На земле

Земля поднялась к ним в комнату. Титану парочка (Европа и Ганимед) велела выйти, сославшись на приватный разговор, и тот послушно подчинился. Обстановка была напряженной и тихой, пока Земля не решилась заговорить первой: — Слушайте, если я оскорбила все спутники... — она не успела договорить, как Ганимед грубо перебил её. — Слушай, нам вообще не сдались твои извинения. Ты как была высокомерной эгоисткой, так и останешься. Это твоя сущность, и не пытайся измениться — у тебя всё равно не получится.Земля ожидала подобного приема, но она даже не подозревала, насколько плохо всё закончится.— Мы тебя позвали не для того, чтобы выслушивать оправдания, — голос Ганимеда к концу фразы стал вкрадчивым, почти убеждающим. — Мы хотим научить тебя извиняться по-настоящему. Под нашим «присмотром» у тебя, может, и выйдет стать другой.Земля, отчаянно желая исправить ситуацию, доверилась ему: — Хорошо, я согласна. — Окей, тогда иди за нами вниз, — бросила Европа.Они спустились в подвал. Пройдя мимо уютной жилой комнаты спутников, Европа велела Земле закрыть глаза — якобы для сюрприза. Пока та послушно ждала, они открывали потайной проход. Оттуда тянуло сыростью, холодом и гнилью. — Ну всё, пришли. Открывай, — скомандовал Ганимед.Земля открыла глаза и не успела даже осмотреть мрачное помещение, как её внезапно толкнули. Чьи-то руки наттренированно и быстро связали ей запястья и лодыжки, приковывая к чему-то массивному. Она не успела вскрикнуть — рот тут же заткнули плотной тряпкой. Из тени медленно вышел Ио. — Ты правда думала, что сможешь измениться? — Ганимед усмехнулся, глядя на её испуганные глаза. — Я же сразу сказал: ты безнадежна. Наивная. Он подошел ближе, и в его взгляде блеснула настоящая злоба. — Титан бросил дело спутниковой революции. Видимо, он просто не умеет добиваться целей. А вот я — умею. И ты уже можешь предполагать, что мы с тобой сделаем. Ты — эгоистка, Земля. И ты так легко пошла за нами... Неужели тебе это правда важно? Думаешь, тебя опять простят и всё будет как раньше? Ты же у нас «золотой ребенок», тебе всегда всё сходило с рук. Но не в этот раз. Ганимед медленно снял перчатки, разминая кулаки. Его лицо, обычно спокойное, теперь исказилось в предвкушении. — Ну что, «центр Вселенной», готова к первому уроку смирения? — процедил он.Первый удар пришелся Земле прямо в живот. Она согнулась, насколько позволяли веревки, из горла вырвался приглушенный тряпкой хрип, а в глазах моментально потемнело. Боль была резкой, выбивающей весь воздух. Не дав ей прийти в себя, Ганимед схватил её за волосы, заставляя смотреть на себя. — Это за каждый раз, когда ты нас игнорировала, — последовал резкий удар по лицу. Голова Земли дернулась в сторону, по губе потекла первая струйка крови.Ио и Европа стояли в тени, наблюдая. Ио подбросил в руке тяжелый металлический предмет — какой-то технический инструмент, явно прихваченный из мастерской. — Знаешь, Земля, гравитация — штука суровая, — холодно произнес Ио, подходя ближе. — Но сегодня на тебя будет давить не она, а наша ненависть.Он с силой ударил её инструментом по ребрам. Раздался глухой звук, и Земля забилась в путах, отчаянно мыча сквозь кляп. Слезы градом катились по её щекам, смешиваясь с грязью и кровью. Она пыталась мотать головой, умоляя их глазами остановиться, но это только раззадоривало спутников. — Хватит дергаться! — Ганимед нанес серию мощных ударов по корпусу. — Ты же хотела внимания спутников? Ты его получила. Мы будем выбивать из тебя эту эгоистичную дурь до тех пор, пока ты не начнешь молить о смерти, а не о прощении.Европа подошла вплотную, доставая что-то острое.— Посмотрим, какая ты «живая» внутри, — прошептала она, приставляя лезвие к плечу Земли.Земля зажмурилась, чувствуя, как холодный металл впивается в кожу. Мир вокруг начал расплываться от боли и шока. Она поняла: Титан был их единственным шансом на милосердие, но теперь его здесь нет. Она осталась один на один со своими кошмарами. Прошло несколько часов, которые для Земли слились в один бесконечный кошмар. Ганимед не останавливался. Его костяшки уже были сбиты в кровь, но он, казалось, не чувствовал боли — его вела накопленная веками обида. — Что, всё еще молчишь? Ах да, ты же не можешь говорить, — Ганимед с силой выдернул кляп из ее рта, но Земля смогла лишь судорожно глотнуть холодный воздух. Ее голос охрип от немого крика. — Пожалуйста... — прохрипела она, сплевывая кровь. — Хватит... — «Пожалуйста»? — вмешался Ио, поднося к ее лицу зажженную горелку или острый обломок камня. — Ты никогда не говорила нам этого слова. Ты приказывала. Ты сияла, пока мы задыхались в твоей тени.Он полоснул ее по предплечью. Земля вскрикнула, и этот звук эхом разнесся по каменным стенам подвала. Она была на грани обморока: тело горело, ребра отозвались невыносимой болью при каждом вдохе, а перед глазами плыли темные пятна.В этот момент наверху послышались тяжелые шаги. Спутники замерли. — Ганимед? Европа? — голос Титана звучал глухо, но отчетливо. — Вы где? Я не могу найти Землю, она у вас? Ганимед резко обернулся к двери, прижав палец к губам, приказывая остальным молчать. Он грубо схватил Землю за подбородок, заставляя смотреть на него: — Пискнешь — и я закончу всё прямо сейчас. Поняла?Земля видела в его глазах безумие. Она знала, что если сейчас не подаст знак, Титан уйдет, и она останется здесь навсегда. Собрав последние силы, она дернулась, опрокидывая стоящий рядом металлический поднос с инструментами. Грохот в тишине подвала показался оглушительным.Наверху шаги стихли. А затем раздался быстрый бег в сторону потайной двери. — Эй! Кто там?! — крикнул Титан, уже ищя потайную комнату.