Люби

Над ним смеялась ведьма морская звонко, так хохотала, что своды тряслись пещеры. Затем рукой указывала на выход, плыви, мол, прочь, здесь нечего тебе делать. А он не слушал, не слышал и не мирился, плел ей венки, носил ей мешками жемчуг. Но ведьма только жалостливо смотрела, кивала грустно: «Ну что с тобой будешь делать?» И проклинала, заразу на хвост цепляла, болезни слала — никак его не спровадить. Приплыл и смотрит, так чисто и так невинно, и нет ни страха, ни злости, ни ненависти во взгляде. Она ему: «Уйди», для верности отвернувшись, она ему: «Уймись», для верности лицо-камень, лишь бы уплыл, но нет, остается верно и мельтешит зелеными плавниками. «Ну как нам быть? Ты — царский сын, ты — русалка. Морская ведьма я. Куда нам с тобою вместе?» А он молчит и только глаза отводит, да хвост зеленый бьет по земле в протесте. «Тебе — полсотни лет, я живу веками. Не первый ты, вас много таких здесь было влюбленных и беспечных. Не тратя пламя, плыви отсюда: сердце давно остыло». Но каждый день он ждет ее возле грота и жемчуга все так же несет мешками. Пусть жизнь его пока коротка, но будет — о, он решил! — он ждать ее здесь веками и приносить ракушки со дна морского, и с кораблей упавшее — ей подарком. Но вот однажды… он просто не приплывает. И ведьме больно немножко. Немножко жалко… Она его с улыбкою вспоминает, и сердится, и злится, что все ж тоскует. Он возвращается однажды, уставший, бледный. И гарпуном в нее вонзает: «Люблю другую». Чего хотела, на то теперь напоролась. Она ему — и зелье, и заклинанья, она его со смехом и мудрым словом на человечье, жалкое прозябанье сама толкает. Он, счастливый, уплывает, а сердце ведьмы слезами и горем полно. Играла в камень? Так будь равнодушный камень. И бьются в грудь холодные, злые волны. 28/10/04.26.2013/2015