако никто не возражал. Между девушками возникла тоненькая, почти прозрачная и невидимая нить связи, которую они обе почувствовали, но пока не решались себе в этом признаться. Дверь хлопнула, вновь оставляя наедине со своими мыслями. Только теперь это было не тревожно.

***

День шел спокойным чередом, погружая в приятное умиротворение обитатели дома щебетанием птиц за окном. Былая солнечная погода вновь сменилась хмурым настроением природы, однако было что-то уютное в этой обстановке. Дождь размеренно стучал по крыше и подоконникам, заменяя метроном для медитации. Ритмичные постукивания успокаивали, создавая плодотворную почву для раздумий. Аделия снова читала книгу, погружаясь в выдуманный мир все больше и больше. Ей нравилось читать про человеческие взаимоотношения, ставя себя на место героев и размышляя, как бы она поступила в той или иной ситуации. Так, сейчас она читала историю Джона Стейнбека «О мышах и людях». Для нее эта тема была очень близка на духовном уровне, отчего брюнетка проникалась персонажами с каждой секундой все сильнее и сильнее. В эту же секунду, Эмбер сидела на подоконнике с открытым окном, молча наблюдая за скатывающимися по сливной трубе каплями дождя. Прошла неделя с того разговора, после чего девушки стали друг к другу более терпимыми. Это проявлялось в незначительных моментах. Взгляды стали чуть продолжительнее, разговоры чуть содержательнее, а размолвки часто перетекали в шутливые поддразнивания. Да, и без конфликтов не обходилось, однако с каждым днем они становились все более редкими гостями в этом доме. Эмбер много думала. И о ситуации с отцовской проблемой, и о происшествии на рынке. А также о своем поведении. Прошел почти месяц с того, как она первый раз переступила порог этого дома и девушке многое пришлось переосмыслить. По началу ей казалось, что ее жизнь рушится, что это будут худшие дни или недели в ее жизни. Блондинка не представляла каким образом ей удастся ужиться с такими отличными от нее людьми. Порой создавалось впечатление, что между Аделией и Эмбер непреодолимая стена, возвышающаяся на сотни метров над ними. Девушке был чужд образ жизни семьи Петросян. Гленн пришлось переступать через себя, свою брезгливость и пренебрежение. Но время шло, от отца не было вестей, и она вдруг поймала себя на мысли, что ей здесь хорошо. Люди, окружающие ее, излучали любовь друг к другу. Полина Петросян, например, оказалась очень милой женщиной, которая прониклась к блондинке спустя пару дней, увидев в ней что-то. Какую-то черту характера, которую, возможно, нашла и в себе. Также, Эмбер сблизилась и с Тиграном, часто обсуждая ее былую жизнь в Соединенных Штатах. Мужчина скучал по родине, но не жалел, что переехал в Россию ради комфорта жены. Так они и жили. Постепенно привыкали к обществу друг друга, находя в этом что-то особенное. Гленн никогда не была частью дружной семьи, потому что отец всегда много работал, что усложняло общение с ним. А мама… Это было слишком больно вспоминать. После ее ухода жизнь будто потеряла краски, оставив только грусть и одиночество. Ричард Гленн еще больше ударился в работу, стараясь зарыть свою скорбь в веренице бумажек, а блондинка осталась одна. Она тусовалась, тратила деньги и не думала о собственном будущем. Закончив школу, девушка не стала готовиться к вступительным экзаменам, полностью отдавая себя развлечениям. Какой смысл в образовании, если никого не будет рядом, чтобы поддержать в трудные моменты, и порадоваться в счастливые? Вся жизнь теряет смысл, когда ты понимаешь, что остался один. А в этом доме обстановка была совершенно иной. Родители проводили время со своей дочерью, со временем завлекая в это и Эмбер. Они все вместе играли в настольные игры, смотрели телевизор, или просто пили чай, разговаривая о всякой всячине. Случайно очутившись в этой семье, блондинка неожиданно, впервые за долгое время ощутила тепло человеческих отношений. И как бы она ни пыталась скрывать, в этой простоте, отсутствии роскоши и богатства, она чувствовала себя комфортнее, чем когда-либо. Тут на лестнице послышался скрип половиц, оповещая о том, что кто-то поднимается на верхний этаж. Приготовившись к стуку, Эмбер отвлеклась от своих мыслей, возвращаясь в реальность. Однако ничего не последовало. Был слышен лишь лязг петель центральной двери, в которую систематически заходили то Тигран, то Полина. Блондинку никак не опускала мысль о том, что же могло там находиться, однако проверять она не горела желанием. Предположения о криминальной направленности принимающей ее семьи Гленн забыла практически сразу, как только познакомилась со всеми чуть ближе, и решила, что влезать в не свое дело не будет.

***

Ближе к обеду в комнату к блондинке постучала Аделия, с которой они сегодня виделись только перед ванной комнатой. Обе девушки решили устроить себе выходной, бездельничая. Гленн взяла у брюнетки пару книг, и, признаться честно, отметила ее хороший вкус в литературе. Зайдя, Петросян увидела сидящую на заправленной кровати Эмбер, читающую «Дочь священника» Джорджа Оруэлла. Это была одна из самых любимых книг Аделии. Гленн оторвала взгляд от текста, устремляя его в сторону брюнетки. - Мама с папой поехали в город, хотят купить что-то из мебели, так что на нас сегодня приготовление ужина. Поэтому поднимайся, буду учить тебя включать плиту и мыть картошку. Эмбер скривила нарочито обиженную физиономию: - Вообще-то, я умею включать плиту. Фыркнув, Аделия изогнула бровь. - Ты? Мне кажется, что ты и нож в руках никогда не держала, чего уж говорить о готовке. Закатив глаза, Гленн отложила интересную книгу, и, встав с кровати, направилась к выходу из комнаты. Дойдя до кухни, девушки все еще подтрунивали друг над другом, но без злобы, как было раньше. - Так, смотри, мы будет готовить курицу и картошку в духовке. Я займусь маринадом мяса, а ты постарайся почистить картошку, не отрезав себе все четыре пальца. Эмбер смерила Петросян угрожающим взглядом, однако та только рассмеялась. Гленн взяла в руку картошку, рассматривая ее о всех сторон. В чем-то Аделия и вправду была права, готовка для девушки никогда не была сильной стороной. На самом деле, она готовила всего один раз в жизни, и это чуть было не закончилось пожаром, однако рассказывать об этом блондинка явно не собиралась. Аделия тихо хихикнула, глядя на гипнотизирующую картошку Эмбер, заметив, что та держит нож в левой руке. - Ты что, левша? Отвлекшись от своих мыслей относительно расправы с Петром Первым, ввезшим этот ужас с кожурой в Россию, Гленн перевела взгляд на Аделию, месившую что-то в миске, стоя к ней спиной. - Ну да. Хотя вообще я могу делать любые вещи обеими руками, кроме рисования. - Рисования? Это же почти то же самое, что и писать. Пишешь ты тоже только левой рукой? - Нет, писать я могу обеими руками, а вот рисовать хорошо получается только левой. Не знаю с чем это связано, - Гленн пожала плечами, не заметив, как брюнетка на секунду задержала на этом жесте взгляд, ловя себя на мысли, что ей это кажется милым. Наконец собравшись с мыслями, блондинка приступила к чистке картофеля. Она знала, как это нужно делать в теории, однако на практике проверить не доводилось, из-за чего пару раз нож соскакивал на палец, оставляя неглубокие ссадины. Петросян же, закончив с маринадом, обернулась к сидящей за столом Эмбер. Перед ее взглядом разворачивалась следующая картина: Гленн кромсала бедную картошку с настолько серьезным лицом, будто не готовила ужин, а собирала ядерный реактор. Прыснув от смеха, Аделия подошла к девушке, выхватывая у раненой главное орудие пыток овоща в ее руках. - Мне кажется, что такими темпами, нам нечего будет запекать, ты всю картошку срезала вместе со шкуркой. - Но у меня ведь почти получилось! - Если ты говоришь о том, что ты почти отрубила себе половину руки, то да, ты точно в этом преуспела, - сказала брюнетка, выгоняя недовольную Гленн с места, продолжая чистить картошку за нее. Уже более экономным щадящим способом. - Вместо того, чтобы резать свои руки, лучше достань из холодильника зелень, мы ею картошку посыплем, будет вкусно. Закатив глаза, Гленн подошла к холодильнику, хватаясь за ручку, но ее взгляд задержался на том, что на него повешено. Множество разных магнитиков, открыток, фотографий и рисунков занимали все пространство белой поверхности. Эти мелочи создавали уютную атмосферу семейной жизни, которой Эмбер так не хватало в детстве. Но тут ее взор резко остановился на одной из висящих фотографий. Она была явно старше, чем остальные, это было видно по выцветшим краскам и молодым лицам родителей Аделии. Но что больше всего привлекло внимание девушки, так это четвертый человеке, запечатленный на этом снимке в обнимку с маленькой Петросян. Это был мальчик, на вид одного возраста с Аделией – лет десяти. На лицах детей застыло озорство и счастье. Эмбер ни разу не видела настолько искренней улыбки на лице брюнетки. Блондинку вдруг как током прошибло. Резко паззл в ее голове сложился, вырисовываясь в четкую картину. Она вспомнила слова отца о близнецах, с которыми перехали Петросян. И как она не заметила этой фотографии раньше? - Это твой брат на фото? Где он сейчас? Петросян застыла с ножом в руке, воткнутом в картофель. Время будто замедлилось для нее, оставляя только бешенный стук сердца. Лицо, доселе безмятежное, сменилось резкостью и чем-то еще, что Гленн не смогла опознать сразу. - Я попросила подать мне зелень, а не рассматривать фотографии, - в тоне девушки прослеживались забытые за дни примирения стальные нотки раздражения. Гленн пару раз моргнула, осознавая происходящее. Ее удивила настолько резкая смена настроя Аделии. - Ну извини, что заметила то, что видело в самом центре вашего холодильника. - Нечего разглядывать, просто дай мне зелень. - Ты ответишь на мой вопрос? - Эмбер, дай мне зелень. - Ответь на вопрос, мне интересно! – в голосе Гленн был замечен былой капризный тон. - Я тебе сказала не лезть не в свое дело и подать мне чертову зелень! – Аделия сорвалась на полу-крик, неосознанно стукнув ручкой ножа по столу. Гленн уставилась на Петросян таким взглядом, будто увидела призрака. Молча открыв злосчастный холодильник, девушка достала пучок зелени, положив его перед брюнеткой, после чего села на свободный стул за столом, удивившись своей спокойной реакции. Еще пару недель назад она устроила бы настоящий скандал. Остаток времени приготовления блюда прошел в полной тишине, давящей на девушек. Каждая была погружена в свои мысли. Вытащив противень с едой из духовки, Аделия накрыла его пергаментной бумагой, оставляя на столе. Развернувшись к стоящей обок нее Эмбер, она встретилась с изучающим взглядом голубых глаз. В них не было давления, не было злости, только интерес. Однако Петросян быстро прекратила зрительный контакт, молча поднимаясь по лестнице в свою комнату. Гленн последовала ее примеру, и каждая закрылась в собственном мирке, отделяющим девушек друг от друга тонкой стеной.

***

Прошло несколько часов, но никто даже не притронулся ни к еде, ни к книгам. Эмбер думала почему Аделия так отреагировала на ее вопрос, а та, в свою очередь, собиралась с мыслями ради одного решения, которое считала правильным, но совершенно не хотела делать. Сделать – значит вспомнить, сделать – значить проявить участие и снова раскрыть старые раны. Однако поразмышляв, брюнетка поняла, что это необходимо. Выйдя из своей комнаты, она вошла к Гленн без стука, глядя на сидящую у окна девушку. Та развернулась, глядя на Аделию спокойным, выжидающим взглядом. Петросян обратилась к Эмбер тихим, хрипловатым тоном, совершенной ей несвойственным. - Пошли, я тебе кое-что покажу.