Последний круг барабана

Утро в школе встретило Эбби привычным запахом мела и антисептика. Но сегодня воздух казался густым, почти липким. Эбби шел по коридору, максимально вжимая голову в плечи, стараясь слиться с белыми бумажными стенами. Револьвер остался дома, под матрасом, но его тяжесть всё равно ощущалась в рюкзаке — фантомный вес, который тянул к земле. — Эбби! — звонкий, чистый голос заставил его сердце на мгновение пропустить удар. Лана догнала его у самого входа в класс математики. Она улыбалась, но в её глазах читалась та же тревога, что и у него. Она была единственной, кто видел в Эбби не жертву и не пустое место, а человека. — Эй, ты как? Опять не спал? — она легонько коснулась его плеча. Эбби хотел ответить, хотел сказать, что он тонет, что его внутренний сосуд дрожит от малейшего шороха. Но он лишь выдавил слабую, кривую улыбку. — Всё нормально, Лана. Просто... математика первым уроком. — Прорвемся, — она подмигнула ему, поправляя свой бантик. — Я подготовилась. Мисс Циркуль сегодня не в духе, так что держись поближе ко мне. Если бы он знал, что её «подготовилась» не будет иметь никакого значения. Урок начался в гробовой тишине. Мисс Циркуль стояла у доски, и звук её циркуля, методично вычерчивающего круги на бумаге, напоминал Эбби скрежет ножа по стеклу. Каждый раз, когда она проходила мимо их парт, уровень «воды» внутри Эбби поднимался. Он чувствовал, как стекло в его груди начинает вибрировать. — Лана... — голос Мисс Циркуль прозвучал как приговор. — К доске. Твой ответ на контрольную работу. Лана встала. Эбби видел, как дрожат её руки, когда она разворачивала лист. Он видел, как она старалась. Но в этой школе старания не ценились — ценился только идеальный результат. Мисс Циркуль взяла её работу. Секунды тишины растянулись в вечность. Эбби слышал, как тикают настенные часы, и каждый тик был как капля, падающая в его переполненный флакон. — Неудовлетворительно, — ледяным тоном произнесла учительница. — Лана, ты же знала правила. F. В классе стало так тихо, что было слышно, как Лана судорожно вздохнула. Эбби вцепился пальцами в край парты. «Нет, только не она, пожалуйста, только не она», — билось в его голове. Всё произошло слишком быстро. Мисс Циркуль не любила ждать. Громоздкий, остро заточенный циркуль взметнулся вверх. Лана даже не успела закричать. Хруст бумаги, короткий всхлип и звук падающего тела. Эбби смотрел на пятно, расползающееся по полу. В этот момент мир вокруг него выцвел. Все звуки исчезли, остался только один — оглушительный, чистый ТРЕСК внутри его собственной головы. Тонкое стекло его сосуда не просто дало трещину. Оно взорвалось, разлетаясь на тысячи острых осколков. Черная, ледяная вода ненависти хлынула наружу, затапливая легкие, разум и сердце. Он посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Страх, который сопровождал его все шестнадцать лет, испарился, оставив после себя выжженную пустыню. — Эбби? — Оливер, сидевший на задней парте, усмехнулся, глядя на застывшего парня. — Что, твоя подружка «сдулась»? Хочешь к ней? Эбби медленно повернул голову к Оливеру. Оливер ожидал увидеть слезы, мольбу, панику. Но он увидел кое-что другое. Эбби смотрел на него абсолютно пустыми, мертвыми глазами. А затем в тишине класса раздался звук, от которого у Зип поползли мурашки по коже. Эбби начал смеяться. Это не был смех радости. Это был сухой, надрывный, истерический лан, переходящий в жуткий клекот. Он смеялся над телом Ланы, над Мисс Циркуль, над Оливером, над собой. — Ты... ты чего, дебил? — Эдвард нервно дернулся. Эбби встал. Он не смотрел на учителя, который только что убил его единственного друга. Он просто шел к выходу, продолжая смеяться. Этот смех бил по ушам, заставляя одноклассников вжиматься в стулья. — Куда ты собрался, ничтожество?! — рявкнула Мисс Циркуль, занося окровавленное оружие. Эбби остановился у двери. Он обернулся и посмотрел на неё. Смех внезапно прекратился, оставив после себя ледяную тишину. — Я скоро вернусь, — тихо, почти ласково произнес он. — У меня дома остался один незаконченный круг. Он вышел в коридор, оставив за собой класс, погруженный в состояние первобытного шока. Сосуд был пуст. Теперь пришло время наполнить его чужой кровью.