Кошмарим Золдика!

Иллуми шёл вперёд ровным, размеренным шагом. Руки вдоль тела. Лицо — маска безразличия. Рядом прыгала Аяка. Буквально. Прыгала. Потому что ходить спокойно эта женщина, видимо, не умела. — А здесь что? А здесь? А туда можно? А почему закрыто? А если я открою сама? А меня убьют? Ой, а это тоже оружие? Вау! Сколько! Иллуми молчал первые пять минут. Потом понял — молчание не работает. Она не затыкается. Она задаёт вопросы сама себе и сама на них отвечает. — Это коридор для слуг, — наконец выдавил он ледяным тоном. — А почему он такой тёмный и страшный? — Потому что здесь убивают тех, кто провинился. Аяка замерла на секунду. Повернулась к нему. Глаза горят. — КРУТО! А можно посмотреть? Там сейчас кто-то есть? Иллуми моргнул. — ...Нет. — Жалко. — Она развернулась и побежала дальше. — А это что? — Оружейная. — МОЖНО ЗАЙТИ? — Нет. — Я ЗАЙДУ! Она влетела внутрь раньше, чем он успел возразить. Иллуми замер на пороге, наблюдая, как эта хрупкая фигурка в кимоно носится между стеллажами с ножами, кинжалами, иглами и вещами, от которых нормального человека вырвало бы. — Ого! А этот нож для чего? — Аяка схватила с полки клинок. — Отрезать пальцы, — равнодушно ответил Иллуми. — А МОЖНО МНЕ ТАКОЙ? — Нет. — Почему? — Ты поранишься. — А ты меня полечишь, ты же муж! — Она улыбнулась и положила нож на место. Точнее, бросила. Он со звоном покатился по полу. Иллуми сжал челюсть. — Эти вещи не игрушки. — Я знаю! — Аяка высунула язык. — Но с ними веселее! Она выбежала из оружейной, чуть не сбив с ног проходившего мимо слугу. Тот побелел, увидев Иллуми, и мгновенно испарился. — А это тренировочный зал? — Аяка ткнула пальцем в массивные двери. — Да. — Там можно кричать? — ...Если хочешь. — УРА! — Она ворвалась внутрь. Иллуми вошёл следом, наблюдая, как она кружится по огромному залу, разглядывая манекены для отработки ударов и странные механизмы, назначение которых нормальному человеку лучше не знать. — У вас тут весело! — заключила Аяка, хлопая в ладоши. — А можно я тут буду тренироваться? — Ты не убиваешь, — напомнил Иллуми, скрещивая руки на груди. — Чему ты собралась тренироваться? — Лечить! — Она пожала плечами. — Представь, ты ранишь кого-то, а я его штопаю. Прямо посреди тренировки. Удобно же! Иллуми задумался. Логика... странная, но здравая. — Возможно, — выдавил он наконец. Аяка радостно запищала и вылетела в коридор. Комната Иллуми. Он открыл дверь и сделал шаг в сторону, пропуская её вперёд. Минимализм. Чёрные стены. Тёмная мебель. Ничего лишнего. Кровать, письменный стол, шкаф. И абсолютная, гнетущая тишина. Аяка вошла и замерла. Иллуми напрягся. Обычно в этот момент люди должны чувствовать дискомфорт. Давление. Страх. Его комната была холодной, как склеп, и пахла металлом и сталью. Аяка огляделась. Потом повернулась к кровати. И в следующую секунду — рухнула на неё лицом вперёд, раскинув руки и ноги. — МЯЯЯГКО! — раздалось приглушённое в подушку. Иллуми застыл на пороге. Рука с иглой, занесённая было для удара в спину (чисто проверить реакцию — вдруг она всё-таки чувствует опасность, просто скрывает?), замерла в воздухе. Она не заметила. Вообще. — Что ты делаешь? — спросил он, опуская руку. Голос звучал ровно, но где-то глубоко внутри заскрежетали шестерёнки. — Проверяю нашу кровать! — Аяка перевернулась на спину, раскинув волосы по чёрному покрывалу. Чёлка разметалась. Глаза блестели. — Проверим вместе? Она похлопала по месту рядом с собой. — Вместе? — Иллуми склонил голову к плечу. — Ну да! — Она улыбнулась той самой улыбкой — двусмысленной, игривой, совершенно не подходящей для дома убийц. — Вдруг она скрипит? Или прогибается? Или ты спишь только посередине, а мне места не останется? Иллуми молчал. Его взгляд скользнул по её фигуре — хрупкой, беззащитной, распластанной на его кровати, как подарок, перевязанный ленточкой. — Проверим. — Его голос стал на октаву ниже. — После свадьбы. — А вдруг мне не понравится? — Аяка надула губы. — Нужно узнать до свадьбы! — Не понравится? Иллуми замер. Его мозг, всегда работающий с безупречной логикой, вдруг дал сбой. Она хочет проверить кровать до свадьбы. Потому что боится, что ей не понравится спать на ней. Или... не спать? В целом логично. Но. Но. Но она на моей кровати. Она улыбается. Она зовёт меня. Это... что, намёк? Иллуми не успел додумать. Потому что Аяка вдруг села, наклонила голову и уставилась на его руку. На иглу, всё ещё зажатую между пальцев. — Ооой! — Она подскочила на месте, но не от страха. — Это твоё оружие? Довольно милое! Иллуми опустил взгляд на иглу. Милое. Его оружие — тонкое, острое, способное превратить человека в куклу или убить за секунду — назвали милым. — ...Милое? — переспросил он с ноткой, похожей на искреннее недоумение. — Ну да! — Аяка подбежала к нему и взяла его руку в свои ладошки, разглядывая иглу с неподдельным интересом. — Маленькая, блестящая, аккуратная. Как ты! Она заглянула ему в глаза. — А ты милый. Когда не пытаешься меня убить, конечно. — Я не пытался, — солгал Иллуми, убирая иглу в карман. — Ага, конечно, — фыркнула Аяка. — Я видела, как ты замахивался. У тебя лицо смешное было! — У меня лицо вообще не меняется, — отрезал он. — Вот именно! Смешное и не меняется! — Она рассмеялась, запрокинув голову. — Ты как злой котик, который хочет цапнуть, но не может, потому что ему вкусняшку обещали! Иллуми молчал. Внутри у него что-то щёлкнуло. Котик. Она назвала меня котиком. Я — Иллуми Золдик. Манипулятор. Убийца. Старший сын самой опасной семьи континента. И эта девчонка назвала меня КОТИКОМ. Аяка, не замечая его внутреннего кризиса, уже убежала к шкафу и пыталась открыть его. — А здесь что? Твои вещи? Можно посмотреть? — Нет. — А если я заплачу? — Я не реагирую на слёзы. — А если я заору? — Слуги привыкли к крикам. Аяка замерла. Потом медленно повернулась к нему и улыбнулась. — А если я тебя поцелую? Иллуми завис. Буквально. Его тело окаменело. Пальцы дёрнулись к иглам. Глаза расширились на долю миллиметра. — ...Что? — выдохнул он. — Поцелую, — повторила Аяка, подходя к нему вплотную. — Ты же мой муж. Почти. Мужья и жёны целуются. Это логично. — Логично... — эхом отозвался Иллуми, глядя на её приближающееся лицо. — А ты умеешь целоваться? — спросила она, остановившись в сантиметре от него. — Или тебя только убивать учили? Он сглотнул. Этот звук — в тишине его комнаты — прозвучал оглушительно. — Умею, — сказал он чужим голосом. — Ну тогда покажи. Аяка закрыла глаза. Иллуми смотрел на неё. На её ресницы. На лёгкий румянец. На губы, сложенные бантиком. Он поднял руку. И просто отодвинул её в сторону. — После свадьбы, — повторил он, отступая на шаг. — Всему своё время. Аяка открыла глаза и надулась. — Ты зануда. — Я терпеливый, — поправил её Иллуми. — А теперь выходи из моей комнаты. — А если я не выйду? — Я вынесу тебя сам. — Звучит как приглашение~ — пропела она, но всё же поплелась к выходу. У двери она обернулась. — Спокойной ночи, мой милый котик-убийца. — ...Спокойной ночи, — выдавил Иллуми, когда дверь за ней закрылась. Он остался один. Тишина. Медленно, очень медленно он опустился на край кровати — туда, где только что лежала Аяка. Простыня ещё хранила тепло. Иллуми закрыл лицо руками. — У неё дефект... не только миндалевидного тела, — прошептал он в пустоту. — Там что-то ещё сломано. Точно. Он убрал руки. Взгляд стал холодным, но где-то в глубине... Где-то в глубине мелькнуло что-то, похожее на смущение. Он лёг на кровать, уставившись в потолок. Внизу, этажом ниже, доносился звонкий голос Аяки, которая уже успела найти кого-то из слуг и теперь расспрашивала его о том, «А у Иллуми есть пижама с котиками?». Иллуми закрыл глаза. — Контракт есть контракт, — сказал он себе, повторяя, как мантру. Но где-то в уголке его губ... Нет. Показалось.